Эдуард Прохоренков ненавидел такие моменты: когда все уже придумано, а техническая часть исполнения плана от тебя почти не зависит и ты можешь только ждать. Сейчас как раз происходило что-то в этом роде. Алина, быстро и безапелляционно отвергнувшая его предложение помочь и выдавшая встречное – не мешать, ругаясь себе под нос, прилаживала взрыватели к становым бомбам и мастерила взрывные микроустройства для защитных контейнеров. Щитовик Клай, отойдя подальше от стана, чтобы иметь возможность использовать свои способности, поставил силовой экран на пути прорвавшихся в бункер Пятен. А Эдуард, зависнув в периоде вынужденного безделья, прокручивал в памяти свой авантюрный план, тщательно продумывая, что в нем может пойти не так, и пытаясь сообразить, как с этим «не так» бороться. Абсолютно неблагодарное в данном случае занятие: сбойнуть могло все что угодно.
И вот сейчас очень пригодились бы свежеприобретенные способности пророка, но этот дар представлял собой форменное воплощение закона подлости – непредсказуемый и неуправляемый, он молчит как раз тогда, когда нужен больше всего, а просыпается порой в самых неожиданных случаях. Конечно, Эдуарду грех жаловаться: там, в самолете, его вовремя проснувшийся дар спас от гибели всю команду. Вот бы так и здесь…
Ну должно же сработать, должно: этот бункер – часть Зоны, и реальность в нем податлива. Если два сувайвора одновременно попытаются на нее воздействовать – прогнется. А Сеятель… Нельзя, чтобы он почувствовал стан, – вот что важно, иначе все сорвется. Для этого и защитные контейнеры. А остальное, например Нова… Ну что же, образец ее получить не удастся, но надо сделать все, чтобы не допустить прорыва. А если верна догадка, что зеленая студенистая тварь – порождение Новы, значит, источник этого альфа-мутагена где-то поблизости… И хорошо бы он был рядом с Сеятелем. Главное – позитивное мышление. Оно и вообще так, а для сувайвора – особенно.
Мысль Эдуарда зацепилась за самый уязвимый пункт его плана – прогноз поведения Сеятеля. Он основывался всего на одном случае – там, на Таганае, когда группа сувайворов пыталась создать пространственную аномалию, чтобы выбраться из Зоны, а Сеятель вмешался и так исказил пространство, что аномалия вывела их прямо к нему. Но вовсе не факт, что все космические посланцы в подобных ситуациях действуют по одному лекалу. Враг развивается – он уже не раз и не два это наглядно демонстрировал. А потому ни в коем случае нельзя ставить все в зависимость от собственных предположений насчет того, как он поступит. Надо подстраховаться. Как?
Пришедшая мысль оказалась настолько простой, что Эдуард даже удивился, почему она раньше не пришла ему в голову. Перед экспедицией на остров Херд он вколол себе кровь Измененного-животновода и воспользовался этой своей новой способностью пока всего лишь раз. Пришло время прибегнуть к ней вновь. Или хотя бы попытаться.
Вокруг бункера Зона, конечно, и с животным миром в подобных местах всегда напряженно, но птицы… Птицы могут быть. Точнее, Эдуард знал, что бывают. В «молодых» Зонах, конечно, которые совсем недавно образовались, – вроде этой. Понятно, что на Таганае все было пусто и мертво, так как Сеятель хозяйничал там давно и успел выжить из своих владений всю местную фауну. Но здесь-то вряд ли успел!
Эдуард «включил» свою силу животновода и принялся шарить по окрестностям. Не самым близким, конечно: рядом с бункером расположился Провал, а эта дрянь там, где появляется, распугивает все живое, даже летающее. Надо дальше… еще… и еще… вот примерно так, теперь можно и поискать. Поиск, однако, затянулся. Эдуард рыскал тридцать секунд, минуту, две. Это кажется, что недолго, однако сознанием за это время можно обшарить довольно значительную территорию. Так что к концу второй минуты сувайвор начал уже помаленьку впадать в уныние – неужели ему так и не удастся никого найти и придется действовать в расчете на везение? Эх, не хотелось бы…
И тут он наткнулся на искомое. Это была кедровка – очень распространенная в Сибири птица. Ей что Зона, что не Зона: кедровые орехи, еловые и сосновые семена, все это никуда не делось, излучение Сеятелей птицам не страшно, а на аномальных территориях к тому же и конкурентов не осталось – красота, да и только! Но недолго музыка играла – пришел животновод и все испортил. Короче, не повезло пернатой – Эдуард мгновенно взял ее под контроль и заставил лететь в том направлении, откуда они с Алиной после падения с самолета ощущали пульсации энергии Сеятеля. Теперь эти пульсации стали для крылатой разведчицы пеленгом. Эдуард подключился к ее органам чувств и смотрел на тайгу глазами кедровки.
Через весьма небольшое время ощущение пульсаций стало уже болезненно сильным, и Эдуард понял – нашел. Источник лежал где-то внизу, под еловыми лапами, невидимый с воздуха: сколько лет прошло с момента его падения, и, конечно, пролом давно зарос. Но видеть его было и не обязательно – энергетическое чутье определило его местонахождение с точностью до нескольких метров, а зрение птицы помогло найти ориентиры на местности. Чего еще нужно? Эдуард отпустил подневольную разведчицу и полностью вернулся в свое тело… чтобы тут же обнаружить образовавшиеся за время его отсутствия довольно серьезные проблемы…
Щитовик Клай медленно отступал. Ресурс его был основательно истощен предыдущими приключениями и нахождением поблизости от большого количества стана. Теперь же ему приходилось отчаянными усилиями сдерживать целую толпу Пятен. Он бы, пожалуй, предпочел отражать ураганный автоматный огонь и залпы из гранатометов: уж слишком со многими неприятными ощущениями был связан энергетический контакт с порождениями Провала. Эти жуткие твари, являясь, можно сказать, воплощением неутолимого голода, каждым своим прикосновением, даже опосредованным, через энергию, высасывали силы и причиняли весьма приличную боль. Экран приходилось постоянно обновлять, поскольку истощался он в разы быстрее, чем, скажем, при стрельбе. А где было взять столько энергии? Ну и вишенка на торте – прикрывать приходилось и поверхность пола тоже, потому что проклятые чернильные кляксы умели просачиваться через мельчайшие щели.
Измененный предпочитал не думать, сколько он еще сможет продержаться, потому что мысли о близком конце поднимали в нем волну отчаяния, а это только усугубляло ситуацию. Он делал шаг за шагом назад, выкраивая себе пусть микроскопические, секундные, но передышки от боли и непрерывного энергетического вампиризма Пятен. Вот только скоро отступать ему уже станет некуда: приближаться к складу со станом нельзя – силы уйдут, и барьер падет. А быть сожранным Пятнами – чертовски поганый способ отправиться на тот свет.
Еще шаг назад, еще… Все, дальше отступать некуда – и так уже ноги подкашиваются, а к горлу подступает тошнота. Лишний шаг – и сила утечет, как вода сквозь пальцы. Ну вот… столько пережить, преодолеть, чтобы вот так нелепо погибнуть в самом начале войны, – это обидно. Обидно? Нет, глупое это слово, лишнее. И эмоция лишняя, бесполезная. Гнев и ненависть иногда нужны – они дают силы для борьбы. Страх тоже порой пригождается – позволяет в критических ситуациях избежать смерти. А вот обида – это стопроцентный атавизм, от которого неплохо бы избавиться и самому человеческому роду: она им мешает, и порой сильно. Ведь сами же когда-то придумали поговорку «на обиженных воду возят», но продолжают жить как жили. Вот как не поймут, что контроль над своими эмоциями очень важен? Так нет же, цепляются за свою «человечность», как за высшую ценность на свете…
Они цепляются… Так ведь и он туда же. У людей, кстати, есть и еще одна поговорка: «С кем поведешься, от того и наберешься». Неужели, находясь рядом с ними, он размяк? Скорбит по своим спутникам, испытывает обиду… А эти сувайворы, наоборот, проявляют жесткость и безразличие, словно настоящие Измененные: сколько людей погибло в самолете, а эти двое и бровью не повели. Они же потом без колебаний отправили на смерть Сирка, Грегора и Арка. Так шахматисты жертвуют пешками или даже фигурами для достижения своей цели – победы в игре. Из этих сувайворов, похоже, получатся хорошие шахматисты. Только он, Клай, этого уже не увидит, потому что умрет, прикрывая их от Пятен. Погибнуть за тех, для кого ты – лишь расходный материал? Есть ли что-то более жалкое и нелепое?
В ушах Клая шумело. Он знал, что это «голоса» Пятен, да и видел уже этих тварей. Близко… очень близко… Когда барьер падет (а до этого уже недолго), Клай, наверное, даже убежать не сумеет – Пятна, когда хотят, могут передвигаться очень быстро. Голова щитовика начинала разламываться от боли. Впервые в жизни он пожалел, что Измененные не носят оружия. Очень зря: таким, как он, чья способность не боевая, пистолет, например, очень бы пригодился. Даже сейчас. Не против Пятен, конечно, – их пули не берут, – а для себя. Смерть от выстрела себе в висок в разы милосерднее, чем быть поглощенным тварями Провала. Клай знал: боль, которую он испытывает сейчас, лишь бледная тень грядущей. Только лишь поэтому и медлил, держал барьер, не обрывал все разом, хотя и не верил уже, что сувайворы успеют воплотить свой безумный план, и тогда он, Клай, тоже сумеет выжить. Его концентрация на мысли «продержаться бы еще хоть чуть-чуть» была столь сильна, что реальность для Измененного сократилась до коридора перед ним, силового барьера и Пятен по ту его сторону.
Поэтому стремительное движение рядом и крик Алины «Снимай барьер и падай!» застали его врасплох. Не будь словесный приказ продублирован мыслеобразом, он бы, наверное, даже не понял его. Но тут Клай подчинился с каким-то невыразимым облегчением: барьер исчез, ноги подломились в коленях, и он упал, словно мешок картошки. В тот же миг через него в коридор, в самую гущу Пятен, полетели одна за другой три гранаты. Щитовик еще успел подумать: «Идиотизм – Пятна этим не взять!», а потом гранаты взорвались ослепительным ультрамарином – станом.
Алина все рассчитала правильно. Она нимало не сомневалась, что времени закончить основную работу ей не хватит: щитовик столько не продержится против порождений Провала. Однако здесь и сейчас у нее против них появилось оружие. Эффективное и смертоносное. В поисках компонентов для хитрого плана Эдуарда Алина наткнулась на обычные гранаты и решила взять несколько штук с мыслью, что могут пригодиться. И вот ведь – пригодились почти сразу же. Ей уже не раз в походах в Зоны приходилось включать Самоделкина, так что вопроса, как добавить к обычной боевой части гранаты порцию становой взрывчатки, у нее не возникло. Только бы времени хватило.
Алина на всякий случай сохраняла связь с сознанием Клая, чтобы понять, когда тот будет готов сломаться. Успела она практически впритык, зато оснастила станом все шесть имеющихся у нее гранат. Этого должно хватить. Щитовик держал свой силовой экран широким фронтом, и порождения Провала пытались штурмовать его из двух коридоров. А самое удачное – что Клай продержался против них достаточно долго, чтобы твари успели скопиться перед барьерами изрядной толпой. Максимальная эффективность поражения.
Три гранаты в первый коридор, рядом с Клаем, потом короткий марш-бросок – и еще две полетели в гущу хлынувшего по второму коридору потока смертоносных чернильных клякс. Последняя граната оставлена на всякий пожарный. Как там говорилось в ее любимом фильме «Пятый элемент»? Большой бада-бум? Нет. Это просто бада-бум. А большой будет, когда они с Эдуардом воплотят его затею. Но и сейчас сердце радовалось от зрелища массового уничтожения Пятен. Так вам, твари! А вот не мешайте – у нас еще дел навалом.
Кстати, пора к ним вернуться.
Ну, вот и все. Кажется, готово. По просьбе Эдуарда Алина сработала с запасом: две большие бомбы с часовым детонатором были уложены в защитные контейнеры, к запорам на которых прикрепили два маленьких взрывных устройства тоже с таймерами. И еще три бомбы Алина оснастила дистанционными взрывателями, уже без контейнеров. На ее удивленное «Зачем?» Эдуард не смог ответить ничего внятного – предчувствия, мол. Алина только глянула на него коротко с инквизиторским прищуром, но комментировать не стала – предчувствия так предчувствия, пророку положено, в конце концов. А вот изменения в плане муж объяснил Алине куда как подробнее – от этого слишком многое зависело. Щитовик Клай наблюдал за их манипуляциями с почтительного расстояния – его основательно корежило от обилия стана вокруг, но тут уж ничего не поделаешь.
Итак, пора. Как бы ни было страшно, оттягивать больше некуда. Ожидаемый прорыв Новы может начаться в любой момент, и его бы желательно накрыть взрывом. Наступал еще один ответственный этап – при настройке таймеров обязательно надо было учесть время, потребное на раскрытие пространственной аномалии. Решили заложить две минуты. Таймеры на малых бомбах должны сработать на десять секунд раньше, чем на больших.
Когда Алина все закончила, оба сувайвора уже находились в полуинтеграции, чтобы сообща открывать аномалию. Концентрация далась легко, практически на автомате – вот что значит тренировки и опыт совместной работы, – но дальше наступал тонкий момент. Аномалию следовало открывать не к Источнику, а от него, чтобы он ничего не заподозрил. Нужно было создать впечатление, что сувайворы просто хотят вырваться из Зоны…
А потом аномалия начала открываться. Там, на Таганае, когда Сеятель вмешался в процесс, Алина и сталкеры этого не заметили. Во-первых, потому что не ожидали. А во-вторых, потому что не знали, за чем именно нужно следить. Теперь Эдуард знал. И следил. Поэтому вовремя заметил изменение в энергетических потоках. Источник не пытался помешать открытию аномалии. Он ее перенаправил. До этого момента все шло так, как Эдуард и планировал. Но вовсе не факт, что измененная аномалия теперь ведет к самому Сеятелю. Скорее, тот учел ошибки своих предшественников и держит врага на расстоянии. Пусть даже совсем не чует стана: сувайворы открывали аномалию не из склада с бомбами, а совсем из другого помещения, да и подготовленные бомбы находились в защитных контейнерах. Если бы Источник почуял стан, он бы не дал аномалии открыться. Но так как явной угрозы не ощущалось, Сеятель решил сыграть похитрее и устроил ловушку.
Вот только хитрость на сей раз была вовремя замечена, и сувайворы по сигналу Эдуарда запустили еще одну корректировку, почти незаметную, но выводящую аномалию на точку, обнаруженную пернатой разведчицей Прохоренкова, то есть на местоположение самого Источника. Повезло, что радикального изменения направления пространственного туннеля делать не пришлось, а то, что он повел чуть дальше, не так-то просто обнаружить. К тому же тот, кто хитрит сам, редко ожидает, что в этот самый момент хитрят и с ним тоже… Так, кажется, все – аномалия окончательно сформировалась.
Эдуард бросил взгляд на таймеры малых бомб. Тех, взрывы которых должны сбить крышки с защитных контейнеров. Десять секунд. Пора. Тут даже мыслеобраз не понадобился. Это короткое слово возникло у них в головах одновременно. И действовать они стали так же: практически синхронно схватили два контейнера с бомбами и швырнули в аномалию.
– Земля тебе стекловатой, ублюдок!
Аномалию схлопнули быстро. Раньше даже, чем взорвались малые бомбы. Но на этом этапе сбоев уже быть не должно: взрыв номер один собьет крышки с контейнеров, взрыв номер два – погасит Источник.
Но Эдуарду все же нужно было убедиться. Сувайвор потянулся сознанием – он уже знал куда, – и единожды подчиненная птица на второй раз сама прилетела на зов. Несколько секунд – и он снова смотрит на тайгу ее глазами…
Удар. Глухой и тяжкий. Тайгу корежит, валятся деревья, и среди елок вспыхивает ослепительно-синий пузырь двойного станового взрыва, после чего пульсация Источника замирает и гаснет… Уфф, с этим, кажется, все. И безумно перепуганная кедровка, лихорадочно взмахивая крыльями, во весь дух мчится прочь, свободная теперь уже навсегда…
– Да ладно, неужели все, твою налево?! И без нервотрепки, без танцев на краю пропасти, спасения в последний момент и беготни?! Вот взяли и победили?!
Эдуард бросил на жену острый взгляд.
– Я, конечно, очень рад, Лина, что у тебя остались силы на сарказм, но, прошу тебя, не сглазь.
– Ладно-ладно, молчу. Но ведь закончили же вроде? И бомбы твои перестраховочные не понадобились. Давай вызывать Посвященного через эгрегор – пусть уже открывает нам аномалию обратно в Белоярку… Эдик, ты чего молчишь, заснул, что ли? Эдик? Эдик, твою налево!
Эдуард Прохоренков словно летит сознанием по разветвленным коридорам бункера. Летит, но не управляет своим полетом, словно его несет каким-то мощным и неодолимым ментальным ветром. Бетонные стены, двери, повороты, развилки, все это мелькает мимо… Скорость велика, и остановиться он не может – не в его это власти, не управляет он своим сознанием. Совсем. Первая растерянность проходит довольно быстро, а на ее место приходит исследовательский интерес: куда же его несет? Ага, кажется, понятно: вот склад стана, вот шелуха и прах, оставшиеся от пытавшейся их сожрать слизнеподобной твари. Дальше, дальше… А ведь похоже, что несет его туда, откуда эта тварь вылезла. Интересно зачем? Конечно, мыслишка одна на сей счет нехорошая вертится, только верить в нее ой как не хочется…
Он летит дальше – один поворот, второй, третий… И видит пролом в стене, а за этой дырой еще одна, только уже в полу, в могучем бетонном полу, который, как и стены, должен выдерживать нешуточную бомбардировку. Но тут, похоже, произошло что-то посерьезнее бомбардировки… И уже ясно что – вон те зеленые полузасохшие потеки по краям разлома намекают, что недавний студенистый гость пришел отсюда.
Все начинает дрожать, как при землетрясении, только Эдуард готов биться об заклад, что землетрясение тут ни при чем и вон та дыра в полу ведет в очень неприятное место, откуда сейчас… О черт! Из пролома в полу, словно паста из тюбика, лезет все та же студенистая субстанция, из которой состояла та тварь. Только на сей раз она даже не пытается принимать какую-то форму – просто пухнет и заполняет собой помещение, как будто с той стороны на нее что-то давит. И лезет она все быстрее и быстрее, делаясь при этом менее густой, зато более текучей и соответственно более быстрой.
Эдуарда охватывает ужас – он уже знает, что сейчас произойдет, и не ошибается – омерзительного вида зеленая жижа бурным потоком устремляется в коридор и захлестывает его…
Эдуард вернулся в физическую реальность с криком. Но у Алины вырвался вздох облегчения – уж слишком глубоко провалился муж своим сознанием. И похоже, ничего хорошего он оттуда не вынес: бледность, широко раскрытые глаза, испарина на лбу – все это были неутешительные признаки.
– Что такое, Эдик? Видение? Это дар пророка сработал? Что ты увидел? – сразу начала она забрасывать мужа вопросами.
Пару раз он просто кивнул, а потом сиплым от волнения голосом выдавил:
– Нова. Она сейчас хлынет. Взрывай все к чертям, Лина!
– Как все?! – опешила она. – Весь бункер?! Но…
– У нас нет другого выбора. Бежим на выход! Оттуда сможешь активировать?
– Не уверена – тут довольно толстые стены, сигнал может не пройти… Может, поищем еще часовые детонаторы? Они должны тут быть… Когда произойдет прорыв?
Но прежде, чем Эдуард успел ответить, бункер содрогнулся, словно охваченный судорогой, с потолка посыпалась бетонная крошка, а по стенам побежали трещины. Клай и оба сувайвора упали, не удержавшись на ногах. В тот же миг Алина почувствовала мощные и агрессивные пульсации чужой энергии. И они были едва ли не сильнее, чем от Сеятеля. В горле у Алины пересохло. Нова. Она течет, заполняет бункер, и ждать действительно больше нельзя… Вот только они слишком близко к складу…
– Бежим! – крикнула она и первой рванула с места в карьер.
Сглазила все-таки… В других обстоятельствах Эдуард только языком бы поцокал да головой укоризненно покачал. Но сейчас надо было срочно уносить ноги: он чувствовал, как бурным потоком несется по коридорам бункера Нова. Ее кровь из носу требовалось уничтожить, да только взрыв будет очень сильным и с гарантией похоронит всех, кто окажется в этот момент внутри апэбээровского объекта. Так что выход виделся только один – тот, о котором говорила Алина, только с беготней и нервотрепкой.
Концентрироваться на бегу и в стрессе непросто, но опыт есть опыт – сосредоточенность далась Эдуарду легко. Одновременно он включил в полуинтеграцию Алину и Клая. Дотянуться через эгрегор Сеятелей и вызвать Посвященного было уже делом техники.
«Шеф, – сразу взял быка за рога Эдуард, – вытаскивайте нас! Срочно!!!»
Они едва успели все втроем взяться за руки, когда на них пахнуло холодом пространственной аномалии, а в дальнем конце коридора показалась Нова.
«Жми!» – услышала Алина, но палец ее и без того уже судорожно вдавил кнопку активации взрывателя, а в голове неистово горело лишь одно желание – чтобы сигнал прошел.
Все трое провалились в аномалию за пару секунд до того, как бункер АПБР превратился в гигантский крематорий.
Естественно, они уже не могли видеть, как взорвались их бомбы, как сдетонировала вся остальная становая и обычная взрывчатка и в тайге вырос пламенно-ультрамариновый гриб чудовищного взрыва… Пожалуй, Алина сказала бы, что получился очень большой бада-бум.