Как только Грейси задала этот вопрос, тут же пожалела об этом. Ей не хотелось выставлять напоказ свою ревность. И все же ей нужны объяснения. Еще вчера Малик целовал ее и уговаривал не ставить на их совместном будущем крест. Неужели она снова все неверно истолковала?

Малик покосился на Сэма, плескавшегося в воде.

- Сейчас не время это обсуждать.

- А когда же? - Грейси понизила голос до обвинительного шепота. - Зачем ты целовал меня вчера, если собираешься под венец?

Его тонкие ноздри раздулись.

- Я вовсе не собираюсь под венец, как ты выразилась.

- Нет? - Грейси обескуражил его ответ. - Но ведь ты помолвлен.

- Я был помолвлен.

- Эй, будете плавать со мной? - позвал их Сэм.

- С радостью, - ответил Малик и, взглянув на Грейси, добавил тихо: - Мы обсудим это позже.

Чувствуя себя и униженной, и раздраженной, она кивнула и направилась искать купальный костюм. Через несколько минут они все втроем плескались в бассейне. При виде Малика в одних только темно-голубых плавках у Грейси сбилось дыхание. Она почти забыла, насколько великолепно его тело: совершенные линии, бронзовая кожа, упругие мышцы.

Пока он возился с Сэмом, ее внимание привлекли шрамы, которых точно не было, когда она видела его обнаженным последний раз. Один - на боку, другой - чуть ниже колена. Это последствия довольно глубоких ран. Что же с ним приключилось?

Какую жизнь вел Малик? Все, что ей известно, - лишь несколько деталей, намеков на несчастливое детство и юность, подчиненную исполнению долга. Возможно ли, что Сэм и она скрасят его уединенное существование?

Грейси подсознательно надеялась на то, что среди тех возможностей, о которых Малик говорил, существует шанс их счастливой семейной жизни. Она не отдавала себе в этом отчет, пока не узнала о помолвке, и все ее слабые мечты рухнули.

Конечно же, он женится на скромной женщине, которую чуть ли не с рождения готовили к роли невесты султана. И у них родятся дети. Сэм будет для него лишь на втором плане. Что уж говорить о ней самой. От осознания этого к ее горлу подступил ком. Малик вернулся в ее жизнь лишь на несколько дней. «Но он никогда не покидал твое сердце», - промелькнула в голове мысль, от которой ей хотелось зарыдать.

- А каково это - быть султаном? - спросил Сэм, когда они все улеглись на шезлонги.

- Это интересный и сложный вопрос. - Малик устроился поудобнее на шезлонге, и Грейси всеми силами старалась не смотреть на его идеальный торс, по которому скатывались капельки воды. - Ты всегда жутко занят, и на тебя возлагают большие ожидания, которые подчас трудно оправдать. Но в то же время ты испытываешь чувство глубокого удовлетворения от того, что служишь своей стране и помогаешь своему народу.

- А еще можно жить в таком дворце, - рассмеялся Сэм.

- Ну и это тоже, - шутливым тоном согласился Малик.

- А трудно ли выносить этот груз ответственности? - Голос мальчика стал серьезным.

- Да, очень. Но я научился с этим справляться.

- И как же?

Грейси с интересом прислушалась к их разговору.

- Если меня что-то беспокоит, то я стараюсь найти занятие, которое помогает прочистить голову. Много хожу, плаваю или читаю.

- А я-то думала, что у тебя нет хобби, - вклинилась Грейси, не упустив шанса подтрунить над ним.

- Я люблю читать, - сказал Сэм. - А что ты обычно читаешь?

- Какие-нибудь легкие детективы, чтобы дать мозгу отдохнуть. Ничто так не отвлекает от проблем.

Грейси залилась звонким смехом.

- Ничто не сравнится с произведениями старой доброй Агаты Кристи.

- Вот именно!

- Я и не знала, что ты любитель таинственных английских историй. - Грейси посмотрела на Малика с одобрением.

- Ты еще многого обо мне не знаешь, - парировал тот.

Через несколько минут Сэм ушел в спальню, чтобы изучить коллекцию DVD-дисков с фильмами.

Грейси сделала глоток сока, чтобы собраться с духом, и задала вопрос, который по-прежнему невыносимо мучил ее:

- Так ты помолвлен или нет?

- Нет, - прозвучал лаконичный ответ.

- Но Лейла, одна из служанок, сказала, что свадьбу сыграют через пару месяцев. Видимо, не все в курсе.

- Я только сегодня разорвал помолвку, - объяснил Малик.

Она помолчала, переваривая новые сведения.

- Почему ты ее разорвал?

- Из-за тебя. И Сэма. - От непреклонной твердости в его тоне у нее засосало под ложечкой.

- Но зачем ты?…

- Потому что Сэм станет главой Алазара после меня. - От непоколебимости в его взгляде веяло чем-то жутким.

На долю секунды Грейси представила своего непоседливого сына в мантии, с короной на голове и скипетром в руке. Отличная идея для костюма на Хеллоуин. Она накрыла ладонью рот, чтобы не расхохотаться в приступе истерического смеха от этой картины.

- Что ты несешь? Это невозможно.

- Почему? - Темная бровь изогнулась дугой.

- Потому что… - Ее воображению было просто не под силу представить такой поворот событий. - Тебе ведь всего тридцать два. Ты еще можешь жениться и иметь детей. Тебе не обязательно передавать именно Сэму свой титул.

Повисла зловещая тишина. Взор Малика устремился к горам, видневшимся из окна.

- Два месяца назад я отправился в пустыню. - Грейси совершенно не понимала, к чему он это говорил, но терпеливо ждала продолжения. - Там я заболел лихорадкой, и мне не смогли оказать вовремя медицинскую помощь.

А четыре дня назад я узнал, что из-за лихорадки стал бесплоден. - Он отрешенно уставился на нее, будто они обсуждали какие-то пустяки. - Сэм - мой единственный ребенок. И этого уже не изменить.

Его признание ошеломило ее. Грейси захлопала ресницами, пытаясь осознать всю его значимость.

- Мне так жаль, - с искренним сочувствием произнесла она. - Тебе, наверное, трудно смириться с этим…

- Спасибо.

- А твоя невеста знает, что?…

- Нет, но именно поэтому я расторг помолвку. Радость женщины - в ее детях, особенно в стране, как эта. Учитывая мое состояние, она бы и сама отказалась выйти за меня замуж. К тому же я и Джохара едва знаем друг друга. Мы виделись всего два раза.

Грейси отказывалась признаваться себе в этом, но ей стало легче от того, что их не связывали чувства. Но она тут же позабыла о невесте Малика и своей глупой ревности, вернувшись к главному - ее сын станет наследником.

- Нет.

- Нет? - повторил мягко он.

- Сэм не может управлять страной. Он всего лишь школьник, который впервые покинул родной город в Америке. Я не хочу, чтобы на его плечи легла такая ответственность.

- Но я подготовлю его.

- Это немыслимо, - настаивала она, но чувствовала, что сейчас не в состоянии подобрать достойные аргументы для этого спора. - А что, если я откажусь и увезу Сэма обратно в Америку? - ухватилась Грейси за спасительную соломинку.

Глаза Малика сузились до щелочек.

- Это угроза?

- Угроза исходит только от тебя.

Как они дошли до этого? Грейси не верилось в то, что это происходит на самом деле. Ситуация настолько изменилась, будто кто-то встряхнул калейдоскоп, и сложилась совершенно иная, незнакомая картина, в которой она ничего не понимала.

- Нет никакой угрозы. Но рано или поздно Сэм должен занять престол Алазара. Это его наследие. Не лишай его этого.

Грейси нервно сглотнула.

- Ты не можешь так огорошить меня и ожидать, что я соглашусь на это без каких-либо вопросов или опасений…

- Грейси. - Его голос стал мягче. - Неужели такая возможность не приходила тебе в голову? Хотя бы раз?

- Нет. - Она резко замотала головой. - Я думала, что Сэм будет приезжать к тебе на каникулы. Но это… Разве народ Алазара, который так чтит традиции, примет Сэма? Люди будут потрясены так же, как и я сейчас. Им это не понравится. Они будут возмущены и могут поднять восстание.

- Возможно. Но я приму все меры, чтобы этого не произошло.

- А как же его жизнь в Иллинойсе?

- Он ни в коем случае не потеряет связь с родными там, - поспешно заверил Малик. - Будет часто их навещать.

Сэма - и ее тоже - ожидали необратимые перемены. И сопротивление казалось просто бессмысленным.

- Я понимаю, что для тебя это все очень неожиданно. Но ты должна понять, что другого пути нет.

- Должна? - взорвалась Грейси в отчаянии. - Я приехала сюда на две недели. А по окончании этого срока я уеду вместе с Сэмом обратно домой. Потому что так мы с тобой договаривались.

- Не угрожай мне, Грейс. - Его голос звучал все еще спокойно, но в нем уже появились свирепые нотки.

- Я лишь говорю о фактах.

- Тогда и я вспомню один из них. Ты хотя бы прочитала те документы, которые подписала десять лет назад?

Ее лицо вмиг осунулось.

- Д-да, - заикаясь, произнесла она. - Там было написано, что я не должна пытаться связаться с тобой или кем-либо еще из Алазара.

- А еще там указано, что ты признаешь меня отцом ребенка и разрешаешь мне забрать его в Алазар, если возникнет такая необходимость.

- Что?! - Ее голос сорвался на крик. - Я не знала…

- Что ж, следовало более внимательно прочитать бумаги, прежде чем брать откупные.

От его слов, полных желчи, и горького открытия Грейси внутренне содрогнулась, ощутив свою беспомощность.

Малик жадно втянул воздух и произнес:

- Я не хочу с тобой бороться.

- Теперь я все поняла. Твоя доброта и забота - всего лишь уловка, чтобы заполучить то, что тебе надо. - Не дождавшись ответа, Грейси вскочила с шезлонга, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. - Хорошо, что я наконец узнала правду.

- Признаю, что обстоятельства далеки от идеальных и каждому из нас будет нелегко принять их. Но подумай о Сэме. О том, какая привилегия ему дарована судьбой.

- Ты никогда не считал это привилегией, - парировала она. - Помнится мне, как в Риме ты сказал, что тебя душат обязанности и ограничения, связанные с твоим положением.

Лицо Малика помрачнело, и она догадалась, что причинила ему боль своими словами.

- Я всегда буду исполнять свой долг. Ты хотя бы представляешь, насколько важно обеспечить правопреемство власти в моей стране, которая только недавно пришла к единству? Это решающий момент не только для Алазара, но и всего Аравийского полуострова. Ты подумаешь, что я преувеличиваю, но поверь - на карту поставлено очень многое.

В его глазах горел ледяной огонь, а к лицу прилила кровь.

- Но Сэм всего лишь маленький мальчик, - раздался слабый, жалкий лепет.

- Он станет султаном не завтра, а через много лет, когда вырастет. Но его место - рядом со мной.

- А как же я? - Грейси вдруг ясно увидела свое будущее: это она будет видеться с сыном только во время летних каникул. И иногда на Рождество. - Где же мое место?

Малик не задумываясь ответил:

- Твое место здесь.

Грейси нахмурилась, стараясь понять смысл его слов. Ее лицо раскраснелось, глаза блестели, как изумруды на солнце, а влажные волосы лежали на плечах непослушными завитками, прилипнув к коже.

- Что это значит? Ты спрячешь меня в какую-нибудь комнату во дворце? Например, в гарем?

- На самом деле это, - его рука обвела вокруг, - и есть гарем. Это священное место, где женщины могут спокойно жить в уединении и комфорте.

- Уютная, милая, но все же тюрьма, - огрызнулась она.

- Ты вовсе не пленница.

Хотя это не совсем правда. Малик не даст ей покинуть Алазар. Да и сама Грейси не оставит здесь Сэма, даже если бы у нее появилась такая возможность после их свадьбы. Поэтому в каком-то смысле он действительно удерживал ее против воли. Флирт, поцелуи и улыбки не могли преобразить суровую реальность: Грейси придется стать его женой ради того, чтобы Алазар не погрузился в хаос. Поэтому ее мысли и чувства не должны его волновать.

- Послушай, - начал Малик примирительным тоном, - не делай скоропалительных выводов. Позволь мне показать тебе мою страну, познакомить с народом. Давай завтра все втроем поедем на экскурсию по столице. Вы увидите ее достопримечательности, интересные места. - Чем больше он говорил, тем больше ему нравилась эта идея. Так ему удастся вернуть ее расположение и доверие. - Ты устала после долгого перелета. Тебе и Сэму лучше отдохнуть сегодня, а завтра мы проведем целый день вместе. О будущем мы подумаем позже.

Малик взял ее за руку и притянул к себе, несмотря на ее слабый протест.

- Для тебя это все так легко, - пробурчала Грейси, когда их тела соприкоснулись вплотную.

- Не отказывайся, ведь тебе может понравиться, - проворковал он, проведя пальцами по ее длинной шее, а затем припав губами к ее ключице. Ее маленькая фигурка сразу обмякла и забилась в дрожи.

- Перестань, - опомнилась она и широко открыла глаза. - Соблазнение не поможет тебе сломить мое сопротивление.

- Неужели? - Он накрыл рукой ее округлую грудь и дотронулся до тугого соска большим пальцем.

- Так нечестно, - простонала Грейси.

- Посмотри, что ты делаешь со мной. - Малик приложил ее ладонь к своей груди, чтобы дать почувствовать бешеное биение его сердца. - Мое тело сходит с ума от одного взгляда на тебя.

- Мне страшно, - робко прошептала она, заглянув ему в глаза.

- Чего бояться? Это может стать для нас удивительным приключением, о котором ты всегда мечтала.

Выражение ее лица смягчилось, а в глазах появилась хрупкая надежда. Малик говорил ей то, что она хотела услышать, но отчасти и сам верил в свои слова.

Через полчаса он пошел навестить Асада. Грейси ничего ему не обещала, но завтрашняя прогулка по Теруку поможет ей увидеть, какие перспективы открываются для нее здесь.

Предложение деда отослать ее в дальний дворец казалось ему еще более отвратительным, чем прежде. Ему хотелось, чтобы она осталась с ним, несмотря на то что пробуждала в нем пугающие чувства.

Нежность, страсть, желание защитить… Испытывал ли нечто подобное его отец к матери? Вдруг это первый признак слабости, которая, как язва, со временем высосет из него все жизненные силы и оставит после себя лишь опустошение?

Нет, этого не случится. Брак по расчету позволит ему и Грейси сполна насладиться физической стороной союза мужчины и женщины, при этом не ставя под угрозу их сердца.

Асад отдыхал в спальне, прислонившись к спинке кровати.

- Как ты видишь, - он указал морщинистой рукой на самого себя, - сегодня я неважно себя чувствую.

- Мне жаль, - сказал Малик, опустив слегка голову в знак уважения.

- А может быть, ты рад, что корона так скоро перейдет к тебе? - Его гортанный смех перешел в сухой кашель.

- Надеюсь, ты скоро поправишься. - Малик пропустил мимо ушей его издевку.

- У меня рак, - спокойно ответил Асад. - Последняя стадия, и доктора уже бессильны. К тому же я слишком стар для лечения.

От потрясения Малик не мог ничего произнести несколько мгновений. В последнее время здоровье деда действительно пошатнулось, но ему и в голову не приходило, что все так серьезно.

- Мне действительно очень жаль.

Асад - единственный, кто остался у него из семьи. Пусть он всегда вел себя жестко и сурово с ним, но, по крайней мере, не бросил его, как отец, не способный пережить то, что его сердце разбилось.

Костлявые плечи старика приподнялись.

- Нам всем рано или поздно придется через это пройти. Я не боюсь смерти. - Но прежде чем уйти в мир иной, я хочу удостовериться, что после меня будет кому управлять страной. Мальчик здесь?

- Да.

- А его мать?

- Тоже.

- Я хочу с ним познакомиться.

- Конечно, но чуть позже. Он еще не знает, что я его отец.

- Почему? Время нельзя терять, - предупредил Асад.

- Спешка может только все усугубить.

- Ты слишком мягкотелый, - презрительно ухмыльнулся старик. - Ты уже готов делать поблажки ради этого мальчика.

Как часто ему приходилось слышать подобные насмешки от Асада. Тот никогда не упускал шанса унизить его или усомниться в его способностях. Но скоро Малик докажет ему, что не унаследовал от отца бесхарактерность.