Генри не подозревал, что полюбит работать дома. Конечно, несколько дней в неделю ему придется появляться в офисе, но, поскольку теперь он живет менее чем в пяти милях от работы, это его не беспокоило.

- Работаешь или собираешься работать?

Услышав голос Мика Хейли, Генри резко поднял голову. Его друг стоял в дверях кабинета.

- Работаю, - сказал Генри. - Как дела?

- Думаю, тебе надо заново настроить сигнализацию. - На Мике были темно-красная рубашка поло, потрепанные джинсы и старые ботинки.

- Конечно. - Генри встал, и Мик рассмеялся. - В чем дело?

- Непривычно видеть тебя без костюма, в котором, я уверен, ты родился.

- Я же дома. - На Генри были черные джинсы и синяя рубашка классического покроя с закатанными до локтя рукавами.

- У тебя отличный дом. И вид из него неплохой. - Мик повел плечами. - Я был на крыше, проверял там спутниковую связь.

«Вид из дома - его лучшая часть». Но так Генри казалось до вчерашнего дня, пока на крыше была Аманда.

Мик вышел в коридор и подождал, пока Генри догонит его.

- Дом полностью охраняется. Защищен каждый компьютер, планшеты и телефоны.

- Хорошо.

Иногда Генри работал на телефоне, информацию в котором тоже следовало охранять. Он пошел за своим другом по длинному коридору и кивнул Марте, проходя мимо нее и новенькой горничной. Конечно, Аманды-Амелии сегодня не было, и Генри почувствовал разочарование.

Он почти всю ночь думал о ней, вспоминая время, проведенное вместе с ней на крыше, и пришел к выводу: он совсем не против того, что она шпионила за ним. Наверное, он сделал бы то же самое. Кстати, Аманда не получила нужную ей информацию, поэтому незачем думать об этом. Его возмущало то, что он скучает по ней. Десять лет он почти не виделся с ней, а за пару дней уже привык к тому, что она рядом с ним. Он чувствовал аромат ее духов в воздухе, слышал ее голос.

А со вчерашнего дня скучал по вкусу ее губ. Всю ночь он думал о том, как целовался с ней. Он почти не спал, в мельчайших подробностях вспоминая прикосновение ее тела и ее дыхание.

- Ты не хочешь сосредоточиться? - усмехнулся Мик, и Генри отвлекся от запутанных мыслей.

- Что?

- Я показываю тебе, как включать и выключать эту чертову сигнализацию, и подумал, ты захочешь послушать. - Мик разглядывал его. - Я знаю этот взгляд.

Генри нахмурился:

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ага. Ты думаешь о женщине.

Генри фыркнул:

- Ты опять путаешь меня с собой. Кто у тебя сейчас: Амбер, Диана?

- Венди. - Мик улыбнулся. - Но я не думаю о своей нынешней женщине. Мне интересно, кто твоя.

Солнечный свет проникал в окно над широкой входной дверью, заливая пол, выложенный красной плиткой. В прихожей стоял круглый стол на ножке, а на нем была тяжелая керамическая ваза с желтыми и белыми цветами. Из кухни слышалась тихая музыка, а наверху работал пылесос.

- Чего молчишь?

- Не о чем говорить, - ответил Генри. - Женщины нет.

Мик пожал плечами:

- Ладно, но я тебе не верю.

- Просто покажи мне эту дурацкую сигнализацию, - проворчал Генри.

Мик рассмеялся:

- Смотри. - Он объяснил другу, как работает система. - Введи пароль, и я покажу тебе другие системы по всему дому.

Генри сделал, как он сказал, и шагнул назад.

- Надеюсь, паролем не стала дата твоего рождения.

- Я не законченный идиот, - пробормотал Генри. В качестве пароля он ввел дату рождения Аманды, поэтому теперь он будет вспоминать о ней каждый раз, входя в дом.

Наверное, не надо было этого делать.

- Тогда пошли. Один из моих ребят монтирует электропроводку на третьем этаже, но он закончит через час.

- Ну, как тебе, Мик? - спросил Генри, когда они вошли в гостиную.

Оглянувшись через плечо, Мик улыбнулся:

- Отлично. Но не забывай, что счет на установку сигнализации будет огромным, даже с учетом скидки.

- Да-да, - сказал Генри. - Если ты хочешь лучшего, придется раскошелиться.

И поскольку он по-прежнему хотел Аманду, ему стало интересно, какую цену потребует от него судьба за то, чтобы эта женщина принадлежала ему.

- Ну, - со вздохом сказала Аманда, - надеюсь, не все выступления будут такими неудачными.

Мать, сидя рядом с ней в Кэри-центре, погладила ее по руке:

- Она лучшая певица в мире, и я отдаю ей должное. У нее хватило смелости пройти прослушивание. Я бы на ее месте не стала этого делать.

Аманда посмотрела на мать и улыбнулась:

- Я бы тоже. Но ведь я не умею петь.

После очень тяжелого дня и разочарования от невозможности выведать у Джастина секреты Аманда занялась подготовкой программы «Летние звезды». Ей хотелось забыть о Генри, но она не могла.

- Кстати, - тихо сказала Кэндис, - «Я всегда буду любить тебя» - не самая простая песня для исполнения.

- Верно, - согласилась Аманда, наблюдая, как молодая женщина, улыбаясь, убегает со сцены и бросается в объятия своего гордого мужа. - Ее пели сама Уитни Хьюстон и Долли Партон.

- Ты сегодня виделась с Джастином, да?

Аманда взглянула на мать и почувствовала себя виноватой, что ничего не сказала ей раньше:

- Ты знаешь, что он был здесь?

- О да. - Она взмахнула элегантной рукой, и ее бриллиантовое обручальное кольцо сверкнуло в тусклом свете. - Он заезжал ко мне домой. Но твой отец не знает, что он был в городе, поэтому…

- Понятно. - Аманда кивнула. Мартину не понравилось бы, что Джастин на пару часов приехал в город и уехал, не повидавшись с ним. Но ей было приятно узнать, что ее младший брат все равно заглянул к матери.

- Он отказался говорить о том, что задумал, - произнесла Кэндис, и Аманда услышала тревогу в голосе матери. Мама есть мама. Не важно, сколько лет ее детям, для нее они всегда дети.

- Но, - продолжала Кэндис, - он кажется счастливым. Я обрадовалась встрече с ним.

- Если тебе интересно, мне он тоже ничего не рассказал, - заметила Аманда.

- Жаль, - вздохнула Кэндис.

- Я изо всех сил пыталась вытянуть из него информацию, но он как сфинкс. Хотя он хорошо выглядит.

Кэндис слегка нахмурилась:

- Он боится разочаровать твоего отца, хотя не должен, и я ему об этом сказала. Мы вырастили вас четверых самодостаточными людьми. Вы должны сами найти свое счастье и делать то, что вам нравится.

- Да, и спасибо вам за это. - Аманда сжала руку матери.

- Кстати, - мягко сказала Кэндис, осматривая Аманду понимающим взглядом, - хорошо, что Генри заехал сюда вчера. Он всегда мне нравился, - размышляла она. - И тебе тоже, детка.

- Мама…

- Но прошло уже десять лет. - Кэндис наклонилась к Аманде и понизила голос: - Ты по-прежнему не можешь об этом говорить?

- Я не хочу обсуждать это со своей матерью. - Она вздрогнула.

- Знаешь, а в моей жизни тоже был секс. - Кэндис улыбнулась. - Не менее четырех раз. Иначе я не родила бы вас.

Аманда рассмеялась, заткнула уши и покачала головой:

- Я не хочу это слушать.

- Мы с твоим отцом любили друг друга. И у нас была насыщенная сексуальная жизнь.

- Почему ты говоришь о любви в прошедшем времени? - спросила Аманда. - Вы разводитесь?

Кэндис рассмеялась непозволительно громко для столь утонченной женщины. Несколько конкурсантов повернулись и посмотрели на них, а Аманда резко опустила голову.

- О, спасибо, милая. Я давно так не смеялась. - Кэндис улыбнулась.

- Значит, мне не нужно волноваться о том, что вы разведетесь?

- Нет, мы не разведемся, но я могу врезать твоему отцу чем-нибудь тяжелым по голове, - призналась Кэндис. - Он помешался на своей чертовой работе.

Оставаться на нейтральной территории было непросто, однако Аманда попыталась:

- Но он превратил дедушкин бизнес в нечто невероятное…

- И теперь он будет нянчиться с ним целую вечность? - Кэндис покачала головой. - Нет. Он пообещал выйти на пенсию, и я вытащу его из этого бизнеса, даже если придется применить силу.

- Наверное, придется.

- Ты знаешь, где он сейчас? - Она не стала ждать ответа Аманды. - Он рано поужинал, поговорил по телефону с инвестором, которого давно знает, и тут же встал из-за стола, чтобы запереться в своем кабинете. Когда я вышла из дома, он уже сорок пять минут разговаривал по телефону. Я устала играть вторую роль в его жизни, Аманда.

- Я не виню тебя.

- А от чего устала ты? - прямо спросила Кэндис.

- Что? Я не устала.

Мать с пониманием посмотрела на нее:

- Ты не проведешь меня, Аманда. - Она вздохнула и взглянула на сцену, которая была по-прежнему освещена и сияла, как драгоценный камень в темном зале. - Я вижу, как ты с головой уходишь в работу. Ты больше не встречаешься с друзьями.

- Я встречаюсь с ними, - возразила Аманда. - Я каталась на лыжах в Монтане с Лиз.

- Дорогая, это было в феврале, а сейчас апрель.

Аманда выдохнула:

- Ну, я была занята.

- Об этом я и говорю, - произнесла Кэндис. - Если ты не образумишься, то будешь такой, как твой отец. Беннет почти стал его копией.

- Но ведь это не так уж и плохо, да? - спросила Аманда и заволновалась от слов матери.

- Ну да, если постоянно думать только о работе. - Кэндис взяла с сиденья черную сумочку. - Когда вы были маленькими, мы с Мартином проводили с вами время.

- Я помню, - сказала Аманда. Чаще всего они на уик-энд садились в машину и катались по штату, останавливаясь у исторических достопримечательностей.

- Теперь Мартин просто забыл, что такое обычная жизнь. Он не умеет развлекаться. И видимо, я должна напомнить ему об этом.

- Только ты сумеешь это сделать, - произнесла Аманда.

- Спасибо. - Кэндис погладила дочь по руке. - И раз уж у нас зашел такой разговор, я заметила, как блестели глаза Генри, когда он смотрел на тебя.

- Мама…

- И я видела твои глаза. - Она подождала, пока Аманда посмотрит на нее, и прибавила: - Десять лет назад вы нашли друг друга, а потом все рухнуло. Вы повзрослели и изменились. Наверное, вам стоит попробовать снова? Не запрещай себе этого, Аманда. - Она встала и посмотрела на дочь сверху вниз. - Побалуй себя, дорогая, и не забывай, как наслаждаться жизнью. - Наклонившись, она поцеловала Аманду в лоб и повернулась, чтобы уйти.

Аманда с трудом сосредоточилась на том, что происходит.

- Ты едешь домой?

- Нет, - сказала Кэндис. - Заеду-ка я за твоей тетей Вив, и мы выпьем где-нибудь.

- Алкоголь?

- А может, нам с ней сходить на мужской стриптиз? - спросила Кэндис и ушла.

Аманда посмотрела ей вслед и удивленно моргнула.

Ей не хотелось представлять свою мать в мужском стриптиз-клубе.

Она прокрутила в мозгу все, что сказала Кэндис. Наверное, она права. Аманда просто забыла о том, что не нужно торопиться и думать только о том, как бы проявить себя в компании. Офис стал ее домом. Последний раз, когда она действительно отвлеклась от работы, Аманда переоделась горничной и отправилась в дом Генри.

Она вздохнула и сказала самой себе:

- Ты снова думаешь о Генри.

И о том, как они целовались. Аманде не было так хорошо ни с одним другим мужчиной. За десять лет они с Генри повзрослели и изменились. Но их по-прежнему влечет друг к другу. Она поерзала в кресле и приказала себе забыть об этом. Ее шпионская игра окончена. У нее нет причин идти к Генри.

Между ними больше ничего нет. Один поцелуй ничего не значит.

Двадцать минут спустя Генри выключил сигнализацию, открыл дверь и уставился на оглядывающую его женщину.

- Что ты здесь делаешь, Аманда?

- Прекрати болтать, - сказала она, обвила руками его шею, притянула к себе его голову и стала целовать в губы до тех пор, пока он едва не задохнулся.

Генри был не настолько глуп, чтобы отказаться от предлагаемого ему подарка, поэтому крепко прижал Аманду к себе, втянул ее в дом и захлопнул дверь. Прижав ее спиной к двери, он прервал поцелуй.

- Подожди. - Почти обезумевший от желания, Генри включил сигнализацию и снова повернулся к Аманде.

Ему было все равно, зачем она приехала. Он просто хотел быть с ней.

Ее глаза горели тем же желанием, которое пульсировало в его теле. Генри зажал ее лицо ладонями и жадно припал к ее губам. Она погладила пальцами его голову и плечи, и он вздрогнул от ее прикосновений. Ее руки нырнули под его рубашку, провели вверх-вниз по спине, и в его жилах сильнее забурлила кровь. Он не ожидал ее прихода, но теперь, обнимая ее, он не мог прожить без нее ни минуты. Страсть, которая копилась в его душе десять лет, вырвалась наружу.

Он провел губами, языком и зубами по ее шее. Аманда запрокинула голову, быстро и тяжело дыша.

- На тебе много одежды, - прошептала она и рванула пуговицы на его рубашке.

- Верно, - прохрипел он. - Давай это исправим.

Пока она расстегивала пуговицы на его рубашке, он разорвал на ней шелковую блузку, вытащил ее края из-под юбки и быстро расстегнул синий кружевной бюстгальтер.

Не теряя ни секунды, он принялся ее ласкать, и она уперлась головой в дверь, к которой он прислонил ее спиной. Потянув вверх черную юбку, он сорвал с нее синие кружевные трусики.

Расстегнув брюки, он резко вошел в Аманду и услышал ее торжествующий крик. Он снова и снова входил в нее, и перед его глазами вспыхивали яркие искры. Близость с ней оказалась намного лучше, чем он ожидал.

Она вцепилась руками в его плечи и обхватила лодыжками его торс, чтобы он вошел в нее еще глубже. Ее голова билась о дверь, но Аманде было все равно. Они оба изнемогали от желания, которое буквально сжирало их.

Он услышал ее стоны и почувствовал, как она напряглась. Через мгновение Аманда закричала от нахлынувшего удовольствия. Проведя пальцами по его голове, она жадно поцеловала его в губы.

Потрясенный, Генри затаил дыхание, крепко прижимая Аманду к входной двери. Он знал, что больше никогда не выйдет и не войдет в этот дом, не вспомнив этот момент. Отныне Аманда стала частью этого дома. Немного успокоившись, он посмотрел ей в глаза и ляпнул первое, что пришло ему в голову:

- Как мило, что ты зашла.

Она расхохоталась, и, поскольку он по-прежнему был внутри ее, он не только услышал, но и почувствовал ее смех.

- Хорошо, что я тебя застала.

- Да. - Он осторожно отстранился от нее и помог встать на ноги. Удивительно, но на ней все еще были черные туфли на шпильках.

Они стали одеваться.

- Если бы Марта была здесь, у нее случился бы инфаркт.

Аманда заметила, что на ее блузке оторваны все пуговицы, и ахнула:

- Марта? Я совсем забыла об этой генеральше.

- Она уехала на неделю, - сказал он, стараясь не замечать, как трясутся его руки, пока он застегивает молнию на джинсах. - После переезда я решил дать ей отпуск на несколько дней и отправил на неделю с сестрой в отель в Ла-Холье.

- Вот и хорошо. - Аманда расслабила плечи и отвела волосы от лица.

Ее блузка снова распахнулась, а бюстгальтер, хоть и застегнутый на крючки, был всего лишь хрупким куском кружева, поэтому Генри не составило бы труда от него избавиться. Она поправила черную юбку и наклонилась, чтобы поднять трусики. Генри погладил рукой ее ягодицы.

Аманда замерла и посмотрела на него через плечо, как когда-то сделала «Амелия», стоя на четвереньках на его кровати. Он тут же возбудился, и у него пересохло во рту.

- Я еще не закончил, - хрипло признался он.

- Я тоже. - Она выпрямилась и прыгнула на него. - Прошло так много времени, Генри, но ты по-прежнему меня будоражишь.

- Я знаю, что ты чувствуешь. Только давай на этот раз попробуем горизонтально, ладно?

Она посмотрела на лестницу, потом на Генри:

- До спальни далеко. Мы не успеем.

- Успеем, - сказал он ей. - Мы постараемся.

Он схватил ее за руку, и Аманда пошла за ним. Ее колени подрагивали, а лестница внезапно показалась ей огромной. Она трепетала от предвкушения очередной страстной близости с Генри. Но она сомневалась, что ей удастся подняться наверх прямо сейчас.

- Здесь, - сказала она.

- Что здесь? - Он продолжал идти, пока она не остановилась и не потянула его за руку. Повернувшись, он уставился на нее и улыбнулся. - На лестнице?

- Почему нет? - Она отпустила его руку, стянула с себя блузку и юбку, сбросила бюстгальтер и швырнула их на лестницу. - Я не хочу ждать горизонтали. Мы одни в доме, а лестница слишком длинная…

- Согласен, - сказал Генри, повернулся и прикоснулся ладонью к ее груди.

Он провел большим пальцем по ее напряженному соску, и Аманда захныкала.

- Здесь довольно удобно, - произнесла она.

- Давай попробуем, - пробормотал он. - Главное - не упасть.

- Не упадем. - Она толкнула его, и он сел на ступеньку. Поставив ноги по обе стороны от его туловища, она медленно опустилась на колени, и глаза Генри засияли от желания.

Поддавшись слабости, Аманда пришла в его дом. Десять лет она мечтала о Генри. Ни один мужчина не мог сравниться с ним. И сегодня вечером она решила, что больше не будет сторониться его. Они общались. Они поцеловались. И взаимное желание только усилилось.

Она расстегнула молнию на его джинсах и обхватила рукой его член. Генри простонал и опустил голову на лестницу. Аманда неторопливо уселась на него верхом. Она только что пережила удивительный оргазм, но вожделение кипело в ней с новой силой.

Только с Генри она испытывала подобные ощущения. Только он пробуждал в ней такую страсть, когда у нее полностью отключался разум. Она пыталась убедить себя, что ей кажется, будто их первая ночь десять лет назад была фантастической, и это не повторится. Теперь она точно знала, что ошибалась. Близость с Генри была даже приятнее, чем десять лет назад.

Громко простонав, она сильнее прижалась к нему бедрами, усиливая пульсирующее давление в теле. Он сжал руками ее бедра и уставился ей в глаза, когда она начала двигаться. Поднимаясь и опускаясь, она задавала ритм, который подталкивал их обоих к долгожданной развязке.

Он обхватил ее груди руками, лаская ее соски большими пальцами, пока она двигалась. Она выгнула спину, словно одобряя его прикосновения, потом высоко подняла руки и закричала от восторга. Через мгновение она уперлась ладонями в его мускулистую грудь и почувствовала его сердцебиение.

Аманда ускорила ритм, и наконец Генри присоединился к ней на краю вожделенного забвения.