Уже близился вечер, солнце отбрасывало причудливые тени от пальм на лужайку перед оштукатуренным домом Уилфреда Диксона. Мейсон остановил машину, поднялся по лестнице на крыльцо и позвонил.

Открывший дверь Диксон довольно официально поздоровался:

– Добрый день, мистер Мейсон.

– Я вернулся.

– В данный момент я занят.

– У меня появились новые фишки, и я хотел бы продолжить игру.

– Буду рад принять вас сегодня, но в другое время. Может, часов в восемь. Вас устраивает, мистер Мейсон?

– Не устраивает. Я должен поговорить с вами немедленно.

Диксон покачал головой.

– Мне очень жаль, мистер Мейсон.

– При нашей последней встрече я пытался блефовать, и вы легко раскусили меня. На этот раз у меня больше фишек и лучше карты.

– Не сомневаюсь.

– Возвращаясь к нашему разговору, не могу не выразить искреннее восхищение тем, насколько мастерски вы убедили меня, что ни на минуту не задумывались о покупке доли Фолкнера, а были только заинтересованы в продаже доли Дженевив.

– Что?

Судя по всему, Диксон намеревался закрыть дверь.

– Неплохая работа, – продолжил Мейсон. – Однако единственной причиной, по которой вам могла понадобиться пуля, спрятанная Карсоном в аквариуме, могло быть только ваше стремление получить над ним реальную власть. Причиной такого стремления к власти над Карсоном могло быть либо то, что вы или Дженевив произвели тот выстрел, либо ваше желание купить долю Фолкнера в бизнесе, а потом выгнать из компании Карсона, используя власть над ним.

– Боюсь, мистер Мейсон, приведенные вами доводы абсолютно неверны. Тем не менее я готов побеседовать с вами сегодня вечером.

– Итак, чтобы сделка была более привлекательной с точки зрения выплат подоходного налога, вы договорились, что передадите Фолкнеру чек на сумму, превышающую цену, о которой вы договорились, на двадцать пять тысяч долларов, а он вернет вам эту сумму наличными.

Глаза Уилфреда Диксона трижды открылись и закрылись, как будто в действие их приводил часовой механизм.

– Входите, – сказал он наконец. – Миссис Дженевив Фолкнер в данный момент находится у меня. Не вижу причин беспокоить ее, но, с другой стороны, почему бы не решить эту проблему раз и навсегда.

– Почему бы и нет, – согласился Мейсон.

Мейсон прошел за Диксоном в гостиную, обменялся рукопожатием с Дженевив Фолкнер, спокойно расположился в кресле, закурил и сказал:

– Итак, получив от Фолкнера двадцать пять тысяч долларов в результате сделки, являющейся целиком и полностью мошеннической, так как ее основной целью был обман налоговой службы, вы выплатили Салли Мэдисон две тысячи именно из этих денег. Таким образом это означает, что вы должны были встречаться с Фолкнером в его доме или в другом месте уже после того, как Салли Мэдисон покинула его дом, но перед тем, как вы выплатили Салли деньги.

Диксон улыбнулся и покачал головой, обращаясь к миссис Фолкнер:

– Не понимаю, чего он добивается. Скорее всего, пытается подтвердить придуманную в последнюю минуту теорию, чтобы оправдать свою клиентку. Мне показалось, что тебе будет интересно его выслушать.

– Вероятно, этот человек сошел с ума, – сказала Дженевив Фолкнер.

– Вернемся к доказательствам, – предложил Мейсон. – Фолкнер обязательно хотел попасть на банкет, на котором должны были выступать эксперты по разведению рыбок, и пообщаться там с другими любителями рыбок. Он так спешил, что даже не стал ни о чем разговаривать с Салли Мэдисон. Просто выгнал ее из своего дома. Он набрал воду в ванну. Побрился, но часть лица еще была в пене. Можно предположить, что, выгнав Салли, он умыл лицо. Затем, прежде чем он успел вымыть бритву, прежде чем успел сбросить с себя одежду и залезть в ванну, зазвонил телефон. По телефону ему сообщили нечто настолько важное, что он, забыв про ванну, наскоро надев рубашку, галстук и пиджак, бросился на встречу со звонившим ему человеком. Этим человеком могли быть либо вы, либо Дженевив, либо оба. Он передал вам двадцать пять тысяч долларов и вернулся домой. На банкет идти было уже поздно. Вода, которая была горячей, когда он наливал ее в ванну, остыла. У Харрингтона Фолкнера была назначена еще одна встреча, на которую он обязательно должен был отправиться. Но до нее оставался еще час. Он решил заняться рыбкой, у которой гнил хвост, и отделить ее от других. Лечение заключалось в погружении рыбки в раствор, состоявший из равных частей перекиси водорода и воды. Поэтому Фолкнер снова снял пиджак и рубашку, прошел на кухню, взял там эмалированную кастрюлю, налил в нее равные части перекиси водорода и воды, поместил в емкость рыбку, а когда процедура была закончена, пересадил рыбку в ванну. В этот момент Харрингтон Фолкнер вспомнил, что передал Тому Гридли чек на одну тысячу долларов, а корешок не заполнил и не вычел сумму со своего счета. В связи с тем, что он снял со счета двадцать пять тысяч долларов, там оставалось не так много денег, и он посчитал, что необходимо постоянно следить за балансом. Таким образом он достал чековую книжку, ручку из кармана пиджака, а в качестве подкладки использовал журнал. Удостоверившись, что одного журнала недостаточно, он взял еще два более старых. По какой-то причине он заполнял корешок чека в ванной. Вероятно, он не мог уйти оттуда, не закончив процедуру лечения рыбки. Он был убит в тот момент, когда заполнял корешок чека.

Диксон зевнул, вежливо прикрыв рот указательным пальцем.

– Боюсь, мистер Мейсон, эта теория вас никуда не приведет.

– Возможно, но мне кажется, что полиция, в строгом соответствии с моей теорией, начнет допрашивать миссис Дженевив Фолкнер и либо заставит ее сдать двадцать три тысячи долларов, либо обыщет дом и найдет эти деньги.

Диксон подошел к телефонному аппарату.

– Может, мне самому стоит позвонить в полицию?

Мейсон не спускал с него глаз.

– Да, позвоните и попросите к аппарату лейтенанта Трэгга.

Диксон печально покачал головой.

– Боюсь, мистер Мейсон, вы пытаетесь заставить нас сыграть вам на руку. Поразмыслив, я решил вообще не ввязываться в это дело.

Мейсон усмехнулся.

– Вы пытаетесь блефовать, как я в прошлый раз. Но сейчас я вас раскусил. Тогда я действительно звонил лейтенанту Трэггу. Докажите, что вы такой же азартный игрок.

– Вы – чересчур беспокойный человек. – Диксон вернулся к своему креслу.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – если вы не хотите звонить, позвоню я.

– Будьте любезны.

Мейсон подошел к телефону и, обернувшись через плечо, сказал:

– Тысяча долларов была выплачена Тому Гридли в качестве окончательного платежа за изобретение. Вы не хотели покупать дело, с которым могли быть связаны будущие судебные разбирательства. Поэтому вы позвонили Тому Гридли и спросили, не примет ли он тысячу долларов, чтобы окончательно завершить сделку. Гридли согласился. Вы заставили Фолкнера выписать чек прямо на месте и отослали его Гридли. Потом вы узнали, что Фолкнер убит, и вам потребовалось вернуть чек. В то время вы еще не понимали, что на карту поставлена жизнь Салли Мэдисон. Вы просто полагали, что, если о приезде Фолкнера сюда никто не узнает, вы сможете сохранить двадцать три тысячи долларов наличными, а потом купить долю Фолкнера, как часть оставшегося после его смерти имущества, за назначенную вами цену.

– Говорите, говорите, мистер Мейсон. При нашем разговоре присутствует свидетельница. Завтра же я подам на вас иск по обвинению в клевете. Ваш фантастический рассказ должен на чем-то основываться.

– Он основывается на словах моей клиентки…

– Для столь опытного юриста вы чересчур восприимчивы к женским чарам, – с усмешкой произнес Диксон.

– Рассказ мой основывается также на точном расчете, – продолжал Мейсон. – В субботу утром вы завтракали в кафе на углу. Пробыли там час. Слишком долго для легкого завтрака в угловом кафе. Подъехав сюда, я осмотрел его. Перед ним стоит почтовый ящик. Первая выемка писем происходит в семь сорок пять утра. Я уверен: почтальон даст показания, что в тот день утром вы обратились к нему с достаточно правдоподобным рассказом и предложили взятку. Вы по неосторожности послали Тому Гридли письмо. В конверте лежал чек, но он якобы был неверно заполнен. Вы хотели исправить ошибку. Вы убедили почтальона в том, что именно вы отправили это письмо… Это всего лишь догадка, но при игре в покер я часто использую интуицию. А сейчас я позвоню лейтенанту Трэггу.

Мейсон снял трубку, набрал номер коммутатора и произнес:

– Соедините меня с полицией. Очень срочно.

Несколько мгновений в комнате царила гробовая тишина. Неожиданно загрохотал перевернутый стул. Обернувшись, Мейсон увидел приземистую атлетическую фигуру Уилфреда Диксона, несущегося прямо на него.

Адвокат бросил трубку, повернулся всем корпусом, одновременно отводя голову в сторону.

Удар Диксона прошел мимо челюсти Мейсона, не причинив адвокату ни малейшего вреда. Правая рука Мейсона утонула в солнечном сплетении консультанта, а когда тот сложился пополам, адвокат отвел назад руку и провел блестящий апперкот. Диксон упал на пол со звуком, напоминающим падение мешка с мукой.

Миссис Дженевив Фолкнер ничем не выдавала своих чувств, сидела скрестив ноги, чуть сузив глаза и с выражением полной сосредоточенности на лице.

– Вы грубый игрок, мистер Мейсон, – сказала она. – Но мне всегда нравились мужчины, умеющие постоять за себя. Может, продолжим деловой разговор вдвоем?

Мейсон не удостоил ее ответом. Он снова взял висящую на шнуре трубку и произнес:

– Управление полиции? Соедините меня с лейтенантом Трэггом из отдела по расследованию убийств, и побыстрее.