Утром 8 августа 2008 года я проснулся намного раньше обычного. Разбудили меня ласковое тосканское солнце и пение птиц. Я взял отпуск, но далеко от Брюсселя решил не уезжать, поскольку в течение всего июля шла тревожная информация из Закавказья. Мы отдыхали с женой и внуками в Италии, сняв с друзьями на несколько семей небольшой частный домик в десяти минутах от городского пляжа. Я вышел в крошечный дворик накрыть стол для семейного завтрака. Мы приехали к морю дня за два до этого и еще толком не успели разложить по комнатам вещи.

Где-то рядом зазвонил мобильник. Переступив через еще не разобранный чемодан, я схватил телефон и быстро нажал на кнопку ответа, чтобы сигнал не разбудил спящих в доме детей. Из динамика громко кричали: «Почему вы молчите? Нас здесь всех убивают! Вы нас предали? Скажите!»

Я узнал звонившего. Это был мой старый приятель-осетин, с которым я познакомился в бесланском штабе. Я попробовал успокоить его и понять, наконец, что за переполох. Мой собеседник немного успокоился, но продолжал сбивчиво рассказывать мне о произошедшей ночью трагедии. Из его слов стало ясно, что Саакашвили начал войну против Южной Осетии и нанес ракетно -артиллерийский удар по спящему городу Цхинвалу.

По памяти я назвал приятелю телефон спецкоммутатора в Москве (в Беслане я выучил его как «Отче наш») и посоветовал несколько контактов, куда ему нужно срочно позвонить, чтобы сообщить детали. При этом я, конечно, понимал, что руководство страны и наши военные не могут не знать о масштабном вторжении грузинской армии в Южную Осетию. Грузинские силы не могли вторгнуться в пределы этой республики в обход постов наших миротворцев, значит, они должны были попытаться смять позиции российских военных. Если это так, то без жертв среди военнослужащих не обошлось - ведь наши ребята, в отличие от западных миротворцев в Сребренице, боевые позиции не оставляют. Я включил телевизор, убрал звук и стал щелкать переключателем программ. По нескольким итальянским каналам показывали все что угодно, но только не новости о начавшейся войне. Тогда я через мобильную связь вошел в Интернет. Первые сообщения в Сети подтвердили информацию звонившего осетина - война!

Я разбудил жену и попросил ее срочно собраться. Позвонил в Брюссель помощнику и поручил ему выяснить, какие ближайшие рейсы и из каких ближайших городов Италии вылетают в столицу Бельгии. Мне, на счастье, выпал подходящий рейс с вылетом через пару часов. По идее, я должен был успеть. Жена вызвалась меня проводить. Мы прыгнули в машину и помчались в аэропорт по пустой, залитой солнцем магистрали.

Пока ехали, я успел обзвонить всех, от кого зависел успех моей миссии в штаб -квартире НАТО. Я понимал, что задача грузинских властей состоит в интернационализации конфликта и втягивании на своей стороне в военные действия вооруженных сил стран Североатлантического альянса.

Соответственно, моя задача сводилась к прямо противоположному - удержать НАТО от необдуманных поступков и не позволить грузинским авантюристам спровоцировать третью мировую войну. Понятно, что далеко не все здесь зависело от меня, но я ставил перед собой именно эту задачу.

Мне нужны были все мои люди на местах. Всех, кто находился в августе вне Брюсселя, я немедленно отозвал из отпусков. В Москву были направлены срочные запросы на получение оперативной информации с места боев. Кроме того, у меня со старых времен оставались надежные источники информации во Владикавказе и самом Цхинвале. Пока мы мчались в аэропорт, по итогам моих телефонных переговоров с Москвой и Владикавказом у меня сложилась более -менее полная картина событий. Как я и предполагал, грузинские вооруженные силы напали вероломно. Были расстреляны российские миротворцы на ближайших блокпостах и в пунктах наблюдения. Сколько пострадало гражданских лиц во время ночной бомбардировки и утренних танковых боев на улицах города, можно было только догадываться.

Перед самой посадкой в самолет снова зазвонил мобильник. Парламентский корреспондент информационного агентства «Интерфакс» Людмила Щербина, хорошо знакомая мне по работе в Государственной Думе, просила дать хоть какое-то пояснение по поводу того, что происходит на Южном Кавказе. Понимая, что сложившаяся ситуация требует инициативных, самостоятельных и ответственных действий, я решил, не дожидаясь инструкций из Центра, дать развернутый комментарий:

«Нападение на российских миротворцев при исполнении ими своих служебных обязанностей есть нападение на Россию в целом. Это агрессия, на которую будет дан жесткий военный ответ. Ночная бомбардировка спящего города -варварский акт, направленный на то, чтобы убить как можно больше ни в чем не повинных людей - женщин, стариков и детей. Это и есть этническая чистка, которая квалифицируется как военное преступление. Россия обязана остановить бойню и наказать агрессора, применив против него свои Вооруженные силы».

Когда я через полтора часа приземлился в аэропорту Брюсселя, мой первый комментарий уже цитировали все российские и мировые агентства. Тогда я еще не знал, что сам лично вступил в свою войну - войну информационную, пропагандистскую, которая скоро станет не менее жестокой, подлой и варварской, чем та, что разгоралась в Южной Осетии.

Не успела моя машина отъехать и ста метров от брюссельского аэропорта, как мне позвонил верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами (ОВС) НАТО в Европе генерал армии США Джон Крэддок.

- Посол, привет, вы где сейчас находитесь?

- Уже в Брюсселе, генерал. А вы

- Греюсь на пляже...

- Грейтесь дальше, генерал.

Еще через пять минут я уже заходил в приемную генерального секретаря НАТО Яаапа де Хооп Схеффера. Голландец в офисе отсутствовал, и меня принимал его первый заместитель Клаудио Бизоньеро. Итальянец шел мне навстречу с протянутой для рукопожатия рукой. Я же демонстративно убрал свои руки за спину и, зная итальянский, сказал по-английски, чтобы меня могли понять и стоящие за Бизоньеро натовские военные советники, дословно следующее:

«Господин заместитель генерального секретаря! Благодаря вашей поддержке и потаканию режиму Саакашвили сегодня на Кавказе началась война. Гибнут мирные люди. Уже погибли российские миротворцы. Хочу вас предупредить. Если НАТО вступит в эту войну на стороне Саакашвили, мы придем и всех вас убьем».

Я развернулся и быстрым шагом покинул приемную генсека, оставляя ошарашенного Клаудио подумать со своими военными над моими словами. Полагаю, пару дней НАТО точно обсуждала смысл и тон моего послания, гадая, моя ли это личная инициатива или вот такие у меня были инструкции. В итоге в Североатлантическом альянсе потеряли драгоценное время на реакцию.

Сев в машину, я снова позвонил главковерху Крэддоку и предложил американскому многозвездному генералу дать брифинг для его людей в Штабе ОВС НАТО по обстановке в зоне конфликта. Американец согласился. На следующее утро, заранее согласовав объем информации с начальником Генерального Штаба Вооруженных Сил России генералом армии Николаем Макаровым, я принял в своем рабочем офисе в штаб-квартире НАТО начальника Штаба ОВС альянса немецкого генерала Латтера, который прибыл в сопровождении нескольких старших офицеров из военного штаба альянса в Монсе.

Разговор был сложный, но профессиональный. Главное, что я дал понять натовцам: убиты наши миротворцы, погибло значительное число гражданских лиц, пока не поддающееся точному подсчету. Мы вынуждены срочно перебрасывать подкрепления в Южную Осетию. Операция будет носить локальный и ограниченный по времени характер. Наша задача - принудить Грузию, развязавшую международный вооруженный конфликт, к миру. Мы не ставим целью оккупацию Грузии или смену ее политического режима. Но мы уничтожим любой объект военной инфраструктуры, если он будет задействован против нас или гражданских лиц Южной Осетии. Я также подтверждаю, что в войска поступил приказ Верховного главнокомандующего Дмитрия Медведева - максимально избегать поражения грузинских гражданских объектов и лиц и не выходить за пределы зоны ответственности наших миротворцев. По окончании операции по принуждению Грузии к миру мы вернем все наши воинские подразделения в места постоянной дислокации. От НАТО мы требуем лишь одного: не влезать в эту историю.

Немец выслушал меня, практически не перебивая, лишь уточняя некоторые детали. На лице его я читал то ли страдание, то ли сострадание. Потом он поблагодарил меня за открытость и «готовность к диалогу».

Пять дней конфликта на Южном Кавказе мы жили только этой войной. Я и раньше бывал на войне - под артобстрелом и снайперским огнем. Но никогда раньше не чувствовал такого патриотического подъема у всех моих товарищей в Москве и в нашей миссии в Брюсселе, такой всеобщей ненависти и презрения к зачинщикам войны и такой личной ответственности за дело мира.

12 августа со мной срочно связался руководитель нашей группы военной связи в Штабе ОВС НАТО генерал-майор Виктор Зиновьев. Он сообщил, что только что в наш офис в Монсе зашел некий американский полковник, который частенько ошивался вокруг наших военных представителей в НАТО, и злорадно сообщил, что альянс принял решение высадить в Грузии десант. Я, конечно, не мог доверять развязной болтовне американского офицера, тем более что так в НАТО дела не делаются. Прежде чем применить силу, военное командование альянса должно получить официальную санкцию Совета НАТО, состоящего из моих коллег - постоянных представителей стран - участниц альянса. В случае чего я бы узнал об этом решении одним из первых. Тем не менее я решил немедленно передать информацию генерала Зиновьева в Центр, а затем сразу связаться с командованием НАТО.

Генерал Латтер соединился со мной без промедления. Я изложил ему суть события и потребовал объяснений. По тону разговора стало ясно, что немец сильно уязвлен случившимся. Латтер еще раз переспросил фамилию американского «шутника», заверил меня, что НАТО сохраняет в конфликте на Южном Кавказе нейтралитет, и пообещал тщательно разобраться в инциденте. Я поблагодарил своего собеседника и повесил трубку. Однако эта история меня неприятно поразила. Оказывается, среди офицеров Штаба ОВС НАТО есть откровенные провокаторы. Надеюсь, что негодяй был примерно наказан.

В течение считанных часов после начала войны в Южной Осетии Постпредство России при НАТО превратилось в настоящий штаб и круглосуточно работающий информационный центр. Полдня я тратил на всевозможные телемосты, дебаты, интервью ведущим западным СМИ и подготовку собственных статей и комментариев для ведущих американских и европейских газет - с разъяснением правды о происходящих событиях. Вторые полдня - на консультации в штаб-квартире НАТО с послами западных держав и руководством международного секретариата альянса. Все они нехотя прервали свои августовские отпуска и слетелись в Брюссель.

В связи с блокировкой американской делегацией созыва по моему требованию чрезвычайного заседания Совета Россия - НАТО альянс практически сам лишил себя собственной политической роли в этом конфликте, добровольно отдав ее Евросоюзу и лично Николя Саркози - французскому президенту, который в тот момент председательствовал в ЕС. Оказавшись в информационном вакууме, потеряв возможность ориентации в бурном развитии событий на Южной

Кавказе, некоторые послы НАТО просили меня ежедневно информировать их об обстановке в зоне боев и действиях вооруженных сил России. Сведения из моих релизов, объективно освещающих события в Южной Осетии, они депешами отправляли в свои столицы.

Через пять дней все было кончено. Струсившая грузинская армия, обученная, вооруженная и натасканная англосаксами, к позору своих иностранных инструкторов бежала с поля боя. Российская армия остановила свое наступление в нескольких десятках километров от Тбилиси. Скажу честно, мы в постпредстве были разочарованы этим решением. Все революции, путчи и государственные перевороты совершаются в столицах. Войны также завершаются взятием столиц. Именно взятие русскими войсками Парижа в 1814 году заставило Наполеона отречься от власти. Осознание значения столицы заставило Сталина не покидать Москву. То же касается и конечных целей борьбы за гарантии безопасности России против враждебных режимов Грузии и Украины. Столицы надо брать в первую очередь, их падение деморализует противника и поддерживающие его страны. Взятием столицы оканчивается кровопролитие и достигаются поставленные в ходе военной операции цели. Опасаетесь санкций? Их будет не меньше и не больше тех, что уже объявлены против вас. Опасаетесь брать на себя ответственность за разрушение красивого города? Тогда не жалуйтесь, когда будут разрушать ваши города.

Когда ворвавшаяся в Париж русская армия на городских высотах установила орудия, стволы которых были обращены на столицу Франции, командующий правым флангом французской обороны маршал Мармон, желая спасти многотысячный город от бомбардировки и уличных боев, отправил парламентера к русскому императору.

Александр I дал такой ответ: «Он прикажет остановить сражение, если Париж будет сдан: иначе к вечеру не узнают места, где была столица». Государь не боялся ответственности за разрушения в Париже, потому что понимал, что это - единственная возможность окончить войну и кровопролитие. И он был стопроцентно прав. Взятие Парижа заставило Наполеона отречься от трона.

Войну нельзя вести вполсилы. Да, ее характер может быть ограничен конкретными целями, например, отказом правительства страны-противника от совершения определенных действий. Я уже подробно описывал то, что американцы сделали с Югославией в 1999 году. Они поразили ее военную и критически важную инфраструктуру, включая здание Генштаба ЮНА в Белграде, крупнейшую телерадиокомпанию, мосты, электроподстанции и пр., поставив перед президентом Милошевичем ультиматум о выводе югославской армии из Косово. Да, это была ограниченная цель, речь не шла о полной и безоговорочной капитуляции, немедленной смене режима или «демилитаризации» Югославии. Но эта «ограниченная» цель была последовательно и полностью реализована Соединенными Штатами. И «карточный домик» Югославии сложился... Так нужно ли было нашей армии идти на Тбилиси, искать там Саакашвили, чтобы вздернуть его на ближайшем каштане? Нужно ли было добиваться от Грузии смены политического курса и выстраивания с Россией добрососедских отношений? Да, если уж мы своей армией зашли на их территорию, то нужно было идти до столицы и закончить войну там. Окончательно и бесповоротно. Вырвать с корнем гнилой зуб. Не оставлять американцам ни единого шанса вновь использовать православную Грузию как свой плацдарм против России. Таково мое мнение, и я на нем настаиваю.

Так или иначе, «пятидневная война», как ее назвали на Западе, перечеркнула планы Саакашвили по быстрому втягиванию Грузии в НАТО, хотя этот итог является скорее отсрочкой угрозы, а не ее снятием вообще. Естественно, выживший Саакашвили и его вашингтонские хозяева сдаваться не собирались. Кампания, развязанная против России и двух молодых кавказских республик -Абхазии и Южной Осетии, была настоящей агрессией. На головы западных обывателей были сброшены тонны военной лжи. В НАТО и ООН этой пропагандистской машине противостояли российские миссии: Постоянное представительство России при НАТО и Постпредство при ООН, руководимое послом Виталием Чуркиным, который доказал, что под его дипломатическим мундиром билось сердце патриота и гражданина.

19 августа в Брюссель на внеочередную встречу Совета НАТО слетелись министры иностранных дел 26 стран альянса. Вышедший по ее итогам к журналистам генеральный секретарь НАТО Яаап де Хооп Схеффер обвинил Россию в «непропорциональном применении силы против суверенной Грузии». В этот момент НАТО мне напомнила читающую мораль бандершу. И это была та самая НАТО, которая весной 1999-го «пропорционально» бомбила города Сербии и убила в итоге более двух тысяч ее мирных жителей! Воистину цинизм НАТО в эти дни мог поразить самых отпетых циников!

Кроме того, министры стран НАТО заявили, что «отношения с Россией не могут оставаться прежними» («no business as usual»). Противно было это слушать. Вся работа натовских пропагандистов по убеждению российской общественности в том, что «Североатлантический альянс - белый и пушистый», пошла насмарку. НАТО в критический для России момент стала на сторону убийцы женщин и детей, отдавшего приказ вероломно напасть и расстрелять наших миротворцев. Такого лицемерия от Североатлантического альянса не ожидали даже самые махровые НАТО-скептики (хотя если бы они увидели поведение НАТО в отношении России в 2022 году, наверное, приняли бы яду).

В этот день, ожидая вердикта натовских министров, я запланировал в НАТО свою ответную пресс-конференцию. Руководство блока всегда спокойно относилось к общению послов партнерских стран со СМИ под крышей Североатлантического альянса.

За несколько часов до начала брифинга в наш офис поступил ответ генсека Яаапа де Хоопа Схеффера, в котором сообщалось, что «все пресс -залы в штаб-квартире Альянса заняты». Со стороны натовских пиарщиков, подсунувших Схефферу проект этого письма, это было верхом глупости. Запрещать русскому послу общаться с прессой, аккредитованной при НАТО, означало разбудить русского медведя. Естественно, я был готов проводить пресс -конференцию и с мегафоном в руке - пусть даже на броневике, да где угодно! Будучи политиком в оппозиции, я ведь многому успел научиться.

Я дал указание завхозу нашего постпредства Владимиру Сосновскому принести кувалды, и мы на глазах у западных журналистов, ожидавших мое выступление, стали крушить внутренние перегородки в офисе российской миссии в партнерском здании штаб-квартиры НАТО с тем, чтобы обеспечить посадку как можно большего числа гостей. Так, на этом спешно прибранном полу с остатками гипсокартона, мы расставили стулья для всех ломившихся к нам западных журналистов. Расширенный с помощью русских молотов и кувалд натовский зал был забит до отказа. Пользуясь случаем, хочу сказать натовским тугодумам спасибо. Они своим решением отказать мне в помещении помогли создать должную атмосферу для общения с европейской и американской прессой. Ее симпатии в тот момент точно были не на стороне натовцев. Итог встречи был предсказуем. Западные журналисты в массе своей высмеяли генсека и пресс-службу НАТО и многомиллионными тиражами распространили нашу позицию о ситуации в Южной Осетии и агрессии Саакашвили.

После хамского заявления НАТО по итогам министерской встречи 19 августа, в котором нас обвинили во всех смертных грехах, Кремлю не оставили выбора кроме как признать независимость двух молодых кавказских республик. Иных гарантий невозобновления грузинами военных действий на нашей южной границе ожидать было неоткуда. Кроме того, признание независимости стало ответом на инсинуации на тему, что, мол, «Россия хочет аннексировать Южную Осетию и Абхазию».

О принятом решении я узнал лично от президента Медведева, который вызвал меня 25 августа в Сочи для консультаций. В это время американцы, «опоздавшие на последнюю электричку», вдруг решили устроить запоздалую демонстрацию своей военной мощи, послав боевые корабли в Черное море. Одновременно немногочисленные грузинские криминальные элементы, вольготно расквартировавшиеся в европейских столицах, начали провокации у стен российских посольств. Митингами и демонстрациями «возмущенной грузинской общественности» напрямую руководили штатные сотрудники грузинских спецслужб и дипломатических миссий, о чем мне пришлось сделать официальное представление на одном из посольских заседаний Совета евроатлантического партнерства. Во избежание новых нападений грузинской армии на села и города Абхазии и Южной Осетии Кремль по просьбе властей Сухума и Цхинвала принял решение разместить на их территории ограниченный контингент российских военных.

Угроза новой войны захлебнулась. В Южную Осетию начали возвращаться беженцы. Родственники искали случайные захоронения своих родных и близких, погибших от рук грузинских захватчиков. Полным ходом шла расчистка завалов разрушенного войной Цхинвала, началось его восстановление. Что же касается Брюсселя, то он вновь вернулся к своему любимому занятию - под крем-брюле «перемывать косточки» неубитому русскому медведю, который, к всеобщей неожиданности, вдруг проснулся и надрал уши обидчику. Ох, не будите вы, господа, русского медведя!

Покидая Брюссель, я решил оставить на той земле память о своей работе с НАТО. Дипломаты по моей просьбе привезли с садовой ярмарки два саженца тополей. Когда работа была закончена и я воткнул острие лопаты в землю, кто -то из российских журналистов спросил меня, какие именно деревья я посадил на натовской земле. Я ответил, что первое деревце - это Тополь, а второе - это тоже тополь, точнее, Тополь-М. Так эта шутка про «тополя», угодившие в НАТО, пошла гулять в народ.