Джейк когда-то был Оливером. Ну, одним из Оливеров.

В глубине души он это знал. Однако уже давно называл себя Джейком – Джейк вот уже на протяжении шести лет, Джейк во всех ветвящихся временны́х линиях и вселенных, Джейк для каждого Оливера, которого встречал. Джейк и только Джейк: он не просто принял это имя, он создал для себя новую личность. В каждом мире, куда он попадал, Джейк немного подстраивался, чтобы произвести впечатление именно на здешнего Оливера: он выреза́л из себя ключ, подходивший к замочной скважине в сердце каждого Оливера.

Во многих смыслах он уже не был Оливером.

Оливер был кем-то другим.

Оливер был мальчиком со шрамами от ремня на спине.

Мальчиком со сломанной ногой, с синяками от любимых книг, у чьей матери была сломана челюсть, потом срощена – и перестала работать.

Оливер умер в угольной шахте.

И там же родился Джейк.

Тот самый Джейк, который сейчас стоял и смотрел, как старый козел расхаживает в тесном пространстве за старым обтрепанным диваном.

– Джейк. Джейк! Знаешь, он приходил снова, – сказал Джед. – Ко мне домой.

– Угу. – Джейк скривил верхнюю губу в презрительной усмешке. – О, Джед, проходи, чувствуй себя как дома.

Старый придурок заявился всего несколько минут назад, заколотил в дверь, требуя, чтобы его впустили. Возможно, до этого он плакал, поскольку глаза у него раскраснелись и опухли. А может, это просто последствия похмелья; определенно, кислая клоачная вонь перегара висела вокруг него ядовитыми миазмами. Вид у Джеда был как у растоптанного и засохшего дерьма. Кожа бледная и сморщенная. Волосы торчат во все стороны, словно он напрочь забыл о существовании такой штуки, как расческа. Ногти обкусаны до кровавых заусенцев. Какое-то время Джейк раздраженно смотрел, как Джед расхаживал взад и вперед, наконец не выдержал и резко приказал:

– Да сядь же наконец, твою мать!

– О. А. – Джед ошалело огляделся по сторонам, словно только сейчас осознав, где находится. – Конечно, конечно.

Он присел на подлокотник кресла.

– Итак, кто именно приходил к тебе домой? – спросил Джейк.

– Полицейский. Э… Нет, не полицейский. Друг Нейта, из Охоты и рыболовства. Фигероа или как там его? Алекс? Нет, Аксель.

– Ну и что?

– А то. Он… продолжает разнюхивать, что к чему, Джейк. Считает, что я имею какое-то отношение к исчезновению Нейта!

– Ты действительно имеешь к этому отношение. – Джейк пожал плечами.

– Но он не должен этого знать!

– Если честно, кому какое до этого дело? Если этот Фигероа догадается, значит, догадается. Может, отправит тебя за решетку, а может, и не отправит. Может, ты возьмешь пистолет, который я тебе дал, и пристрелишь его. Может, он пристрелит тебя. – Джейк ухмыльнулся. – А может, ты сам застрелишься.

– Мрачные у тебя шутки, парень. Очень мрачные.

– Мрачные шутки?.. Ладно, скоро все закончится. Все Абсолютно все.

– Это ведь не означает… не означает, что я чудовище!..

Старик шатался. На краю пропасти. Очень опасная ситуация. Он мог все испортить. Пока все шло хорошо – да, демон недоволен, он хочет, чтобы все делалось прямо сейчас, делалось быстро, однако Джейку удалось уговорить зверя проявить терпение. Но, по большому счету, все шло настолько хорошо, как только можно было ожидать, особенно если учесть, насколько сложным было положение в этом раунде. Так что если допустить, чтобы все развалилось на части из-за этой пуганой клячи, это станет самой настоящей трагедией, черт побери.

«Твою мать!» – нетерпеливо подумал Джейк. Мелькнула мысль просто крутануть запястьем и извлечь лезвие или «пушку» из Промежутка и перерезать старому козлу глотку или вышибить мозги. Слишком рискованно. К тому же кровь и все такое, замучаешься отмывать… Нет уж, спасибо. Проблем и без того хватает.

За шесть лет Джейк научился весьма неплохо манипулировать людьми. В некоторых вселенных приходилось разбираться с ситуацией в одиночку, но значительно чаще он сколачивал команду, команду из людей слабых, чья ущербность делала их уязвимыми, что при правильном подходе, под нажимом, превращало их в невероятно преданных.

Пришла пора нажать кнопки.

В отношении Джеда это просто.

– Ты не чудовище, – сказал Джейк. Он положил руку старику на плечо, подбадривая его. Потом надел маску другого Джейка: голос мягче, лицо добрее, ту самую, которая была на нем, когда он еще в самом начале убеждал Джеда помочь ему. Когда показал ему, что можно сделать, используя магию Книги несчастных случаев. – Однако ты все-таки был чудовищем, не так ли? Ревущим и бушующим. Его разбудило в тебе пьянство. Ты терял рассудок. Становился сам не свой. Виски заставил тебя сесть в машину и завести двигатель, хотя ты знал, что с тобой твоя семья. Твои жена и дочь погибли в ту ночь, но это еще не конец. Митци и Зельда по-прежнему где-то там, Джед. Если мы все сделаем как надо, если ты будешь держаться и слушаться меня, они вернутся. Ты снова увидишь своих близких – и в следующий раз сделаешь все правильно. Потому что станешь лучше, чем был прежде. Точно?

Джед молчал.

«Нож. “Пушка”. Убей его!»

– Точно? – снова спросил Джейк, уже более настойчиво. – Что нам нужно сделать, чтобы что-то исправить? А, Джед? Когда мы что-то чиним, мы…

Он подождал, когда старик закончит за него фразу.

– Сначала мы это ломаем, – наконец сказал Джед. – Ну конечно. Просто я… Мы уже близко, да? – Прежде чем Джейк успел ответить, старик продолжал: – Теперь, когда мы устранили Нейта с дороги, все пойдет быстрее, ты сможешь просто забрать мальчишку, отвести его в парк и…

– Нет!

Это слово прозвучало словно свыше, как будто это был глас бога. Слово, пронизанное стальной арматурой. Книга несчастных случаев лежала на кофейном столике, и она сдвинулась с места, когда Джейк произнес это слово – «Нет!». Нетерпение книги отозвалось зудом у него в костях. Джед с опаской уставился на нее.

– Я же тебе говорил, – продолжал Джейк, – мы делаем это в том темпе, в каком я скажу. В этой свече длинный фитиль, и он горит так, как горит. Уговор есть уговор. Я должен дать Оливеру шанс. Шанс поступить правильно. Ты это знал, соглашаясь мне помочь. Этот Оливер… я очень хорошо к нему отношусь.

Он надеялся на то, что после исчезновения отца Оливер сорвется. Мальчишка очень уязвим. Беззащитен. Джейк покрутил у него перед носом обещанием магии, и теперь Оливеру нужно было просто протянуть руку и схватить ее.

Однако Джейк вынужден был признать: этот Оливер не похож на всех остальных. Он понятия не имел, будет ли мальчишка вести себя так, как он надеялся. То, что происходило сейчас, совершенно не было похоже на другие временны́е линии. Все Нейты неизменно были полным дерьмом. Все до одного неудачники, каждый в своем роде: пьяница, наркоман, домашний тиран. Твою мать, в половине случаев их уже не было в живых или они куда-то смылись, предоставив Оливеров собственной судьбе. Но здешний Нейт был не таким. Джейк постарался убедить себя в том, что это была лишь тщательно состряпанная иллюзия: Нейт, тот, которого он вверг в пучину, практически наверняка был таким же чудовищем, как и все остальные. Просто крепче закрывал крышку. Может, серийный насильник, или серийный убийца, или еще что-нибудь. Не могло и речи быть о том, чтобы этот Нейт выпал из общего ряда. Джейк отказывался верить, что человек, испытавший то, с чем пришлось столкнуться Нейту – насилие со стороны родного отца, – способен после всего этого остаться нормальным. Насилие порождает насилие. Ненависть порождает ненависть, боль порождает боль. Таков порядок вещей. Этому Джейка научил Элай – Элигос[90] – Вассаго. Показал ему тогда, в шахте.

Что касается великого множества Мэдди, здешняя также другая. Она кажется сильнее. Остальные Мэдди по большей части зависели от таблеток и вина. Эгоистичные стервы, забравшиеся так глубоко в свою задницу, что буквально умирали там. Одни постоянно находились в такой глубокой депрессии, что весь день валялись в кровати, бросив семью, словно та улетела куда-то далеко и не вернулась. Другие «растворились в искусстве» – именно в кавычках, – забросив семью, разъезжали по свету в поисках вдохновения, никогда не появляясь дома, не заботясь о близких, не имея понятия о том, как дела дома. Никого из них семья не интересовала.

За исключением этой Мэдди.

Что же касается Оливеров…

О-хо-хо!

Все они были особенными.

И у каждого имелся свой способ отличаться от других. Каждый был неповторим, как снежинка.

И все они так же легко таяли. Немного тепла, немного давления…

Оливер-33 умел мысленно разговаривать с животными. Он сошел с ума, разучился говорить с людьми и в конечном счете сам превратился в дикого зверя.

Оливер-42 был самовлюбленным эгоистом, художником, как и его мать, утверждавшим, что постоянно «погружен в глубокие размышления», и, разумеется, при этом любил отрывать крылья бабочкам и головы белкам, а затем неизбежно пристрастился срывать платья с сопротивляющихся девочек и трусы с одурманенных наркотиками мальчиков.

Оливера-71 сокрушила депрессия, порожденная насилием со стороны родного отца. Джейк хорошо его понимал. Слишком хорошо. Это было легко. Когда тот Оливер находился в самом мрачном настроении, он мог передвигать предметы усилием мысли, – и только тогда. Джейк решил, что нужно пустить такое в дело. Воспользовавшись мрачным настроением Оливера, он смог заставить его раздавить отца холодильником. И дальше уже не составило никакого труда показать Оливеру путь вперед. Все разрушить. Все починить.

Оливер-98, предпоследний, оказался упрямым. На него было потрачено много, очень много времени, и посему сейчас Джейк проявлял такое нетерпение – тот Оливер был самым настоящим зверем. Нейт-98 никогда не бил своего сына, ни кулаками, ни какими-либо предметами, нет, но он постоянно поносил его. Оскорблял и унижал при первой возможности. Однако это не раздавило мальчишку, словно букашку; наоборот, укрепило, и он нарастил стену мускулатуры, окружившую пустую, мстительную сердцевину – и вот однажды этот Оливер решил забить отца до смерти голыми руками. Он был физически одаренным, сильнее всех своих одноклассников, и ох каким непокорным! Даже по отношению к Джейку. Потребовалось много усилий, чтобы наконец привести Оливера-98 на поле камней.

Однако в конце концов это случилось.

И вот теперь Джейк вынужден был иметь дело с этим Оливером. Девяносто девятым.

Последним.

Все костяшки домино упали, за исключением последней, все они навалились на нее – и это оказывало слишком большое давление на вселенную. Пучина водоворота разрасталась, начиная просачиваться сквозь утончающиеся стенки, порождая хаос. Это усиливало давление и на Джейка, заставляя его доделать дело, довести уже до конца, твою мать. Однако с девяносто восьмым он поступил совершенно правильно и сейчас не собирался идти кратчайшим путем. У него свои правила. Свои принципы.

– Нейт мертв? – спросил Джед.

– Нет. Не знаю.

– Я рад, – отрешенным тоном промолвил старик. – Но зачем? Зачем оставлять его в живых?

– Не хотел возиться с трупом. – «И еще демон хотел что-то показать Нейту». Что именно, Джейк не знал. Впрочем, ему не было до этого никакого дела. Он не собирался вникать во все детали замысла этого создания. У него своя часть работы, и он должен ее выполнить.

– Но… – начал было Джед.

Джейк заставил его умолкнуть движением руки. В ней появилась бутылка виски «Джек Кенни», наполненная темно-янтарной жидкостью. Джейк протянул бутылку Джеду.

– Вот, ты заслужил. Это награда.

– Я… о, я не знаю этой марки. – Джед провел большим пальцем по тисненой этикетке, на которой был изображен мужчина в котелке, плывущий к водопаду в половине бочки. Текст был выдавлен золотистыми буквами.

– Это не отсюда, – сказал Джейк.

– Не отсюда. Ты хочешь сказать…

– Совершенно верно. Бутылка виски из другой реальности, Джед. Единственная, что у меня осталась. Ты держишь в своих руках редчайшую реликвию – бесценный трофей. Можешь выпить всю бутылку. Вкус будет принадлежать тебе одному. А можешь с кем-нибудь поделиться. Мне по хрену. Просто возьми, насладись добычей – и дай мне сделать то, что нужно.

Джед смотрел на бутылку так, как умирающий от голода человек смотрит на куриное крылышко. Джейк не был даже уверен в том, что старик его услышал. Наконец Джед кивнул, но рассеянно.

Стук в дверь прервал размышления Джейка.

Подойдя к окну, он выглянул в щель между досками…

Оливер. Да, да!

Затем Джейк перевел взгляд на Джеда. Нет, нет!

– Чтоб тебя! – прошипел он, ткнув в Джеда пальцем. – Успокой меня, скажи, что ты оставил машину не перед входом.

– Нет! Нет – на этот раз я оставил ее в противоположном конце, как ты и говорил.

– Хорошо. А теперь убирайся отсюда на хрен. Выйдешь сзади. – Трейлер имел две двери, одну сбоку, другую в дальнем конце, за крошечной ванной комнатой. – Не могу допустить, чтобы он увидел тебя здесь. Только не сейчас.

Если у Оливера появились какие-то сомнения…

Кивнув, Джед прижал бутылку виски к груди, словно она была ему дороже погибшей дочери. Что, пожалуй, соответствовало истине.

Ничтожество.

Как только он исчез, Джейк открыл дверь и встретил Оливера с распростертыми объятиями. Приглашая его войти. Снова мелькнули мысли о «пушке» и ноже, однако он тотчас же их растоптал. «Успеется, – подумал Джейк. – Пусть все идет своим чередом».