Роберт Рютт вошел в столовую, остановился в дверях и слегка поклонился обоим мужчинам, сидящим за столом. Джо поднялся со стула и указал ему место напротив. Этот молодой человек был явно перепуган: подходя, он споткнулся и чуть не упал. Тихо пробормотав «Извините!», сел и, опустив глаза, молча ждал.
— Мистер Роберт Рютт, не так ли? — спросил Джо.
— Да, сэр.
— Вы были личным секретарем покойного сэра Гордона Бедфорда?
— Да, сэр.
— С какого времени?
— Когда я закончил учебу в институте, профессор нанял меня как личного секретаря. А поскольку я с отличием окончил курс специализации по энтомологии, я также являюсь его ассистентом, то есть, являлся. О Господи, — он умолк и опустил глаза. Его худые нервные пальцы сплетались и расплетались на поверхности стола, очевидно, неосознанно для него самого.
— Я понимаю, что для вас это должно было быть большим потрясением, — Джо понимающе покивал головой, — но то, что должно случиться, случилось, и теперь надо собраться с силами. Не стоит так нервничать. — Джо вынул пачку своих любимых сигарет. — Хотите закурить?
— Нет, нет, спасибо. Я вообще не курю, — Рютт тряхнул головой. — Это ужасная история, сэр. Для меня это такая неожиданность, джентльмены.
— Значит, ничего не указывало на то, что сэр Гордон может посягнуть на свою жизнь? Вы ведь должны были хорошо знать профессора, будучи его ассистентом и личным секретарем, не так ли?
— Да, конечно!.. То есть, я действительно хорошо знал сэра Гордона, но ничего не указывало на это. Абсолютно ничего! Ведь даже в два часа ночи, когда мы расставались, он еще разговаривал с мистером Сирилом и со мной о книге и о лекциях, которые собирался прочесть в Соединенных Штатах. Сегодня он должен был лететь в Нью-Йорк вместе с женой. Мы подготовили все для него, трудясь день и ночь. Сэр Гордон был человеком неисчерпаемой энергии. И он был полон жизни… Даже сегодня, как я уже говорил, он условился встретиться с нами в семь утра, но потом, в два часа ночи, когда мы расставались, поменял время встречи на шесть. Видимо, он хотел еще раз внимательно просмотреть вместе со мной рукопись книги, которую я сегодня должен был доставить в издательство согласно его обещанию. А мистер Сирил должен был обеспечить фотографические материалы. Мы должны были окончательно установить места, где именно в тексте будут размещены снимки. Кроме того, сэр Гордон заканчивал работу над своей лекцией. Он должен был прочесть в Соединенных Штатах лекцию о перелетах ночной бабочки Atropos, то есть бабочки «Мертвая голова». Он провел в последние годы на эту тему блестящие исследования. Не знаю, известно ли вам, что «Мертвая голова» живет, вообще-то, в Северной Африке и на европейских побережьях Средиземного моря. А к нам и в Скандинавию прилетает лишь в конце мая и в начале июня.
Он умолк, увидев слегка нетерпеливый жест Паркера, но Джо быстро сказал:
— Нет-нет, пожалуйста! Расскажите нам. Мы хотим сориентироваться в последних трудах сэра Гордона, и хотя мало знаем о бабочках, но постараемся кое-что понять.
— Ну так вот, джентльмены, именно сэр Гордон, благодаря его тщательным и точным исследованиям, к которым привлек также ученых с континента, установил точные трассы перелетов бабочек «Мертвая голова», а также их образ жизни и повадки в пути и потом на месте, после прибытия. Но самое главное — он выдвинул очень интересную, и если можно так сказать, очень «современную» теорию по поводу некоего феномена, присущего этому виду бабочек. Дело в том, что бабочка «Мертвая голова», прилетев сюда, на север, откладывает яйца и воспроизводит здесь целое поколение потомства, которое, однако, совершенно не способно к дальнейшему размножению и определенным образом непродуктивно для биологического вида, являясь как бы побочным тупиком развития; поколение это вырастает, увядает и умирает, не имея способности к продолжению рода. Сэр Гордон опытным путем рассчитал и показал, какие именно бабочки из этого вида прилетают на север, почему они это делают, и самое главное — чему следует приписать этот удивительный для природы феномен неустанного производства потомства, обреченного на бесплодную гибель. Выводы из его работы, хотя и сенсационные для специалистов, требуют, тем не менее, тщательного изучения. Здесь следует учитывать и генетику, и климат, и всю историю планеты за последние десятки тысяч лет. Выводы из работы сэра Гордона были еще очень важны не только поэтому — они явились весомым вкладом в анализ развития видов не только насекомых, но и в изучение проблем развития общественной животной жизни и вторичных генетических признаков. Сэр Гордон выявил, между прочим, определенные и очень высокие коллективные способности Atropos во время перелетов и доказал, что между отдельными особями в пути существует определенная система общения, позволяющая им не только отыскивать нужное направление (потому что эта способность есть у всех живых существ, осуществляющих сезонные миграции), но и места, где они могут найти питание. Как известно, Atropos питаются картофелем и поэтому. — он умолк, а потом тихо добавил: — Простите, я, кажется, слишком тут разговорился.
— Ну вот, теперь мы более-менее понимаем, над чем трудился профессор. — улыбнулся Джо. — А я опасаюсь, что без базовой подготовки в этом вопросе мы не продвинулись бы дальше. Однако, к сожалению, должны вернуться к нашему грустному делу и к нашим печальным обязанностям. Итак — вы абсолютно убеждены, что сэр Гордон до последней минуты не проявлял никакого желания совершить самоубийство? Он не был склонен, ну, скажем, к внезапным приступам депрессии? Разочарования? Он никогда не говорил с вами в пессимистических тонах о жизни, о людях или о своей работе? Ну, словом, вы понимаете, что я имею в виду.
— Да, сэр, я понимаю. — Рютт на секунду задумался. — Нет, сэр. Никогда. Напротив — сэр Гордон всегда производил на меня впечатление человека, который даже в моменты наивысшей усталости способен сохранять желание и волю к работе. Он был очень доволен своими последними достижениями и явно с подлинной радостью отдавал в печать свою книгу. Мне кажется, что отправляясь в Соединенные Штаты с лекцией, которая, по сути, была сокращенным вариантом его книги, он также чувствовал, что его там ждет большой и заслуженный успех. И хотя сэр Гордон в определенном смысле был специалистом в совершенно иной области — в экономике, — можно смело сказать, что те энтомологические исследования, которые он провел, уже в ближайшее время принесли бы ему мировую славу. Впрочем, он и так был одним из наиболее известных исследователей жизни ночных бабочек. Но энтомология — это такая наука, джентльмены, что многие выдающиеся ученые в этой области рекрутировались и рекрутируются из людей очень разных профессий. Наибольших достижений в знаниях о бабочках, пауках, пчелах и муравьях добились ученые, которые не были профессиональными зоологами.
— Да-да, понятно. А как, по-вашему: у сэра Гордона могла быть какая-нибудь причина для самоубийства?
— Причина, сэр?
— Да, то есть, не знаете ли вы о чем-нибудь, что могло бы подтолкнуть сэра Гордона к самоубийству, если бы он, скажем, совершенно неожиданно узнал об этом? — При этих словах Джо неподвижным взглядом всматривался в лицо молодого человека. Он заметил, что на лбу у Рютта появились маленькие капельки пота.
— Нет. Я не понимаю, сэр, о чем вы.
— Ну, может, будет проще, если скажу вам, что рядом с телом мы нашли письмо, в котором сэр Гордон утверждает, что он прощается с жизнью, чтобы дать возможность любимой им женщине жить с мужчиной, которого она, в свою очередь, любит. Прошу извинить меня за этот вопрос, но как человек, практически не расстающийся с Бедфордами, вы, быть может, имели возможность, которая позволила бы вам сказать, мог ли сэр Гордон написать такое письмо.
— Он… он это написал?. — прошептал Роберт Рютт и вдруг закрыл лицо руками. Но тут же выпрямился и опустил руки на колени. Джо заметил на его лице следы двух слезинок, которых молодой ученый не собирался скрывать. — Это ужасно, — прошептал он. — Нет, это невозможно. Он… он не относился к людям, которые могли бы уйти с чьего-то пути. Скорее я подозреваю, что он мог бы убить такого человека и свою жену. Но… но. — он развел руками и прошептал совсем тихо: — Нет, это ужасно.
— Я спрашивал вас, не заметили ли вы чего-то, что могло бы послужить оправданием такого письма?
— Кто? Я? — Рютт громко проглотил слюну. — Я? Нет, нет. — Потом вдруг повысил голос: — Нет, ну откуда я! Я всего лишь его секретарь. Если бы даже и что такое, я не смел бы даже видеть, но миссис Сильвия. Она вне всяких подозрений. Сэр Гордон окружал ее таким глубоким уважением. Нет-нет, точно нет.
— Ну хорошо, — вздохнул Алекс. — И вы напрасно так нервничаете. Вы ведь взрослый мужчина, а мы в данную минуту занимаемся расследованием, и нам нужна помощь, которую могут уделить люди, хорошо знающие и самого покойного, и отношения, которые царили в его окружении.
— Да, сэр, конечно, — прошептал Рютт и выпрямился на стуле, как школьник, которому сделали замечание. Но несмотря на видимые усилия, его глаза избегали встречи со взглядом Алекса, а пальцы сплетались и расплетались в неустанном, бессмысленном усилии.
— Возвращаясь к тому, что вы говорили ранее, — сказал Джо непринужденно, — такие собрания в шесть часов утра, после того как работа продолжалась до двух или трех ночи, я думаю не относились к обычному образу жизни и работы сэра Гордона?
— Что? А, да… скорее к обычному. Он всегда работал по ночам, когда было много работы, а обычно ее было очень много, потому что он ставил перед собой все более сложные задачи. Я привык к этому, хотя сначала и ощущал недосыпание. С другой стороны, потом обычно наступали периоды, когда я не был ему нужен, и тогда мог отсыпаться сколько угодно. Сэр Гордон не относился к людям, которые не замечают своих сотрудников.
— Значит, это смещение утренней работы на час не удивило вас сегодня в два часа ночи?
— Нет. Я работал до трех, закончил корректуру, поставил будильник на без четверти шесть, а когда проснулся, принял душ и спустился вниз.
Он вздрогнул.
— И обнаружили сэра Гордона мертвым, да?
— Да, сэр.
— И который тогда был час?
— Ровно шесть, сэр, минута в минуту. Сэр Гордон очень любил пунктуальность, и мы все приспосабливались к этому.
Алекс понимающе покивал головой. Он закурил, а потом, как бы между прочим, спросил:
— Вы упоминали, что сэр Гордон сначала условился с вами на семь утра, а затем перенес эту встречу на шесть. В каких обстоятельствах он договаривался с вами о встрече на семь?
— Я не понимаю, сэр?
— Ну, просто: когда он это вам сказал?
— Когда?.. Сейчас. А, за ужином. Мы все сидели за столом во время ужина, то есть: обе миссис Гордон, сэр Гордон, мистер Сирил и я. Вот тогда сэр Гордон и сказал: «Роберт, будьте готовы к тому, что ровно в семь утра я буду ждать вас в своем кабинете. Разумеется, я верю, что вы принесете готовую корректуру.» Я ответил, что, конечно, принесу, и немедленно после ужина сел за работу.
— И поэтому вы не ловили в тот вечер бабочек вместе с сэром Гордоном и его братом?
— Да, сэр, именно поэтому.
— А когда сэр Гордон поменял свое решение?
— Тогда, когда примерно без четверти два я пошел к ним в сад. Хотел спросить сэра Гордона, принести ему рукопись сразу после окончания корректуры или прийти с ней в семь. Но оказалось, что сэр Гордон собирается еще поработать над своим докладом, и поэтому договорился с нами на шесть, чтобы у него осталось больше времени на другие дела. После встречи я должен был отвезти рукопись книги издателю. Позже, когда мы вместе с мистером Сирилом поднимались по лестнице, он напомнил нам об этом еще раз. И это были последние слова, которые я от него услышал.
— При свидетеле?
— Не понимаю, сэр.
— Меня интересует, — терпеливо объяснил Алекс, — сказал ли сэр Гордон в присутствии какого-либо свидетеля о том, что ждет вас в шесть?
— Да, конечно. Мистер Сирил Бедфорд присутствовал при этом.
— И вы убеждены, что он помнит эти слова?
— Да. Ведь они и его тоже касались.
— Понимаю. И еще одно: мы обратили внимание на то, что в эту портативную пишущую машинку «Ундервуд» недавно поставили новую ленту. Не знаете ли вы, кто это сделал и когда?
— Знаю, сэр. Это я поставил новую ленту.
— Когда?
— В субботу утром. Я приехал раньше сэра Гордона и миссис Сильвии. В мои обязанности входила также подготовка рабочего места: пишущая машинка, карандаши, чернила, бумага, ну, все эти дела. Когда я приехал, то обнаружил, что лента уже изношена, и послал горничную за новой. Тут недалеко есть магазин с канцелярскими принадлежностями.
— А после замены вы или сэр Гордон писали на этой машинке?
— Я — нет. А сэр Гордон… пожалуй, тоже нет, хотя, конечно, я не могу за это ручаться. Он привез готовую машинопись своего доклада и работал только над стилистическими правками и возможным внесением новой информации. Он обычно вписывал это ручкой в машинопись. А у меня была машинопись его книги, и я работал над ее корректурой, проверяя соответствие данных и тому подобное. Никто из нас не пользовался машинкой.
— Понимаю. А как вы попали в кабинет сэра Гордона до его приезда? Насколько я помню, горничная сказала нам, что кабинет сэра Гордона обычно заперт на ключ во время его отсутствия.
— Да. Сэр Гордон дал мне ключ, когда я должен был ехать сюда. Горничная обязана убрать там до его приезда, а кроме того, как уже говорил, я должен приготовить кабинет к работе.
— Да-да, ясно. — Алекс покивал головой. — Сколько вам лет?
Рютт был так ошарашен неожиданностью этого вопроса, что в первую секунду не мог ответить.
— Я не понял, сэр?
— Но мой вопрос является одним из простейших вопросов в мире. Я спросил, сколько вам лет.
— Двадцать восемь, сэр.
— Так я и предполагал. А сэру Гордону было, кажется, пятьдесят восемь?
— Да, сэр. Но я не понимаю.
— Вы не понимаете очень и очень многих вещей, мистер Рютт. — Джо покачал головой. — А ведь вы с отличием окончили высшее учебное заведение. И казалось бы, что. Впрочем, не будем об этом. Пока что мы вас благодарим.
Рютт встал.
Джо тоже поднялся со стула.
— Ах да, еще одна мелочь, — он шлепнул себя по лбу, как человек, вспомнивший о чем-то. — Вы можете на минутку пройти в кабинет покойного? — Движением руки он указал молодому человеку на дверь, соединяющую столовую с кабинетом сэра Гордона. Джо пошел первым и открыл дверь. Рютт, идущий следом, остановился на пороге.
Паркер закрыл блокнот, в котором до сих пор делал какие-то записи, встал и тоже подошел к ним.
Джо приблизился к столу и, указывая на пробирки, вынутые из сумки, спросил Рютта:
— Скажите, — это те самые бабочки, которые профессор поймал вчера?
Рютт медленно подошел, бросая испуганные взгляды в направлении письменного стола, за которым сейчас никто уже не сидел, и склонился над пробирками.
— Наверно, да. — он по очереди осмотрел пробирки. — Да… Здесь четыре бабочки Atropos. А сэр Гордон говорил, что именно столько он поймал в эту ночь. Он сказал, что это исключительная удача, и пожалуй, был прав, потому что это редко случается в одном месте за одну ночь. Большего я не могу сказать, потому что не ловил с ними вчера. Мистер Сирил, наверно, лучше вам все расскажет, ведь он там присутствовал.
— Да, — кивнул Джо. — И еще последний маленький вопрос: не подходили ли вы в последнее время вот к этому окну?
— В каком смысле, сэр?
— Я спрашиваю, — терпеливо вздохнул Джо, — не приближались ли вы к этому окну сегодня утром, когда обнаружили здесь сэра Гордона? Вам ведь могло показаться, что он потерял сознание, и вы могли открыть окно, чтобы впустить сюда больше свежего воздуха? Я имею в виду такого рода действия.
— Нет, сэр, я не подходил к окну. Точно нет. Просто мне это не пришло в голову. Может, потому, что мы никогда не открывали окон в присутствии сэра Гордона. У него было воспаление суставов и ревматические изменения в костях, а поэтому сквозняк был для него просто убийственным. Во время приступов он так сильно страдал, что, боясь их, одевался намного теплее, чем это допускала температура, и строго следил, чтобы в доме не было сквозняков. У него сложился комплекс по этому поводу, если можно так выразиться.
— Ну что ж, спасибо вам еще раз. — Джо внимательно посмотрел на него. — Вы сообщили нам ряд ценных сведений. Надеюсь, что рассказали нам все, что знаете, отвечая на наши вопросы? Вы ведь знаете, что утаивание от лиц, ведущих расследование, каких-либо фактов, могущих способствовать установлению истины, является преступлением, не так ли?
— Да, сэр. — прошептал Рютт. — Я догадываюсь, что так должно быть. — он отвел в сторону взгляд, избегая встречи с настойчивым взглядом Алекса. — Я… я уже могу уйти?
— Да, конечно, конечно.
Джо еще некоторое время смотрел на закрытую дверь, за которой исчез Рютт, потом медленно повернулся к Паркеру.
— И что ты, Бен, думаешь об этом красивом молодом человеке?
— Думаю, что он действительно красив внешне. Это правда. — Паркер повернулся в сторону двери в столовую и открыл ее. — Но я также думаю, что он не сказал нам всего, что знает. Он что-то скрывает, Джо, и если бы не то, что я не хотел тебя прерывать, а также не то, что, полагаю, ты отпустил его лишь затем, чтобы он «дозрел» в одиночестве, я бы не дал ему так легко выкрутиться этими любезными «да, сэр, нет, сэр, не понимаю, сэр». Но, впрочем, он у нас под рукой, и думаю, что после того, как мы побеседуем с остальными домочадцами, стоит еще раз к нему вернуться.
— И я так же думаю. — Алекс вошел в столовую и сел за стол. — Что теперь, Бен?
Но прежде чем Паркер успел ответить, раздался стук в дверь, и сержант Джонс появился на пороге, держа в руке длинный, узкий запечатанный конверт, явно официальный.
— Пакет из Скотленд-Ярда, сэр. Водитель сказал, сэр, что вы ему сказали, сэр, чтобы он вам сразу сказал, как только придут результаты отпечатков пальцев на том ящике с бабочками и этой головке, вырезанной из фотографии. Так вот, они еще не пришли.
— Хорошо. — Паркер кивнул, взял конверт и подошел с ним к столу. Джонс бесшумно отступил на свой пост, тихонько закрыв за собой дверь.
— А тут что такое? — с любопытством наклонился Алекс через стол.
Паркер распечатал конверт.
— Когда я только сюда прибыл, сразу же передал в центр имена всех домочадцев и убитого. Хотел знать, есть ли в наших архивах что-нибудь интересное о ком-то из этих людей. Они ведь там собирают данные о сотнях тысяч людей, и всегда есть шанс, что это может помочь в. — он не закончил предложения, пробежал глазами лист бумаги, приколотый к другому, меньшему конверту, который находился внутри большого, и протянул этот лист Алексу.
Алекс прочел:
По вашему запросу архив сообщает данные на:
1. Сэр Гордон Бедфорд — никаких конфликтов с законом и никакого контакта с каким-либо делом, которое рассматривалось судом или находилось в процессе расследования, никогда не имел.
2. Сильвия Бедфорд — также нет.
3. Джудит Бедфорд — также нет.
4. Агнес Уайт — также нет.
5. Роберт Рютт — также нет.
6. Сирил Бедфорд — приложены копии из его дела.
Прежде чем Алекс успел дочитать этот список до конца, Паркер распечатал меньший конверт. Он вынул из него несколько листов, густо покрытых машинописным текстом, и положил их перед собой.
— Слушай, — сказал он минуту спустя, — слушай внимательно, потому что это интересно.
— Ну и что там такого? — заглянул ему через плечо Алекс. — Может, им удастся кратко объяснить нам, что мистер Сирил Бедфорд убил своего брата, и тогда, наконец, я смогу спокойно вернуться в мою уютную, тихую, теплую квартиру и… уснуть… Этот кофе совсем не помог мне так, как я того хотел.
— Нет, ты только послушай. — Паркер отмахнулся рукой от слов Алекса. — Нет, правда, послушай! Я тебе быстро прочту.
Он начал вполголоса читать.
Джо откинулся на спинку стула, и хотя со стороны могло показаться, что он и в самом деле задремал, ни одно слово не ускользнуло из его напряженного внимания.