— Надо же… Видали?! Наш сад почтили визитом рябчики! Один другого краше!

— Это хорошо… Ибо прожорливы…

— Какой вы, Семён Семёныч, прагматик, нет в вас романтизма, идеализации действительности и мечтательной созерцательности…

— Да откуда ж их взять, душенька! А вы, я так вижу, опять со словарём?..

— Ну, а чем ещё заняться об эту пору в нашей глуши?

— Да заложите страницу, поглядите, наконец, в окошко подольше!

Ветер сдувал с виноградной лозы сугробы, в которых прятались рябчики — гладкие, справные птички, пёрышко к пёрышку, в известных местах красно раскрашены, по-большей же части скромны и бледны, — для порядку и сохранности. Судя по изрытому снегу, прежде хлопотали рябчики подле кустов калины и орешника, но дёрнули крылышком в сторону рябины, вострым носиком указали на боярышник, а отдохнуть присели под сень сплетённой виноградом беседки. Зима почти сошла на нет, и по чести, — ягод осталось немного, да покуда они есть.

И как почали рябчики крушит-ломать, трясти-выколачивать грузные гроздья. Ягоды — брызгами в стороны, чужое не жаль. Сперва оно лёгко всё глоталось, после с натугой, а под конец уж и через силу. Ну как уберечься от неумеренности чревоугодия, коль такая пирушка-заварушка приключилась!

А ведь жили себе, не гадали-не чаяли, что вырос рядом с лесом садочек — деревья в рядочек. И дальше б не знали про то, не ведали, коли б поползень, что нёс в подарок супруге веточку, её не обронил. Увидали рябчики ягодки, раскиданные на снегу, подобрали — покушали, поползня подслушали, и ну полетели за ним следом. Куда он, туда они, так до сада и добрались.

Видят — сбоку сада сердится понарошку дом, скрипит заржавленным морозами порогом, близ дома собачья будка с сугробом на цепи, на ней крючок, на крючке шерсти клочок. Собачьи следы на крылечке, а сама она у печки, слышит птичий гомон, ухмыляется, собакой хвост виляется, разговором — язык… В доме чихнули громко, будто кто в ладоши хлопнул. Напугались рябчики, попадали в сугроб и пропали, словно и не было их в саду.

— Семён Семёныч… Что ж вы так неаккуратно чихаете! Прогнали рябчиков, знать теперь ваш черёд обирать с винограда прошлое!

— Ну, мой так мой, — Не стал спорить Семён Семёныч.

Был он не так, чтобы покладист, но больше неглуп. Знал он обычай рябчиков ходить тайком и хорониться под снегом. Так что, уж коли добрался который рябчик до сада, не уйдёт, покуда всю до последней ягодки не скушает. Снегу-то вон сколько навалило, милое дело…