– Вы даже не удосужились взглянуть на бумаги, переданные вам судебным приставом, – заметил Мейсон.

Фолкнер равнодушно махнул рукой.

– Нет необходимости. Они просто часть кампании, развязанной против меня.

– Какова сумма иска?

– Сто тысяч долларов, если верить словам человека, доставившего документы.

– И вам неинтересно хотя бы ознакомиться с ними?

– Мне неинтересно все, что предпринимает Элмер Карсон, чтобы доставить мне неприятности.

– Расскажите мне о золотых рыбках.

– Вуалехвостый телескоп – очень ценная рыбка. Непосвященному она вряд ли покажется золотой. Она черная.

– Вся?

– Даже глаза.

– И что же представляет собой этот телескоп?

– Один из видов золотой рыбки, выведенный путем селекции. Название получил за то, что глаза у него выступают из глазниц, иногда на четверть дюйма [19].

– А это не придает им несколько отталкивающий вид? – спросила Делла Стрит.

– Придает, для непосвященных. Некоторые называют вуалехвостых мавританских телескопов «рыбками смерти». Чистейший предрассудок. Люди всегда относятся так к черному цвету.

– Думаю, мне бы они не понравились, – сказала Делла.

– Как и многим людям, – согласился Фолкнер, как будто предмет разговора не интересовал его. – Официант, принесите мой заказ на этот столик.

– Хорошо, сэр. А заказ вашей дамы?

– Подайте на ее столик.

– Фолкнер, я не уверен, что мне нравится ваш стиль поведения, – сухо произнес Мейсон. – Вы ужинали с этой дамой, кем бы она ни была, и…

– Все в порядке. Она не станет возражать. Ее совершенно не интересует то, что я собираюсь рассказать.

– Что же ее интересует?

– Деньги.

– Можете назвать ее имя?

– Салли Мэдисон.

– И она занимается вымогательством?

– По-моему, да.

– Тем не менее вы пригласили ее в ресторан.

– Почему бы и нет?

– А потом ушли к нам и оставили ее в одиночестве? – спросила Делла Стрит.

– Мне хотелось поговорить о деле. Ей такой разговор показался бы неинтересным. Ситуация известна ей детально. Нет необходимости тревожиться о моей спутнице.

Дрейк взглянул на Перри Мейсона. Официант принес пирог с мясом для него, салат из креветок для Деллы Стрит и Мейсона и консоме [20] для Харрингтона Фолкнера.

Салли Мэдисон, оставленная в одиночестве, подправила косметику на лице, на котором сейчас застыло тщательно отработанное выражение – так выглядит скромная честная девушка. Казалось, ее нисколько не интересовали ни Харрингтон Фолкнер, ни люди, к которым он присоединился.

– Кажется, вы не испытываете к ней враждебности, – сказал Мейсон.

– Нет, нет, – поспешил подтвердить его догадку Фолкнер. – Очень приятная молодая женщина, насколько может быть приятной вымогательница.

– Если вы не собираетесь читать жалобу и повестку, позвольте мне ознакомиться с ними, – попросил Мейсон.

Фолкнер передал ему документы. Мейсон развернул их и быстро пробежал взглядом.

– Этот Элмер Карсон заявляет, что вы неоднократно обвиняли его в причинении вреда вашим рыбкам, эти обвинения необоснованны и сделаны со злым умыслом. Карсон требует десять тысяч в качестве компенсации за фактически понесенные убытки и девяносто тысяч за моральный ущерб.

Казалось, Фолкнера практически не интересовали претензии, предъявленные Элмером Карсоном.

– Не стоит верить ни единому его слову, – заявил он.

– Что это за человек?

– Мой партнер.

– Вместе продаете золотых рыбок?

– Слава Богу, нет. Разведение рыбок – мое хобби. Мы занимаемся торговлей недвижимостью. У нас корпорация. Каждому из нас принадлежит треть акций, остальные – Дженевив Фолкнер.

– Ваша жена?

Фолкнер прокашлялся и несколько смущенно произнес:

– Моя бывшая жена. Я развелся с ней пять лет назад.

– И вы не можете поладить с Карсоном?

– Нет. Он резко изменился, по неведомой мне причине. Я поставил ему ультиматум. Дал ему возможность подготовить предложение – выкупить мою долю или продать свою. Сейчас он всеми возможными способами пытается получить максимальную цену. Но все эти вопросы несущественны, мистер Мейсон. Я разберусь с ними сам. С вами я хотел поговорить о защите моих рыбок.

– Не об обвинении в клевете?

– Нет-нет. Здесь все в порядке. У меня есть девять дней. Может произойти очень многое.

– И не о вымогательнице?

– Нет. И здесь все в порядке. Она меня не волнует.

– Только о рыбках?

– Именно. Но понимаете, мистер Мейсон, мой партнер и вымогательница связаны с этим делом.

– Почему вас так беспокоят эти рыбки?

– Мистер Мейсон, я вывел особую разновидность вуалехвостого мавританского телескопа и горжусь этим. Вы не можете себе представить, сколько умственного и физического труда потребовалось для выведения этой разновидности! А сейчас рыбкам грозит смерть от болезни жабр. Элмер Карсон умышленно поместил возбудителя этой болезни в аквариум.

– В своей жалобе он заявляет, что вы обвиняете его в попытке преднамеренного убийства рыбок, и именно в связи с этим обвинением он требует компенсации.

– Он ее предпринял, нет сомнений.

– У вас есть доказательства?

– Вероятно, нет, – мрачно признал Фолкнер.

– В этом случае вам грозит выплата крупной суммы в качестве компенсации.

– Вероятно, – с готовностью согласился Фолкнер, как будто этот вопрос сейчас не интересовал его.

– Вы не особенно обеспокоены такой перспективой.

– Не стоит создавать себе трудностей заранее. У меня и так достаточно неприятностей. Возможно, я недостаточно четко объяснил ситуацию. Меня совершенно не волнуют действия Карсона, цель которых – просто вывести меня из себя. Сейчас меня интересует только спасение рыбок. Карсон знает, что они умирают. В действительности они умирают по его вине. Он знает, что я должен вынести их из здания для лечения. Именно поэтому он предъявил в суд иск, заявив, что рыбки являются собственностью корпорации, а не моей личной собственностью. То есть рыбки являются частью недвижимого имущества, принадлежащего корпорации, а я намереваюсь вынуть из стены аквариум и вынести его вместе с рыбками из офиса. Такие действия можно представить попыткой раздела общего имущества, что Карсон и сделал, уговорив судью выдать ему соответствующий приказ, ограничивающий мои возможности. Поверьте, Мейсон, он прав. Проклятый аквариум действительно является частью недвижимого имущества. Я хочу, чтобы вы обошли этот приказ, Мейсон. Я хочу, чтобы рыбки и аквариум получили правовой статус моей личной собственности. Я хочу, чтобы судебный приказ был отменен быстро и бесповоротно, и считаю вас именно тем человеком, которому под силу такое дело.

Мейсон взглянул на девушку, сидевшую за столом Фолкнера. Казалось, ее совершенно не интересовал происходящий разговор. На ее лице, как картинка на фарфоровой чашке, застыло неискреннее выражение невинности.

– Вы женаты? – спросил Мейсон Фолкнера. – Женились ли вы еще раз после развода?

– Да.

– Когда вы завели интрижку с Салли Мэдисон?

На лице Фолкнера появилось и мгновенно исчезло выражение удивления.

– Завел интрижку с Салли Мэдисон? Да не заводил я с ней никакой интрижки!

– Мне показалось, вы назвали ее вымогательницей?

– Да.

– Заявили, что она пытается получить с вас деньги?

– Именно.

– Мне кажется, вы недостаточно ясно объяснили сложившуюся ситуацию, – вздохнул Мейсон, потом, приняв решение, добавил: – Если вы позволите оставить вас на несколько минут, и мистер Фолкнер не станет возражать, я хотел бы поговорить с этой вымогательницей и узнать ее соображения по этому делу.

Дождавшись кивка Деллы Стрит и даже не взглянув на Фолкнера, Мейсон встал и прошел к столику, за которым сидела Салли Мэдисон.

– Добрый вечер. Меня зовут Мейсон. Я – адвокат.

Длинные ресницы взметнулись вверх, темные глаза стали осматривать адвоката с неприкрытой прямотой спекулянта, оценивающего товар.

– Да, я знаю. Вы – Перри Мейсон, адвокат.

– Позволите присесть за ваш столик?

– Присаживайтесь.

Мейсон придвинул стул.

– Мне начинает нравиться это дело, – сказал он.

– Надеюсь на это. Мистеру Фолкнеру потребуется хороший адвокат.

– Но если я соглашусь представлять мистера Фолкнера, может получиться конфликт с вашими интересами, – продолжал Мейсон.

– Да, вероятно.

– Может уменьшиться сумма, которую вы надеетесь получить.

– Я так не считаю, – заявила она с уверенностью человека, положение которого незыблемо.

Мейсон бросил на нее вопросительный взгляд.

– Сколько вы хотите получить с мистера Фолкнера?

– На сегодня – пять тысяч долларов.

Мейсон улыбнулся.

– Почему вы акцентируете внимание на сегодняшнем дне? Какая сумма была вчера?

– Четыре тысячи.

– А позавчера?

– Три.

– Какой станет сумма завтра?

– Не знаю. Думаю, он выплатит мне пять тысяч сегодня.

Мейсон некоторое время изучал ее лицо под толстым слоем косметики. По его глазам было видно, что он заинтересован делом.

– Фолкнер сказал, что вы – вымогательница.

– У него могло сложиться такое впечатление.

– А на самом деле?

– Возможно. Сама не знаю. Скорее всего. Но если мистер Фолкнер позволяет себе подобные высказывания, пусть расскажет о себе. Ничтожный надутый скупердяй… Да какая разница! Вы все равно не поймете.

Мейсон рассмеялся.

– Изо всех сил пытаюсь разобраться в этом деле, правда, пока безуспешно. Быть может, вы будете столь любезны и объясните мне происходящее.

– Объяснить свою заинтересованность мне чрезвычайно просто. Я хочу получить деньги с Харрингтона Фолкнера.

– На чем основана ваша уверенность, что он вам заплатит?

– Он хочет, чтобы его рыбки были здоровыми, не так ли?

– Несомненно. Боюсь, я не вижу связи.

Впервые сквозь толстый слой косметики у нее пробились эмоции:

– Мистер Мейсон, близкий вам человек когда-либо болел туберкулезом?

Мейсон удивленно покачал головой.

– Продолжайте, – попросил он.

– У Харрингтона Фолкнера есть деньги. Так много, что пять тысяч ничего для него не значат. Он тратит тысячи долларов на свое хобби. Бог знает, сколько он потратил только на этих черных рыбок. Он не просто богат, он безумно богат, но не имеет ни малейшего представления, как наслаждаться богатством, как тратить деньги с пользой для себя и для других. Он будет копить деньги до самой своей смерти, и все унаследует его жена с каменным сердцем. Он скупится на все, за исключением рыбок. А Том Гридли болен туберкулезом. Врачи говорят, что ему необходим полный покой, волнения противопоказаны. Как может Том следовать совету врачей, если он работает девять часов в день за двадцать семь долларов в неделю во влажном и вонючем зоомагазине… Он не видит солнечного света, если не считать коротких промежутков отдыха по воскресеньям. Разумеется, для улучшения самочувствия их недостаточно. Мистер Фолкнер бьется в истерике из-за нескольких рыбок, умирающих от болезни жабр, но ему совершенно безразлична возможная смерть Тома от туберкулеза.

– Продолжайте, – повторил Мейсон.

– Пожалуй, я все сказала.

– Но какое отношение имеет Том Гридли к Харрингтону Фолкнеру?

– А сам он вам не сказал?

– Нет.

Салли раздраженно вздохнула:

– А именно ради этого разговора он и встретился с вами.

– Возможно, здесь есть и моя вина. Я повел себя совершенно неправильно. У меня сложилось впечатление, что вы пытаетесь шантажировать его.

– Именно так, – честно призналась Салли.

– Но, несомненно, не тем способом, что я думал.

– Вы хоть немного разбираетесь в рыбках, мистер Мейсон?

– Совершенно не разбираюсь.

– Как и я. Но Том знает о них все. Рыбки, которых мистер Фолкнер ценит больше всего, заражены болезнью жабр, а у Тома есть лекарство от этой болезни. Другим известным средством является сульфат меди, применение которого часто заканчивается летальным исходом и действие которого на возбудителей болезни весьма сомнительно. Иногда это лекарство работает, иногда – нет.

– Расскажите мне о методике Тома.

– Она содержится в тайне, но вам я могу кое-что рассказать. В отличие от жестких способов лечения, часто заканчивающихся плачевно для рыб, это очень мягкая и эффективная методика. Одной из проблем лечения рыбок при помощи растворения различных веществ в воде является необходимость тщательно размешивать лекарство, которое затем может сконцентрироваться в совершенно ненужном вам месте. Если лекарство тяжелее воды, оно осядет на дно, если легче – поднимется на поверхность.

– И как же Том справился с этой проблемой?

– Вам я могу рассказать. Он наносит лекарство на пластмассовую панель, которую помещает в аквариум и заменяет через определенные промежутки времени.

– И лекарство помогает?

– Несомненно. Оно помогает рыбкам мистера Фолкнера.

– Мне казалось, что они по-прежнему больны.

– Да.

– Значит, лекарство не сработало?

– Нет, сработало. Понимаете, Том хотел добиться полного выздоровления, но я не позволила ему. Я дала мистеру Фолкнеру дозу препарата, достаточную для предотвращения смерти рыбок, и предложила профинансировать дальнейшую работу Тома над изобретением за половину доходов и право продажи. Том – один из тех простаков, которые верят первому встречному. По специальности он химик, и все свободное время экспериментирует с лекарственными препаратами. Однажды он разработал лекарство от чумки и просто подарил его Дэвиду Роулинсу, владельцу зоомагазина. Тот поблагодарил Тома, но даже не повысил ему жалование. Его трудно винить, я понимаю его проблемы. Дело не слишком крупное, на домашних животных больших денег не заработаешь, но он заставляет Тома так много работать и… В конце концов, получил же он какие-то деньги за изобретенное Томом лекарство.

– Том изобрел только два этих препарата?

– Нет, он придумал многое другое, но всегда становился жертвой жульничества… На этот раз я решила все сделать иначе и сама занялась этим делом. Мистер Фолкнер выплатит Тому пять тысяч единовременно, а потом будет платить проценты с продаж. Я даже готова считать эти пять тысяч авансом в счет половинной доли прибылей, но именно половины всех будущих прибылей!

– Не думаю, что в стране найдется достаточно много любителей рыбок.

– Не согласна с вами. Я полагаю, что многие люди увлекаются их коллекционированием.

– Вы считаете болезнь жабр настолько распространенной, что мистеру Фолкнеру удастся окупить столь солидное вложение?

– Это меня не интересует. Я хочу просто предоставить Тому возможность выехать за город, на солнце и свежий воздух. Ему необходимо отдохнуть какое-то время. Мне сказали, что тогда возможно выздоровление. В противном случае состояние будет ухудшаться, пока не станет слишком поздно. Я предоставляю мистеру Фолкнеру возможность излечения его рыбок и лекарство, которое позволит ему вывести собственную разновидность без угрозы заражения инфекцией. Он многое готов отдать за подобную возможность. Еще дешево отделается, если учесть, сколько денег он уже потратил на этих рыбок.

Мейсон улыбнулся:

– Вы повышаете цену на тысячу долларов каждый день?

– Да.

– Почему?

– Он пытается шантажировать меня. Заявляет, что Том изобретал препарат во время работы в магазине Роулинса, и, если Том не вылечит его рыбок, он купит долю в деле Роулинса и отсудит у Тома его изобретение. Мистер Фолкнер – жесткий человек, и я поступаю с ним единственно понятным ему способом – жестким.

– Кто вам Том Гридли?

– Любимый мужчина, – твердо сказала Салли, глядя Мейсону прямо в глаза.

– Тогда все понятно, – с усмешкой произнес Мейсон. – Неудивительно, что Фолкнер считает вас вымогательницей. Вначале мне показалось, что он пытается приударить за вами, а вы – опустошить его карманы.

Салли с некоторым презрением взглянула на застывшего в несколько неудобной позе за соседним столиком Харрингтона Фолкнера.

– Мистер Фолкнер способен приударить только за золотой рыбкой, – холодно и твердо заявила она.

– Он женат, – улыбнулся Мейсон.

– Именно это я и имела в виду, говоря о золотой рыбке.

– Его жену?

– Да.

Появился официант с подносом и спросил:

– Вас обслуживать за этим столиком, сэр?

Мейсон взглянул за напряженно следящего за разговором Харрингтона Фолкнера, потом повернулся к Салли Мэдисон:

– Если вы не возражаете, я вернусь за свой столик, а к вам пришлю мистера Фолкнера. Думаю, я соглашусь вести это дело.

– Его присылать совсем необязательно. Скажите ему прислать мне чек на пять тысяч долларов и передайте, что я готова сидеть здесь, пока не получу этот чек, или пока его рыбки не всплывут кверху брюхом.

– Обязательно передам, – заверил ее Мейсон и, извинившись, вернулся за свой столик.

Фолкнер вопросительно взглянул на него.

– Я пока не понимаю, что вам конкретно нужно, – признался Мейсон. – Но готов попытаться разобраться в этом деле, правда, после ужина.

– Мы можем поговорить прямо здесь, – сказал Фолкнер.

Мейсон кивнул на одиноко сидящую за столиком Салли Мэдисон.

– Только после ужина. Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы я разработал условия соглашения с мисс Мэдисон. Если хотите этого, я не возьмусь за ваше дело.

– Предложения Салли Мэдисон граничат с шантажом, – мрачно заявил Фолкнер.

– Согласен с вами, – спокойно произнес Мейсон. – Шантаж достаточно распространен в этом мире.

– Полагаю, ей удалось вызвать у вас сочувствие, – с горечью в голосе произнес Фолкнер. – Хорошая фигура и смазливое личико дают ей огромное преимущество, и она это прекрасно знает! – Потом он с еще большей горечью добавил: – Лично я не понимаю, что мужчины находят в подобных женщинах.

Мейсон чуть заметно усмехнулся.

– А лично я никогда не коллекционировал золотых рыбок, – заявил адвокат.