Сразу после того, как Розалинда ответила «да», Гэбриел взялся за дело: подрядил своих адвокатов и нашел местного врача, которому предстояло наблюдать за ходом беременности. Судья, один из приятелей отца, очень обрадовался возможности зарегистрировать брак после обязательных семидесяти двух часов ожидания, которые отсчитывались с момента приема заявления.

Отец Гэбриела, как всегда, оказался недоступен, а деда в городе не было. Он пригласил их исключительно из вежливости и испытал облегчение, когда Денвер Каррингтон прислал извинения и сопроводил их приглашением на обед в какой-нибудь из удобных для всех день в будущем. Гэбриел приглашение принял.

Он оглядел небольшую группу гостей, приглашенных в клуб на празднование их с Розалиндой бракосочетания. Так как многие получили приглашения в последний момент, прийти могли не все. Розалинда о чем-то беседовала с одним из его друзей и рассмеялась в ответ на его слова. Интересно, спросил он себя, как мама восприняла бы всю эту ситуацию. Она всегда всем сердцем любила отца, а тот растоптал ее любовь. Стала бы она сожалеть о том, что сын, дабы не рисковать своим сердцем, предпочел строить семью на основе делового соглашения?

Гэбриел отпил великолепного шампанского и увидел, что к нему идет Карсон Вентворт, нынешний президент «Техасского клуба скотоводов», с большим отрывом победивший на выборах очень сильного кандидата, Лэйну Лэнгли, что только усилило вражду между семьями.

— Мои поздравления, — улыбнулся Карсон. — Как я вижу, ты получил желаемое.

— Спасибо, Карсон. Рад, что смог прийти и вместе с нами отпраздновать это событие.

— Если честно, когда до меня дошли слухи, что ты ищешь жену, я подумал, что ты поставил перед собой невыполнимую задачу. Я всегда считал, браки по расчету заключаются только с лошадью и повозкой. — Карсон рассмеялся и отсалютовал ему бокалом. — Но теперь, когда я познакомился с Розалиндой, я искренне поздравляю тебя. Она умна и красива, настоящая находка. Вы составляете идеальную пару. Надеюсь, вы будете счастливы.

Гэбриел чокнулся с ним и сделал глоток. Розалинда, похоже, покорила всех. Даже его самого, чего он не предполагал и не хотел. Да, она ему нравится, однако занимает слишком много места в его мыслях.

— Мы подходим друг другу, и оба нацелены на успешный результат, — сказал он. — А как дела у твоего прадеда? Я давно его не видел.

Карсон нахмурился:

— Все у него в порядке. Он слаб, конечно, но иного и не ждешь, когда тебе сто лет. А вот ум его стал острее, чем раньше, правда, если не считать навязчивой идеи о том, что его усыновили. Если это правда, тогда я могу понять, почему он спешит все это выяснить. Хотя, думаю, шансы невелики.

— Я то и дело слышу о дневнике той фотожурналистки, Ариэлль Мартин. Ты считаешь, что она перед смертью раскопала что-то важное?

— Слухи ходят разные. Очевидно, он что-то рассказал ей по секрету, однако ты не хуже меня знаешь, что слухи редко опираются на факты. Кстати, это не единственное, чем одержим Хармон.

Он постоянно твердит о том, что нужно покончить с враждой между Лэнгли и Вентвортами. Что до меня, то я буду только рад сложить оружие, а вот насчет Лэнгли я сомневаюсь. Особенно после того, как я обставил Лэйну. Проблема в том, что Хармон дал ясно понять: если правда в ближайшее время не откроется, он вычеркнет клуб из своего завещания.

— Но у клуба достаточно средств и без его завещания, ведь так?

— Так, но мы хотим делать больше и лучше для всех жителей Ройяла. А на это нужны деньги.

Гэбриел отвлекся от беседы, увидев, что к ним направляется Розалинда. Глядя на нее, он не мог поверить в то, что это восхитительное создание не только его жена, но и мать его будущего ребенка. Он чувствовал с ней какую-то странную связь, словно ей удалось нащупать путь к его душе. Он постоянно уверял себя, что это не так, что в их отношениях ни его сердце, ни его душа никак не задействованы.

Однако, несмотря на такие уверения, Гэйб все равно не мог оторвать от нее глаз. В платье цвета слоновой кости из ткани, которая мерцала при каждом ее движении, с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами, она казалась неземной красавицей. И была таковой. Сознание, что теперь эта женщина принадлежит ему, пробуждало в нем совершенно новые эмоции, которые не являлись частью их сделки.

— Все хотят танцевать, — сказала Розалинда, беря Гэбриела под руку. — Ты готов?

Занятые хлопотами по подготовке свадьбы и торжественного приема, они даже не вспомнили о том, что им нужно будет первым танцем молодоженов открыть танцевальную часть приема. Сейчас же, когда чернила на свидетельстве о браке высохли, деваться уже было некуда.

— Как всегда, — ответил Гэбриел, беря ее за руку. — Карсон, прошу меня извинить.

— Конечно-конечно, — широко улыбнулся Карсон.

Гэбриел повел Розалинду на танцпол и подал знак дирижеру оркестра. Тот кивнул, повернулся к гостям и торжественно объявил танец молодоженов. Заиграла музыка. Гэбриел притянул Розалинду к себе, и они заскользили по паркету. Гости зааплодировали, и постепенно к ним стали присоединяться другие пары.

— Кажется, ты вполне доволен собой, — сказала Розалинда, с улыбкой глядя на него.

— Верно, доволен.

— Все прошло хорошо, правда? — не без удовлетворения проговорила она. — Гостям все нравится. Если честно, я не ожидала, что будет так много народу. Как ты думаешь, их сюда привело любопытство? Им стало интересно, кто я такая? Или им захотелось воспользоваться твоей щедростью?

— А может, они просто радуются за нас, — сказал Гэбриел, хотя был согласен с ней в том, что она вызвала у людей жгучее любопытство.

— Мы оба знаем, что это слишком сильное преувеличение.

— Ну, в любой ситуации присутствуют романтики. Люди, которые смотрят на мир сквозь розовые очки и мечтают о вечной любви.

— Ты имеешь в виду, такие, как я? — спросила Розалинда.

— Но даже ты видишь полезность нашего соглашения, — ответил Гэбриел.

— У меня не было особого выбора. Но да, наше соглашение очень полезно для нас обоих. Кстати, спасибо за деньги. Мой управляющий производством сегодня подтвердил получение.

— Я рад, что они пойдут на доброе дело. Если честно, когда я только ухватился за эту идею с браком по соглашению, я ожидал, что та кандидатура, что мне подойдет, будет относиться к деньгам легкомысленно. Ты же не такая, да?

— Просто мы с тобой совсем не знаем друг друга, — с ноткой озабоченности в голосе констатировала Розалинда. — У нас ведь все получится, правда?

— Конечно. Мы точно знаем, какие каждый из нас преследует цели. В наших отношениях нет ни беспорядочных чувств, ни бессмысленных ожиданий. Но самое главное то, что наш ребенок будет жить в любви и достатке. Разве возможно, что что-то пойдет не так?

— Ш-ш, не искушай судьбу, — сказала она. — Послушай, мы оба знаем, зачем вступили в этот брак. Мы не дети. Я рассчитывала не на такое будущее, однако я сделаю все возможное, чтобы выполнить свою часть сделки.

— Уверяю тебя, это несложно. — Он рассмеялся.

— Мы женаты какие-то пять часов, — напомнила ему Розалинда, — а ты уже так уверенно говоришь о будущем.

— Ты забыла, что в прошедшие дни мы вместе провели много времени, решая сложные вопросы. У нас есть все, что поможет нам обеспечить стабильный брак.

— Да, есть, — согласилась Розалинда. — Знаешь, я немного устала. Ты не против, если мы пропустим следующий танец и посидим где-нибудь?

— Вовсе нет. Мы даже можем сбежать домой.

* * *

«Домой». Гэбриел имел в виду свой дом. А вот она не знает, станет ли когда-нибудь этот просторный дом из дерева и камня ее домом. Здесь все так отличается от того, к чему она привыкла. Бескрайние просторы, стада, лошади — все это чуждо ей, абсолютно городской жительнице.

После приезда в Ройял, стремясь сохранить остатки нормальной жизни, Розалинда жила в «Беллеми». Туда же должны были доставить вещи из ее квартиры в Нью-Йорке. Умом она понимала, что нет надобности держать номер в гостинице, но какая-то часть ее хотела иметь убежище, где можно было бы спрятаться в случае надобности.

Когда они прошли в вестибюль клуба, к ним приблизилась молодая блондинка с висящей на шее фотокамерой и блокнотом с ручкой.

— Мои поздравления, — сказала она с сияющей улыбкой. — Вы не согласитесь ли попозировать для местной газеты? Я хотела бы написать небольшую статью о вас.

— Мисс Морган, это частное мероприятие. Только для приглашенных. Что вы здесь делаете? — суровым тоном осведомился Гэбриел.

Женщина продолжала улыбаться, но Розалинда не заметила ни доли дружелюбия в ее зеленых глазах.

— Мистер Каррингтон, вы знаете, что я работаю сама на себя. Материал для местной газеты — это не посягательство на вашу частную жизнь и не попытка вытащить скелеты из ваших шкафов, — заверила она. — Прошу вас, только одно фото.

— Гэйб, — тихо сказала Розалинда, обращаясь к мужу, — мы, конечно, можем сделать фото.

— Ты уверена? — спросил он.

— Конечно. Пусть уж лучше информация о нашей свадьбе будет опубликована на наших условиях, чем превратится в предмет сплетен.

Гэбриел на секунду задумался, затем кивнул журналистке, внимательно наблюдавшей за ними:

— Хорошо, одно фото.

— Отлично, спасибо. Прошу вас, встаньте поближе друг к другу… еще ближе. Да, вот так.

Она сделала снимки с пяти ракурсов. Гэбриел держался очень напряженно, как будто все это было для него страшной мукой. Возможно, так и было. Розалинда же привыкла к общению с журналистами.

— Это было здорово! Спасибо вам обоим! — воскликнула мисс Морган и пошла прочь, убирая в сумку блокнот с ручкой.

— Вот видишь, с тобой ничего не случилось, — с улыбкой сказала Розалинда Гэбриелу.

— И все же я предпочитаю не выставлять напоказ свою личную жизнь.

Гэбриел подвел Розалинду к небольшому диванчику, стоявшему в нише.

— Сейчас принесу тебе воды.

— Лучше чашечку зеленого чая. Горячего, с капелькой молока, — попросила Розалинда.

Гэбриел улыбнулся ей и ушел, а она с теплотой смотрела ему вслед. Этот мужчина — ее муж! Она перевела взгляд на бриллиантовое кольцо, которое он надел ей на палец. Обмен кольцами подчеркнул важность того, на что ей пришлось согласиться под давлением обстоятельств. Зато теперь ничего не грозит ни ее персоналу, ни ребенку. Она выполнила свой долг обеспечить ребенку лучшие условия жизни. Да и Гэйб изо всех сил старается сделать их жизнь нормальной в той степени, в какой это возможно, когда брак соединяет абсолютно чужих людей. В финансовых вопросах он проявил удивительную щедрость, выделив достаточную сумму на то, чтобы вытащить ее бизнес из кризиса.

Все вроде бы хорошо, только как быть с эмоциональной стороной их брака? Сможет ли она жить без любви и взаимопонимания?

Гэбриел вернулся с маленьким подносом.

— Боюсь, это обычный черный чай. Зато раскаленный, — сказал он, ставя поднос на столик рядом с диваном.

— Спасибо.

— Между прочим, я на полном серьезе предлагал сбежать домой. Никто не осудит нас. Ведь все понимают, что нам предстоит первая брачная ночь.

Ненадолго задумавшись, Розалинда приняла решение.

— Ладно, сейчас выпью чай, и мы уйдем.

— Отлично, я займусь машиной.

Он ушел, а Розалинда опять смотрела ему вслед. Все его движения были наполнены силой, в нем чувствовалась целеустремленность. Когда он скрылся из виду, она взяла чай, добавила молока и отпила немного. Однако удовольствие от чаепития не помешало размышлениям. На бумаге все выглядит разумно, но эмоции никуда не деваются. Ее очень сильно тянет к Гэйбу, и у них есть все шансы укрепить физическую сторону брака. Только проблема в том, что физическая близость может дать толчок к чувствам. Присутствие чувств в их отношениях ее вполне устроило бы. Но удастся ли ей пробиться через жесткий контроль, под которым он держит свои эмоции? Сможет ли она заставить его открыться ей навстречу и впустить в душу?

Гэбриел вернулся.

— Как тебе чай? — спросил он, усаживаясь рядом и обнимая ее за плечи.

— Великолепно. Я чувствую себя значительно лучше. Честное слово, если хочешь остаться, я выдержу.

— Нет, я с радостью поеду домой. Я тут кое-кого предупредил, что мы сбегаем.

Розалинда поставила чашку на поднос и улыбнулась.

— Тогда поехали.

Гэбриел встал, протянул ей руку и помог подняться. Гардеробщик принес ей накидку и сумочку. У крыльца уже стояла машина Гэйба. Вот и начинается ее новая жизнь, напомнила себе Розалинда. Да, она привыкла к богатству и привилегиям — как-никак, она росла в семье дипломата, — но здесь все это принимает гораздо большие масштабы. Ей и в самом деле предстоит интересная жизнь.