Утром Розалинда проснулась с чувством беспомощности и пустоты. До переезда в Ройял она обязательно делала гимнастику и знала, что в доме Гэбриела есть великолепно оборудованный тренажерный зал около гаража. И сейчас она решила, что короткая прогулка на беговой дорожке поможет ей избавиться от тяжелых мыслей.

Она надела лосины и облегающую кофту с длинными рукавами и круглым вырезом — обе вещи были из ее коллекции одежды для отдыха, — прошла в кухню, взяла из холодильника бутылку воды и отправилась в зал. Из-за закрытой двери звучала музыка. Розалинда взялась за ручку. Грохот металлики вызвал у нее непроизвольную улыбку. Звучала одна из ее любимых композиций. Открыв дверь, она вошла внутрь и увидела, что Гэбриел делает жим лежа. Он был в шортах и майке, которая промокла от пота и облепила его тело.

Гэбриел не заметил ее появления, поэтому она воспользовалась возможностью понаблюдать за ним, полюбоваться тем, как играют его мышцы. Создавалось впечатление, что он делает жим без малейших усилий.

Завершив подход, Гэбриел установил штангу на стойку и сел. Именно тогда он и увидел Розалинду. Она обратила внимание на то, как блеснули его глаза, и медленно двинулась к нему, отлично понимая, что он очарован ею. Однако в следующее мгновение он отвел взгляд, взял лежащее рядом полотенце и стал вытирать лицо.

— Хорошо потренировался? — спросила Розалинда.

— Вполне, — ответил Гэбриел, прежде чем опрыскать оборудование санитайзером и вытереть его специальной тряпкой. — Хочешь тоже позаниматься?

— В последнее время я что-то запустила тренировки. Вот и подумала, что это может помочь.

— Помочь?

— Очистить мозги.

Гэбриел кивнул:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. В последнее время я не сильно утруждал себя. Чувствую, что теряю форму.

Розалинда скользнула взглядом по его телу.

— Да все у тебя в порядке с формой, насколько я могу судить, — непроизвольно вырвалось у нее.

Воздух между ними уплотнился, а время на мгновение остановилось. Их взгляды встретились. По телу Розалинды жаркой волной прокатилось желание, и через спортивный бюстгальтер и кофту стало видно, как у нее набухли соски. Взгляд Гэбриела переместился с ее лица на грудь, и, когда он заметил ее реакцию, у него затрепетали ноздри. Он замотал головой, и волшебство момента рассеялось. Что-то недовольно пробурчав, он пошел к выходу.

— Оставляю тебя одну, — бросил он.

Из динамиков музыкального центра продолжала звучать металлика, и Розалинда не стала убавлять звук. Музыка соответствовала ее настроению и помогала сосредоточиться на упражнении. Постепенно увеличивая скорость и наклон дорожки, она продолжала размышлять.

Вчера вечером Гэбриел сказал, что не ненавидит ее, но при этом, когда они дома вдвоем, всячески старается отдалиться от нее. Это приводит ее в бешенство и только усиливает ощущение одиночества.

Да, в Нью-Йорке она жила одна, но за дверью квартиры был большой шумный город. Она могла зайти в кафе, чтобы выпить кофе или поесть, погулять в парке, походить по магазинам — в общем, она могла делать то, что душа пожелает. А что у нее есть здесь? Бескрайние просторы и коровы? Розалинду передернуло. Было бы гораздо проще, если бы Гэбриел позволил им сблизиться. Почему они не могут дружить с пользой друг для друга? Эта пропасть, что воздвиглась между ними, сводит ее с ума.

И все сильнее подталкивает ее к отъезду.

Однако уехать она не может. Она дала слово и подписала договор. Если она уедет, Гэбриел получит полную опеку над ребенком, а у нее останется право только навещать его. К тому же между ними есть финансовые обязательства, а это означает, что она должна выполнить условия договора, иначе ее персонал в Австралии потеряет работу. При мысли об этом Розалинда похолодела. Ее сотрудники — это ее семья. Они рассчитывают на то, что она обеспечит им работу, и тогда у их семей будет крыша над головой и еда на столе.

Как бы ни было ей здесь плохо, остаться придется. И она не должна опускать руки. Может, после того как какое-то время потратит на наброски, она навестит мисс Эммалу. Старушка наверняка что-то недоговаривает. Если удастся с ней подружиться, возможно, та поделится с ней какими-нибудь секретами или хотя бы приоткроет тайну Виолетты Форд. И тогда станет понятно, почему эта журналистка, Сьерра Морган, так вцепилась в эту историю. Но сначала надо принять душ, переодеться и позавтракать.

Упражнение на беговой дорожке и в самом деле помогло Розалинде прочистить мозги, и сейчас она чувствовала себя значительно лучше, готовой ко всему, что мог принести день.

Розалинда шла через гостиную хозяйских апартаментов, когда из своей спальни вышел Гэбриел.

— Хочешь посмеяться? — спросил он.

— Не особенно. Ты ведь все равно это не оценишь, — спокойно сказала она, не останавливаясь.

Розалинда спиной чувствовала его, но шла дальше. Еще она чувствовала волнами исходившую от него обиду. Ну и пусть, подумала она, закрывая за собой дверь своей спальни. Ведь это он настоял на том, чтобы они оставались чужими в бездушном браке. В ее понимании, такой брак не предполагает совместных шуток. Ладно, с ее стороны это было мелко, решила она, раздеваясь и заходя под душ, и не ставила перед собой цель обидеть его.

Розалинда вошла в кухню и увидела там Гэбриела. Он поднял голову, окинул ее взглядом и тут же встал и стал собирать свои вещи.

— Ты не обязан уходить при моем появлении, — сказала Розалинда.

— Я ухожу не из-за тебя, — отозвался он тем же сухим тоном, что и в тренажерном зале, — у меня встреча в клубе. Не знаю, когда вернусь. Ты справишься одна?

— Тебе нет надобности опекать меня, особенно после того, как ты ясно дал понять, что желаешь проводить в моем обществе не больше времени, чем это необходимо.

— Послушай, я виноват. Я обидел тебя.

— Да, обидел. — Розалинда не стала продолжать, желая увидеть, что он скажет дальше.

— Еще раз, Розалинда. Извини меня. Мы перешли границы, когда заключили брак.

Не надо нам было это делать. Это… все запутало.

— Серьезно? А каким образом? Ты боишься, что влюбишься в меня, да? — высказала она свое предположение.

Гэбриел застыл как громом пораженный.

— Все, что связано с любовью, не имеет ко мне отношения.

— Тогда мне очень жаль тебя, Гэбриел. Ты теряешь один из лучших опытов, что дает жизнь.

— Худший.

С этими словами он вышел из кухни. Розалинда тяжело опустилась на стул. Она вдруг поняла, что ее трясет. Почему этот разговор так сильно подействовал на нее, недоумевала она. Как-никак, они почти не знают друг друга. И все же ее тянет к нему так, как не тянуло ни к одному мужчине. Она никогда не испытывала то, что чувствует к нему. Ей очень хочется узнать его получше, понять его и со временем, возможно, полюбить так, как он того заслуживает.

Очевидно, что он рос в совершенно иной обстановке, чем она. Настолько отличной, что у них выработались кардинально противоположные взгляды на любовь. Как можно считать, что любовь — это худший опыт, что дает жизнь? Если он не видит в любви ничего хорошего, как это отразится на их ребенке? Да, он говорил, что будет любить своего наследника и заботиться о нем, однако не понимает, что такое любовь, какой требовательной она может быть. И разве из него получится хороший отец? А что, если он просто сдастся, когда начнутся трудности? Ведь трудности при воспитании ребенка неизбежны. М-да, печальное просматривается будущее.

Гэбриел ехал в клуб, однако его внимание было сосредоточено отнюдь не на дороге. Мысленно он все еще был на ранчо и видел красивую блондинку, одетую в спортивную форму. Она потрясающе выглядела и в вечернем туалете, в чем он убедился в их первую встречу, и просто в нарядном платье, что подтвердила встреча с отцом и дедом. Но спортивная форма обнажила в ней некую стихийную сторону ее натуры, и это каким-то образом нашло отклик в глубинах его души. Она подействовала на него так же, как сирена на свою ничего не подозревающую жертву.

Но ведь он же не такой, правда? Он знает, какая опасность будет подстерегать его, если он пойдет этой дорогой. Несмотря на ее очевидное влечение к нему и его ответную реакцию, он не поддался искушению и ушел. Он должен гордиться собой. Однако у него не получалось не думать о том, каково это было бы — преодолеть расстояние, разделявшее их, и поцеловать ее так, как ему хотелось. Поцеловать, потом раздеть ее и заняться с ней любовью.

Гэбриел громко застонал, раздраженный тем, какое направление приняли его мысли. Почему они, как бы он ни старался, постоянно возвращаются к Розалинде Бэнкс? И каждый раз после этого он остается с ощущением физического дискомфорта и чувствует себя не в своей тарелке. Если бы он был таким, как отец, то нашел бы способ избавиться от этого дискомфорта. Нашел бы женщину, которая запросто удовлетворила его потребности. Но он не такой. И печальнее другое: едва ли такой способ уменьшил бы его желание владеть Розалиндой.

Гэбриел так глубоко задумался, что чуть не проскочил поворот к клубу. К тому моменту, когда он припарковался и вошел в помещение, он почти убедил себя в том, что держит свои мысли под жестким контролем.

Само по себе собрание членов клуба было обычным делом, но над ним витал неприятный запах в лице Сьерры Морган. Интересно, спросил себя Гэбриел, что нужно сделать, чтобы прогнать ее? Она обладает потрясающей способностью находить у людей уязвимые места, когда ведет свои расследования.

После собрания Гэбриел направился к бару, чтобы заказать кофе. Кто-то уже приступил к выпивке, но он не любил таких и, отойдя к столику, сел и стал ждать, когда принесут заказ. В следующее мгновение на соседний стул опустилась Сьерра Морган.

— Вы не против, если я присоединюсь к вам? — спросила она.

Гэбриел в ответ лишь изогнул бровь.

Официант принес ему кофе, но, прежде чем он сделал первый глоток, его внимание привлек шум голосов. Разговор велся негромко, однако был отнюдь не спокойным. Гэбриел оглянулся и увидел, как его друг, Карсон Вентворт, о чем-то спорит со своим недавним конкурентом на должность президента клуба Лэйной Лэнгли. В речи отчетливо звучали слова «устав» и «правила». Неожиданно Карсон с безнадежным видом отмахнулся от собеседника и пошел прочь. Лэйна уставилась ему вслед — она явно все еще кипела от ярости, — а потом резко повернулась и зашагала в противоположном направлении.

— Этим двоим давно пора пойти на мировую, — заметила Сьерра. — А то каждый раз, когда они оказываются рядом, от них летят искры, причем не обязательно, что они при этом ссорятся.

— Ни под каким видом. Их семьи — смертельные враги. Вражда длится уже несколько поколений.

— Моя работа научила меня наблюдать за людьми и понимать, какие мотивы ими движут. Этих двоих просто тянет друг к другу. В них столько энергии, что они смогли бы разрушить бетонную стену, если бы объединили силы. Их бы энергию — да в мирных целях. — Сьерра встала. — Пойду я. Надо писать статью.

После ее ухода Гэбриел заказал еще одну чашку кофе. Неторопливо потягивая горячий напиток, он спрашивал себя, почему сидит здесь, вместо того чтобы пойти домой и приняться за работу. И сам же отвечал себе, что дома он окажется в опасной близости от Розалинды и едва ли у него хватит выдержки противостоять искушению снова войти в такую манящую реку близких отношений с ней.

Ну почему нельзя просто быть вместе без тех сложностей, что несут с собой эмоции? Он уже обозначил свои границы и принял решение. Ему не нужна любовь.

Мысленно сказав себе эти слова, Гэбриел вдруг представил свою жизнь без любви, как она, пустая и унылая, будет тянуться до конца его дней.