Ночь была на исходе. Рассвет на экваторе планеты наступал быстро.

Рев и вой кетьров прекратился к утру. Птицы больше не появлялись. Шесть штук было убито ночью.

Находясь на Сетито, каллистяне не расставались с кью-дьелями. («Кью-дьели» в переводе на русский язык означает приблизительно:

–искусственная молния». У каллистян кью-дьели были ручным оружием, вроде наших пистолетов.) Это давало им надежную защиту от птиц, но будет ли действенно их оружие против гигантских кетьров, еще не было проверено на практике. Пока еще ни один зверь не напал на путников.

В течение ночи Линьг несколько раз говорил с товарищами по бьеньетосвязи. Он сообщил им, что экипаж летящего на помощь корабля довел ускорение до максимально возможного предела, но все же раньше чем к утру следующего дня не мог достигнуть Сетито.

– Они напрасно рискуют, – сказал Ресьинь. – Все равно будет поздно.

Предутренний холод становился сильнее.

Ночью, из осторожности, не разжигали костра, но теперь, когда звери и птицы не появлялись больше и не были слышны, Вьиньинь, оставшийся в отсутствие Линьга старшим, разрешил развести огонь.

Сучьев было сколько угодно, и скоро пламя весело заиграло на поляне.

– Вот уж не думала, что мне придется когда-нибудь отогреваться теплом огня, – сказала Дьеньи. – О кострах я только читала в книгах.

– Скоро прилетит Линьг, – сказал Вьиньинь. – И мы пойдем дальше, в последний переход.

– Это еще вопрос, будет ли он последним, отозвался Ресьинь. – Кто может знать, каков лес впереди.

Раздалось мелодичное гудение. Экран портативной бьеньеты замерцал синеватым светом. Появилось уменьшенное, но отчетливо видное лицо Линьга. Все сразу заметили, что их командир чем-то сильно возбужден.

– Друзья! – сказал Линьг, и его голос звучал взволнованно и радостно.

– Я только что говорил с Диегонем!