Не блещет серебро, в скупой

Земле лежаще сокровенным.

Скопихин! враг его ты злой,

Употреблением полезным

Пока твоим не оценишь,

Сияющим не учинишь.

Бессмертно Минин будет жить,

Решившийся своим именьем

Москву от плена свободить,

И тот Демидов, что с терпеньем

Свой век казну копил и вдруг

Дал миллионы для наук.

О! если Шереметев к дням

Своим еще прибавил веку,

То не по тем своим пирам,

Что были дивом человеку,

Где тысячи расточены,

Народ, цари угощены!

Где, как в волшебных неких снах,

Зимой в мороз, против природы,

Цветущую весну в садах,

Шумящие с утесов воды

И, звезд рассыпав миллион,

Свой дом представил раем он.

Нет! Нет! — не роскошью такой

Его днесь в свете прославляют;

Столы прошли, как сон пустой,

Их гости скоро забывают;

Но тем обрел он всех любовь,

Что бедным дал, больным покров.

Сии щедроты в род и род,

Как солнечны лучи, не у́мрут;

Со дня их на день блеск течет;

От Бельта до Амура будут

С почтением все зреть на них,

По сущность учреждений их.

Престань и ты жить в погребах,

Как крот в ущельях подземельных,

И на чугунных там цепях

Стеречь, при блеске искр елейных,

Висящи бочки серебра

Иль лаять псом вокруг двора.

Томимый скорбью водяной

Чем больше пьет, тем больше жаждет;

Вредом вред умножая свой,

Сугубой слабостию страждет,

Доколь причину он беды

Не выгонит из жил — воды.

Лишаясь неких польз своих,

Держа Владимиров равенство

В торгу противу стран чужих,

Стяжал и честь и благоденство;

Хоть часто чернь и злобный свет

И добродетель злом зовет.

Но нет! она в себе одной

Все блага смертных заключает;

Уча их оценять собой,

Тем лавр и пальму доставляет,

Кто мог без зависти терпеть

На злато равнодушно зреть.