– Какого черта, Алекс?! Откуда ты здесь?!
Уже отстегнутый от кушетки, я растираю онемевшие запястья и лодыжки и, стараясь не сильно кривиться от боли во всем теле, пытаюсь утолить сжигающую меня изнутри дикую жажду информации, хотя, Бог свидетель, ее на меня за последние несколько часов и так обрушилось выше крыши. Но вопросов меньше не становится. Скорее, наоборот. Только вот ответы я получаю в куда как более скромном количестве. А когда от понимания ситуации напрямую зависит выживание, причем не только мое, такое положение дел дико напрягает.
Судя по взгляду Рихтера, он вполне меня понимает. Вздыхает и начинает говорить:
– Ну, после твоего дня рождения поспать мне толком не удалось. Более того – к тому моменту, когда ты мне позвонил из Форт-Мида, я уже успел столкнуться с несколькими странностями и начал понимать: творится что-то непонятное и опасное, причем даже хуже, чем я боялся. Намного. В общем, когда до меня дошло, вариантов, куда дергаться, осталось два: корпус ДАД в Форт-Миде и наши лаборатории в Центре Годдарда. Здесь, конечно, и оборудование побогаче, и на складах побольше всяких полезных приборов и реактивов, но до Форт-Мида мне было ближе, что при творящемся безумии весомый аргумент. Я уже собирался туда, когда ты мне позвонил. Очень вовремя – в лапы к безопасникам я не сунулся… И правильно сделал, как выяснилось: судя по нашему большому аномальному монитору, Форт-Мид уже накрыло… Боюсь, там уже все либо мертвы, либо помешались.
– Holy shit! – Мир вокруг рушится с ошеломляющей скоростью. А то, что я еще жив и в своем уме – в какой-то степени чудо. Или… От внезапной мысли у меня чуть мозг не закипает. – Постой, Алекс, а здесь почему такой оазис? Вокруг черт знает что творится, где-то рядом Сеятель, а вы… – Догадка вспыхивает, словно молния: – Неужели «панцирь»?!
Рихтер кивает:
– Он самый. Нашей местной команде удалось довести до ума опытный образец. К сожалению, только один. И он требует довольно частой подзарядки. Так что далеко отсюда не уйти. Пока работает генератор, мы тут будем в порядке – дверь в этом блоке мощная, ее даже взрывчаткой не вдруг и вышибешь, к тому же я ее заблокировал. В общем, там, снаружи, помешанные истребляют друг друга, а мы здесь… вроде как в безопасности… пока. Но с другой стороны – словно в тюрьме.
– Кстати, «мы» – это кто? Сколько вас здесь?
– Двое. Я и док. Тревор Лидди.
– Всего?! – ахаю я.
– А чего ты хотел? – мрачно огрызается Алекс. – Когда все началось, здесь далеко не сразу сообразили, что происходит и как с этим бороться. А когда поняли и сумели включить «панцирь», для большинства было уже поздно. У «панциря», кстати, радиус действия всего ничего – около пятидесяти футов… Хорошо еще, что я в свое время сумел умыкнуть домой один пси-блокиратор – без него бы мне сюда в жизни не дойти. Когда я добрался до Центра, тут уже творилось такое… Про мой прорыв сюда – отдельная песня, сейчас не до того. Главное, что я выжил и спас дока. Вдвоем мы справились с помешанными в блоке и закрыли дверь. Думали, никто сюда не войдет, но появился ты с ключом доступа высшего приоритета… Ты в рубашке родился, Майк, ей-богу!
– Угу, – бормочу я. – Просто редкий счастливчик! Сколько мы здесь сможем продержаться?
– Недолго, – еще более смурнеет Алекс. – Еда и вода тут имеются, на несколько дней хватит, вот только генератор, боюсь, сдохнет гораздо раньше, и тогда…
Он не договаривает, но мне и без того все ясно: двери разблокируются, помешанные ворвутся… ну или мы сами рехнемся, когда сядет «панцирь». Веселая перспектива, нечего сказать! Лихорадочно пытаюсь придумать варианты спасения, да только в голову ничего не лезет.
– А прорваться отсюда? Наверняка ведь тут найдется несколько пси-блокираторов.
– Найдется-то найдется, так ведь не пройдем мы мимо помешанных. Сеятель наверняка не даст им друг друга перебить – сколотит из них армию для своих целей.
– Это точно. А сейчас с ними еще Измененная второй ступени. Псионик. Мощная дамочка. Со мной шла. Ее эта психотропная дрянь должна сломать позже, чем остальных, но тоже сломает, даже не сомневаюсь. А такая, как она, вполне способна эту армию взять под свое командование…
– М-да, – угрюмо роняет Алекс, – еще одна «хорошая» новость.
– Эх, было бы у нас тут достаточно стана, чтобы взорвать чертова Сеятеля!
– Вообще-то он есть, – звучит из дверей незнакомый голос.
Тревор Лидди выглядит как типичный ученый, стереотипный до крайности: невысокий, худой, сутулый, седоватый, с приличных размеров залысинами и в очках. Волосы явно давненько не знали расчески, да их обладателю, похоже, и не до того: перед кем тут красоту наводить – перед помешанными, что ли? Более того, судя по красным глазам Лидди и мешкам под ними, ученый последнее время основательно недобирает сна.
Впрочем, меня это сейчас волнует в последнюю очередь:
– Простите, что вы сказали, док?
– Есть там стан, говорю. Эти, из НАСА, оказались хоть и придурками, да не совсем. Подстраховались – подложили под «метеорит» приличный заряд становой взрывчатки. Да только активировать его некому – Сеятель, как пробудился, всем им сразу мозги свернул. Вот оно как…
– А вы откуда знаете?
– Да уж знаю, – уклончиво отвечает Лидди, – по своим каналам.
Ладно, черт с тобой. Не хочешь говорить – не надо.
– Там дистанционный взрыватель?
– Думаю, да. Только пульта у нас все равно нет. А если бы и был, отсюда он не сработает – слишком далеко. Вот оно как…
Что-то мелькает в моей голове, какая-то смутная идея, но я не могу за нее уцепиться, она ускользает, как маленькая рыбешка сквозь пальцы… Внезапно зрение мое начинает туманиться, мысли становятся путаными, к горлу подступает тошнота, а виски и затылок вдруг сдавливает обручем сильной боли. Я теряю равновесие, начинаю падать, но кто-то меня подхватывает, осторожно помогает сесть на кушетку. Алекс, конечно, кто же еще – просто имя его не сразу всплывает в памяти. Holy shit! Что за чертовщина со мной творится?
– Эй, док, что с ним? – почти синхронно озвучивает мои мысли Рихтер.
– Спокойно, это побочка. Я, собственно, затем и пришел, чтобы сделать ему инъекцию – пора уже.
– Какая… к черту… побочка? – говорю я с трудом, язык заплетается, каждое слово словно по тысяче фунтов весит, и выталкиваю я их из себя огромными усилиями. – Что… вы мне… вкололи?
– Ничего лишнего… Только необходимое, чтобы вы справились с волной и ранами. Нужно было запустить регенерацию.
– Какой еще волной? Я… в порядке…
– Теперь уже да… Держите его, Алекс, мне нужно попасть в вену…
Я пытаюсь вырываться, но сил нет совсем, да и Рихтер держит крепко.
– А это… что? – едва выдавливаю я, когда иголка протыкает мне кожу и неведомое вещество отправляется в путешествие по моему организму.
– Вакцина. Которая останавливает изменение. Вот оно как.
Меня отпускают, и я бессильно откидываюсь на кушетке. Мысли ворочаются еле-еле, словно тяжеленные гири.
– А поподробнее? – прошу я.
Лидди делает короткую паузу и прокашливается.
– В общем… кхм… когда иссяк ресурс вашего пси-блокиратора, вас накрыло психотропной волной… К счастью, вы были без сознания, поэтому появился шанс остановить процесс. Кроме того, вы были ранены и истекали кровью. А вдобавок тот верзила, что душил вас, основательно повредил вам гортань… Вот оно как… Тут, знаете ли, без вариантов – чтобы мобилизовать защитные и восстанавливающие возможности организма, нужна была кровь Измененного. А еще… кхм… пришлось вколоть вам «линзу», чтобы ускорить процесс.
– Что-о-о?! Вы с ума сошли!.. Эта штука… она же еще не прошла… испытания.
– Вообще-то прошла, – возражает ученый. – Только вы… кхм… еще не в курсе…
Ну конечно, не в курсе. Я ведь слишком много занимаюсь политикой, как попенял мне недавно Алекс… Или просто эти ребята из Центра Годдарда решили не заморачиваться отчетами. Действительно, это ведь такая, в сущности, мелочь – испытание на людях препарата, усиливающего паранормальные способности. Зачем из-за такой ерунды беспокоить высокое начальство? Ладно, стоп сарказм. Не до этого, коль скоро уже все внутри меня.
– Что… эта штука со мной сделает?
– Ускорит регенерацию, повысит стойкость организма. Ну и… увеличит те способности, которые вы обрели с кровью Измененного. А процесс изменения сознания мы остановили вакциной. Так что с этой стороны вам опасаться нечего. Не волнуйтесь, силы скоро вернутся. Вот оно как…
Ага, соображаю я, ведь ни Алекс, ни Лидди еще не в курсе, что у меня способности сувайвора. А может, им пока и не надо быть в курсе? Только интересно, развитие сувайворских талантов «линза» тоже ускоряет? Ладно, этот вопрос пока отложим. Важнее другое.
– И чью же кровь вы мне влили? Что за способности я теперь приобрел?
– Кхм, кхм… Измененного-аналитика. Выбор у нас тут небольшой. Из того, что было, я счел это самым полезным даром. И Алекс согласился.
Ну что же, не так плохо, усиленные способности к мышлению и апгрейд к памяти мне сейчас точно не помешают – надо же думать, как выкрутиться. Ну не верю я, что положение безвыходное, не верю! Пытаюсь активировать свои новые способности, надеюсь, что благодаря «линзе» они у меня уже активны и функциональны. Думаю о сувайворах – вызываю в памяти всю информацию, которая когда-либо проходила через меня по этой теме. Будь я обычным человеком, шансов извлечь эти сведения практически не было бы, разве что под гипнозом или под воздействием сильного псионика, как там, у Локхарта. Но сейчас во мне кровь Измененного-аналитика, а они известны способностью к тотальному контролю и почти стопроцентному использованию ресурсов человеческого мозга.
Ну же, Дикон, включайся! Сувайворы, сувайворы… Вспоминай, что они могут, ты же изучал этот вопрос. Не очень глубоко, конечно, но все же, все же… Это, похоже, единственный шанс хоть как-то выпутаться из той жуткой ситуации, в которую ты влип… да все вы влипли. А выручать тебе. Просто потому, что больше некому…
Так, ну, во-первых, это стойкость к воздействию Измененных и многих факторов, порождаемых Сеятелями, в том числе и различных аномалий… То есть, выходит, мне сейчас и пси-блокиратор не нужен, и «панцирь» тоже. Я в отличие от моих товарищей по несчастью не привязан к этому лабораторному блоку и в случае чего смогу отсюда выбраться, если, конечно, мне удастся прорваться через помешанных… Нет, разумеется, я не собираюсь бросать тут на почти верную гибель Алекса и Лидди, но моя псионическая стойкость – это дополнительный шанс, свобода маневра. Отметим этот момент и двинемся дальше. Что еще?
Разумеется, я понятия не имею, как это все делается, управляется, извлекается… Все мои действия происходят на уровне «хочу, чтоб было так», и мне остается только надеяться, что этого хватит. Как у Кастанеды – программирование реальности. Да, читал я, читал в свое время. Довольно занятная штука… хотя бы как упражнение для ума. Как там у него Дон Хуан говорил? «Не мы видим мир таким, какой он есть, а мир таков, каким мы его видим». Не ручаюсь за точность цитаты, но смысл примерно такой.
А ведь мысль-то дельная! Прямо очень хорошая! Мой мозг Измененного-аналитика цепляется за эту цитату как за конец нити и начинает разматывать клубок. Потому что именно эта мысль характеризует одну из главных способностей сувайвора – работу с вероятностью событий, то есть умение делать так, чтобы шарик на жизненной рулетке попадал именно в тот сектор, на который сделана ставка.
Например, поработать над вероятностью того, что дистанционный взрыватель становой бомбы под Сеятелем попросту замкнет, и он сработает. Как это сделать? А черт его знает! Мне доступна только та информация, которая через меня когда-либо проходила и зацепила меня хотя бы краем. Ее я могу извлечь из своей памяти, она сохранилась там скрытым файлом, который обычному человеку ни в жизнь не увидеть – «забылся». Но Измененный-аналитик видит все – архивные, скрытые файлы, любую мелочь. И может открыть. Для него нет недоступной информации, если она хоть раз поступила в его сознание. Но информации о том, как сувайвор управляет вероятностью, в моей памяти нет. Нет ее и в генетической памяти, занесенной в мой организм кровью Измененного – он тоже ничего об этом не знает.
И тут я осознаю, что в лаборатории уже некоторое время царит тишина. Ну как тишина – откуда-то издалека глухо доносятся взрывы и очереди, бой еще идет. Далеко, в другом крыле. Но прямо тут все присутствующие молчат и смотрят на меня. Кажется, они поняли, что…
– Ты что-то придумал, Майк? – первым не выдерживает Алекс.
Несколько секунд я колеблюсь, борюсь со своей профдеформацией, естественной паранойей опытного секретчика, уже приличное время проработавшего в довольно высоком управленческом эшелоне АНБ. Вот это: «Информация – сила. Знаешь то, чего не знают другие, – молчи, держи козырь про запас, пригодится» въелось уже намертво, хирургическое вмешательство бесполезно. Но это можно приглушить, когда надо. Сейчас – очень надо. Потому что, когда рушится мир, никому не верить – слишком большая роскошь, если ты хочешь жить. Я уже так много потерял, такой большой кусок моей жизни рухнул в бездну, и те, кто сейчас рядом со мной, – возможно, все, что от нее осталось. Нет уж, хватит молчать. Не сейчас. Не с ними.
Поднимаю взгляд, вижу в их глазах ожидание. Решаюсь.
– По-моему, господа, самое время рассказать все, что вы знаете о сувайворах.
Рихтер и Лидди успевают обменяться удивленными взглядами, когда лабораторный блок сотрясает страшный удар. Мы валимся с ног, падает стол, этажерка, опрокидывается кушетка.
Ученый бледнеет.
– Дверь блока! Они взорвали ее!
Holy shit! Ну ни раньше, ни позже!