— Какое печенье вкуснее? Не могу решить, какое послать в качестве благодарности спонсорам.

Блэр пекла уже несколько часов и пригласила Сэйбл и Тану быть ее дегустаторами. Ей нужно было, чтобы угощение было идеальным, а в эти дни она не доверяла своей концентрации.

Но она все равно пекла.

Она не знала, как еще сосредоточиться на успехе их краудфандингового предприятия, вместо того чтобы думать о Лукасе и о том, что она, вероятно, никогда больше его не увидит. А если и так, то только для того, чтобы проводить ее из особняка, когда Сибил вышвырнет ее из дома. Было больно думать о нем и обо всем, что потеряла Блэр.

— Ты это не всерьез? — спросила Тана со своего насеста на табурете у стойки, ее каштановые волосы были выкрашены в сиреневый цвет на кончиках, чтобы соответствовать ее новым фиолетовым кожаным брюкам — они ей так нравились, что она утверждала, что не снимет их в течение месяца. — Блэр, ты будешь первым предпринимателем в истории, который вознаградит инвесторов домашним печеньем.

— А кто сказал, что это награда? Может быть, это взятка, чтобы они вложили еще больше денег. — Она не могла поверить, как быстро возникла эта идея, в основном благодаря видео, сделанному ее подругами. Она была рада за свою мать, и все же победа казалась пустой без кого-то особенного рядом с ней. — Хотя, наверное, мне не следует жадничать. Я уже поражена тем, сколько ты собрала.

Ее удивительные друзья сняли видео, в котором объяснили ее идею доставки косметических услуг на дом как способ поддерживать дух людей, страдающих проблемами со здоровьем. Видео было просмотрено невероятное количество раз, и люди со всего мира хвалили эту идею, вносили свой вклад в создание стартапа и делились личными историями выживших после рака.

Уже одно это ошеломило ее, так как фонд быстро накопил более чем достаточно денег, чтобы позволить ей начать оказывать услуги. Но потом на этой странице была ссылка для людей, которые хотели внести свой вклад в медицинские счета Эмбер Уэсткотт. По ссылке было отдельное короткое видео, на котором ее мать показывала дом в предгорьях Катскилл. Там был также фрагмент маминой подруги Валери, рассказывающей о том, какой храброй была ее подруга во время лечения, и даже фотографии из жизни Эмбер на Лонг-Айленде, где она тренировала девочек по хоккею на траве и обслуживала столики в популярном ресторане. Блэр даже не представляла, как много Тана снимала во время их визита, особенно маленький фотоальбом, который ее мама держала на кофейном столике.

Она рыдала, смотря эту съемку. Особенно грустно стало в момент, когда ее мама говорила о том, как сильно Блэр помогла ей на протяжении всего ее путешествия по болезни. Услышав это — слова, которые ее мама никогда не говорила ей прямо, — она исцелила маленькую рану в ней. Но главное, поддержка и щедрость сообщества была эпической. Какое-то время Блэр не придется беспокоиться о счетах.

Ей просто хотелось поделиться с Лукасом своими радостями по поводу этой удачи. Что не имело смысла, учитывая то, как он с ней обращался.

— Сколько ты собрала, — поправила ее Сэйбл, указывая на нее печеньем со снежком, кусочек кокосового ореха упал на тарелку. Сегодняшним нарядом было огненно-красное платье в обтяжку, которое облегало ее маленький беременный животик. — Идея целиком твоя. И эти снежки недооцениваются. Я думаю, что они могли бы стать претендентами на победу в номинации «Лучшее благодарственное печенье».

— Однако съемочная группа заслуживает большую часть печенья «спасибо», — пояснила Тана, потянувшись за образцами с двух других охлаждающих подносов. — И, как главный продюсер, я ставлю на эти пряники.

Затем прозвенел дверной звонок, резонирующий звук вибрировал в маленьком динамике над лестницей.

— Мы кого-нибудь ждем? — спросила Сэйбл и пошла к окну посмотреть, кто там.

Мгновение спустя она вернулась, ее карие глаза широко раскрылись.

— Это Лукас.

Услышав эту новость, Блэр сделала шаг назад. Ее подруги уставились на нее, ожидая ее реакции.

Ее живот перевернулся, чувства гудели от перспективы быть рядом с ним. Но она также была очень осторожна при мысли о новой душевной боли.

— Ты хочешь его видеть? — спросила Тана, внимательно изучая ее. — Или ты хочешь, чтобы я отправила его подальше?

— Я не уверена, — прошептала Блэр, подскочив к таймеру духовки.

Она достала противень с миндальными пирожными. Она нервничала, но ей было очень любопытно узнать, чего он хочет.

— Мы можем проверить его для тебя. — Сэйбл указала большим пальцем на лестницу. — Мы с Таной зададим ему несколько вопросов, и ты услышишь, что он скажет, отсюда. Если тебе нравится, как все идет, приходи. Если нет…

— Тогда мы дадим ему по уху, — закончила за нее Тана, ее армейские ботинки уже грохотали по ступенькам. — Я знаю способ самозащиты, который может на него подействовать.

Желудок Блэр сжался.

Она знала, что он говорил с ней несправедливо, но также понимала, что он был расстроен из-за своей матери. Она была в курсе, как сильно он хотел спасти бизнес ради Сибил. Он не мог выслушать Блэр, когда был в такой кризисной ситуации.

Было ли у Блэр какое-то оправдание для того, чтобы не слушать Лукаса сейчас? Особенно когда у нее были доказательства, которые могли бы помочь ему в поисках настоящей утечки информации в компании?

Расчистив место на столе для горячего подноса, Блэр поставила его на подставку, затем выключила духовку, прежде чем подойти к лестнице, чтобы послушать.

Ее соседки по комнате стояли на пороге, их руки были одинаково скрещены, пока они мерили его взглядом.

Рок-музыка семидесятых лилась из-за двери. Высокая брюнетка была одета в красное платье и туфли на каблуках, ее глаза излучали вибрацию «не связывайся со мной». Миниатюрная фурия в фиолетовых штанах рядом откровенно скучала. Если эти женщины жаждут его крови, у него нет никакой защиты от них.

— Привет. — Он изобразил на лице, как он надеялся, приятное выражение. — Блэр дома?

— Зачем она тебе? Чтобы ты снова ее уволил? — спросила Тана, та, что пониже, делая полшага вперед.

Ровно настолько, чтобы почти прижать его, но не совсем.

Этот прием не предвещал ничего хорошего. Но даже если это было не меньше, чем он заслуживал, ему нужен был шанс поговорить с Блэр.

— Это была ошибка. Я уже дал понять Блэр, что оговорился. Моя мать очень огорчена ее потерей. — Он посмотрел мимо двух женщин в темную гостиную, но не увидел никаких признаков Блэр.

Музыка доносилась снизу. До него долетели ароматы миндаля, сахара и ванили, ароматы, которые обычно присущи женщине, которую он любит.

Блэр была внизу. Его мир был там, внизу.

— Что ты скажешь Блэр, если мы позволим тебе увидеть ее? — спросила Сэйбл, откидывая длинные темные волосы за плечо.

И возможно, слегка переместившись, чтобы его голос пронесся мимо нее туда, где слушала Блэр?

Это было всего лишь предчувствие, но он понял, что она где-то рядом. Помимо восхитительного запаха ее выпечки он мог чувствовать ее близость в защите друзей, которые поддержали Блэр, когда он так неудачно подвел ее.

За это он был в неоплатном долгу перед этими женщинами.

— Прежде всего я хотел бы сказать ей, как горжусь тем, что она достаточно верит в свою идею — и в себя, — чтобы начать собственное дело. Для этого нужно много мужества, и я знаю, что она добьется успеха. — Он перевел взгляд с Таны на Сэйбл и обратно. — Я знаю, что вы двое имели к этому большое отношение. Видео очень хорошо продемонстрировало сострадание Блэр.

Мгновение спустя Лукас увидел Блэр, и ему вдруг стало так спокойно…

Сначала ему нужно сосредоточиться на ней, иначе у него никогда больше не будет на это права. Эта возможность напомнила ему, как много зависит от этого разговора.

— Я поговорю с ним, — объявила Блэр, не сводя с него глаз и вытирая руки о белый фартук с оборчатым краем, украшенным ярко-красными вишнями.

Когда она повернулась, он увидел, что под фартуком на ней потертые джинсовые шорты и розовая майка. Ее волосы были собраны в хвост, на лице не было косметики. Немного муки все еще оставалось на одной щеке.

Когда она протиснулась между своими подругами туда, где стоял он, Сэйбл провела большим пальцем по пятну муки, чтобы удалить его. Затем ее подруги исчезли в глубине здания, оставив его наедине с Блэр в дверях.

— Хочешь посидеть на крыше? — спросила она, развязывая фартук и снимая его. — На улице хорошо.

Воспоминания о том времени, которое он провел с ней в последний раз, сдавили ему горло. Неужели она до сих пор с нежностью вспоминает то время? Или она пригласила его туда только для того, чтобы заменить это воспоминание своим прощанием? Напряжение сковало его плечи.

— Мне бы этого хотелось. Спасибо.

Мгновение спустя он последовал за ней через три пролета к тяжелой стальной двери, ведущей во внутренний дворик на крыше.

— Присаживайся. — Она указала на мебель, но вместо того, чтобы как в прошлый раз устроиться на открытом диване, плюхнулась в кресло.

Он повернулся к ней, зная, что сейчас решающий момент. Все зависело от того, насколько хорошо он изложит свое дело.

— Спасибо, что приняла меня, Блэр. Я знаю, что тебя не интересовали мои извинения в тот вечер в самолете, но я глубоко сожалею, что не послушал тебя, когда ты пыталась рассказать мне, что произошло.

— Это была ночь сильного стресса и эмоций, — признала она, засовывая палец под свой потрепанный браслет дружбы и разглаживая его. — Наверное, мы оба могли бы лучше слушать.

Удивленный этим проблеском сочувствия, Лукас почувствовал первый толчок если не надежды, то, по крайней мере, возможности для лучшего исхода.

— Я заслужил то, как ты меня отшила, Блэр. Я не имел права обвинять тебя в чем-то настолько… — Он все еще не мог поверить, что позволил себе думать, будто она его обокрала. — То, чего ты никогда бы не сделала. Этому нет оправдания. Но, возможно, ты меня сможешь понять: доверие дается мне нелегко после развода моих родителей.

Черт побери, он не хотел походить на плаксивого богатого мальчишку, которому так тяжело живется, потому что это была явная неправда. Она молчала, ожидая, пока он закончит.

Лукас глубоко вздохнул, готовясь к тому, что он хотел — должен был — сказать ей. Победа или поражение, он должен был отдать все свои силы.

— Это заставило меня всегда быть в напряжении. До того как я встретил тебя, Блэр, я был полон решимости провести свою жизнь в одиночестве, чтобы избежать той душевной боли, через которую мой отец заставил пройти маму.

Блэр пыталась разобрать, что он говорит, ее сердце бешено колотилось от его слов и от желания быть рядом с ним после нескольких дней разлуки.

Неужели совсем недавно она делила с ним постель и по уши влюбилась в него? Так много всего произошло за короткий промежуток времени. Она изучала его в серой шелковой рубашке с короткими рукавами и темных брюках. Он был зрелищем для ее одиноких глаз, хотя теперь все между ними изменилось.

Кроме того, у нее был бизнес, который нужно было развивать, но, по крайней мере, ее финансовые заботы были облегчены. Если бы только она могла избавить свою мать от этой болезни! И, помоги ей Бог, если бы только она могла вернуться к тому, что было между ней и Лукасом.

— До того, как ты встретил меня, — произнесла Блэр, мысленно повторяя то, что он только что сказал ей. — Значит ли это, что после того, как встретил меня, ты решил… не проводить свою жизнь в одиночестве?

Многообещающая идея. Такая возможность заставила ее выпрямиться в кресле. Сначала она подумала, что Сибил уговорила его прийти сюда, чтобы извиниться. Она знала, что ее бывший босс была разочарована ее увольнением. И из нескольких слов в письме, которое Сибил отправила ей на следующий день после ухода, Блэр догадалась: Сибил надеялась, что Лукас и Блэр помирятся.

Но, возможно, Лукас был здесь не только потому, что его мать хотела сгладить ситуацию.

Может быть, он заботился о ней больше, чем показывал.

Лукас передвинулся на диване ближе к ее креслу так, что почти касался ее.

— Блэр, встреча с тобой перевернула весь мой мир с ног на голову — в хорошем смысле, — вплоть до нашей последней ночи. Ты сбила меня с толку с первого раза, когда я увидел тебя, раздававшую печенье по всему офису. Я никогда не встречал никого похожего на тебя, — объяснил он низким, но напряженным голосом. — Ты казалась такой хорошей, такой милой… я не думал, что ты можешь быть настоящей. Я решил еще до того, как познакомился с тобой, что шпион — это ты.

Ошеломленная, она нахмурилась, гадая, что бы это могло значить.

— Ты привез меня в Майами, думая, что я ворую секреты компании?

— Нет. Определенно нет. К тому времени, когда мы поцеловались прямо здесь, на крыше, — в ту самую ночь, когда я узнал, что ты заботишься о больной матери, — я понял, что ты действительно такая хорошая и милая, какой кажешься. — Он широко развел руками, показывая свое замешательство. — Я просто пытаюсь объяснить, что все это время был на шаг позади тебя, не понимая, как ты можешь быть такой чертовски удивительной.

— Я не хороша и не удивительна. Я пеку, чтобы снять стресс и потому, что это напоминает мне о счастливых временах с мамой. Это не потому, что я хочу быть офисной доброй феей. — Она обхватила себя руками. Она хотела любви этого человека, а не его восхищения, как будто была какой-то прославленной девушкой-скаутом. — И я так раздражаю собственную мать, что ей приходится выпихивать меня за дверь в конце наших визитов, потому что я много заморачиваюсь.

— Я плохо выражаюсь.

Лукас потянулся, чтобы положить руку ей на колено, его прикосновение передало то, чего не было в его словах.

Она скучала по его прикосновениям.

Скучала по нему.

— Так постарайся, — прошептала Блэр, желая, чтобы он испытывал к ней хотя бы часть того, что она испытывала к нему. — А зачем ты на самом деле сюда пришел?

Его карие глаза вспыхнули от волнения.

— Я пришел сказать, что люблю тебя.

— Ты… что?

Ее пульс участился. Она затаила дыхание, прислушиваясь к частоте его голоса, чтобы не пропустить ни звука.

— Я люблю тебя, Блэр. Я знаю, что обидел тебя, и что я плохо выражаюсь, и что все это время я был на шаг позади…

— О, Лукас… — Только что она сидела в кресле, а в следующее мгновение оказалась в его объятиях и на коленях. Растянувшись на нем. Сжимая его. — Я тоже тебя люблю.

В отличие от нее ему не нужно было повторять дважды.

Его сильные руки крепко обхватили ее, держа так, словно он никогда не отпустит. Блэр закрыла глаза и прижалась лбом к его плечу, впитывая его тепло.

Его любовь.

Радость от этого была подобна цветку, распустившемуся внутри ее, наполняющему ее надеждой и обещанием еще многих счастливых времен.

— Последние несколько дней были сущим адом, — признался Лукас ей между поцелуями в макушку.

Затем отодвинулся, чтобы посмотреть на нее, все еще прижимая ее к себе. — Я столько раз хотел прийти сюда, но все время вспоминал, как ты ушла. Я боялся, что ты больше никогда меня не послушаешь.

— Я чувствовала себя такой разбитой в тот вечер, когда летела домой. Мне нужно было уйти, пока я не развалилась на глазах у тебя. — Она никогда не забудет, как ее ноги стали деревянными, когда она оставила его.

— Я никогда больше не буду сомневаться в тебе, Блэр. Я придерживаюсь того, что сказал. Ты слишком хороша, чтобы я мог тебе не доверять.

Она покачала головой, зная, что в жизни так не бывает. Даже любовь так не работает.

— Ты имеешь право сомневаться. Я уверена, что у меня тоже будут моменты сомнений. Но в следующий раз мы все обсудим.

Она провела рукой по его лицу, чувствуя щетину на подбородке и желая поцеловать его там.

— Мы будем предполагать лучшее друг о друге, прежде чем позволим сомнениям взять верх.

Его карие глаза следили за ней, в то время как руки блуждали по ее бедру и спине, чувствуя ее тело, как будто он не мог насытиться ею. Она чувствовала то же самое.

— Я новичок в этом деле, Блэр, но обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Все время.

— Я верю тебе.

Ей не терпелось ощутить всю глубину этой искренности, когда они окажутся вместе в ее постели.

Она собиралась держать его там всю ночь напролет. Может быть, целыми днями.

— Между прочим, у тебя всегда есть работа в «Дешаме». — Лукас целовал ее шею, вызывая дрожь. — Моя мать была непреклонна в том, чтобы я вернул тебя.

— Вот как?

— Очевидно, она поняла, что я влюблен в тебя, увидев наши совместные фотографии в Майами.

Блэр отодвинулась, намек на беспокойство вернулся.

— А как насчет ее компании? Ей придется продать компанию твоему отцу?

— Ни за что. Папа был слишком самоуверенным, поэтому сделал ошибку, прямо написав матери об украденной формуле. Я уже отправил письма членам совета директоров о его принуждении и угрозах. Они знают, что я готов выдвинуть обвинения и предать это огласке, если он не отступит. — Лукас погладил ее по волосам, его прикосновение успокоило ее так же, как и его слова. — Даже если его лично никто не остановит, правление может и будет его обуздывать.

Вокруг них шелестели листья на карликовых деревьях. Перезвон ветра на соседней крыше прозвучал несколькими случайными нотами.

— Хорошо. — Блэр сделала глубокий вдох. Казалось, она впервые за несколько дней смогла дышать. Нет, за несколько месяцев. Заботы о здоровье матери тяготили ее гораздо больше, чем она думала, и благодаря друзьям, по крайней мере, финансовые проблемы были облегчены. — Теперь мне просто нужно вылечить маму, и все будет в порядке с моим миром.

Выражение его лица стало серьезным. Он повернул ее лицо к себе, чтобы они могли смотреть друг другу прямо в глаза.

— Я знаю, что не могу обещать тебе, что ей станет лучше, но я сделаю все, что в моих силах.

Ее грудь согрелась изнутри от этой уверенности.

— Спасибо, Лукас.

— Я люблю тебя, Блэр. — Он поцеловал один ее глаз, потом другой. — Не могу дождаться, чтобы показать тебе, как сильно.

Она обвила руками его шею, значение его слов заставило ее сердце переполниться. Она не могла вместить в себя столько счастья.

— Я свободна на пару часов, пока не начну упаковывать выпечку для доставки. — Блэр провела руками по его плечам, наслаждаясь ощущением его тепла и силы. — Мы могли бы спуститься вниз, и ты начал бы показывать мне.

Лукас вскочил так быстро, что у нее закружилась голова. Она громко вскрикнула, смеясь, когда он унес ее, чтобы начать их совместное будущее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.