Когда Оливер, засыпая, закрывал глаза, он видел пустоту. Видел все эти разбитые звезды. И слышал звуки выстрелов, трещащих костей, взрывов, проникнутых отчаянием криков. Вздрогнув, он просыпался, и ему приходилось начинать все заново.

То же самое теперь происходило в школе. Если Оливер слишком долго не моргал, он ощущал головокружение от падения в эту пустоту. На биологии задремал было, и тут снова – грохот выстрела. Просыпаясь, Оливер вскрикнул, и это получилось так громко, что все обернулись, а учительница с укором посмотрела на него.

Дети рассмеялись.

Ну разумеется.

На перемене Оливер вышел в коридор, чтобы набрать в бутылку питьевой воды, и ощутил позади себя чье-то присутствие. Почувствовал резкий запах мачо-парфюма. Оборачиваясь, он уже заранее знал, кого увидит.

Вид у Грэма был ужасный. Длинная щетина украшала подбородок и обширное пространство щек. Пальцы оставались в лангете. А внутри пульсировало ядро боли. Чернее непроглядного мрака. Змей немощи пожирал его, разрастаясь, заполняя собой все.

– Вид у тебя дерьмовый, – презрительно промолвил Грэм.

– У тебя не лучше, – ответил Оливер, и тотчас же в голове ракетой пронеслось: «Напрасно ты ему это сказал» и «Матерь божья, неужели я правда ему это сказал?» Он болтался между двумя чувствами: страхом, что Грэм врежет, и ощущением собственной силы.

«Потому что да пошел ты к такой-то матери, Грэм Лайонз!»

Грэм вздрогнул. Как от затрещины.

– Ах ты мелкое дерьмо! Ты повредил мне палец! И еще смеешь так говорить со мной?

Он надвинулся на Оливера.

Тот упивался уверенностью в себе. Оливер понимал, что, скорее всего, это чувство было лишь временным и, пожалуй, сулило лишь новые неприятности, однако в подсознании звучали слова матери: «На хрен!»

– И что ты намереваешься по этому поводу сделать?

После этих слов Грэм схватил его за руку…

– Эй! – послышался чей-то голос.

Калеб.

Он стоял с телефоном в руке, снимая видео.

– Улыбнись в объектив, приятель. Если хочешь ударить моего друга, если хочешь устроить шоу, то, я тут подумал, почему это не может увидеть весь мир?

Вокруг Калеба стали собираться другие ученики, желающие посмотреть, что происходит.

– Я просто беседую со своим другом Оливером, – пробормотал Грэм.

– Ступай своей дорогой, – сказал Калеб.

– Ты уверен в том, что делаешь?

– А ты уверен в том, что делаешь? Тебя уже отстранили от тренировок, приятель. Нужен билет в один конец из команды – валяй дальше!

После этих слов Грэм сдался. Как Чеширский кот, он растянул рот в огромной ухмылке и растворился в толпе учеников.

Оливер выпустил задержанный вдох.

– Калеб… – выдавил он.

– Привет, Олли.

– Ты на меня не злишься?

– Нет, дружище. – Калеб удивленно поднял брови. – Я не такой. Хотя ты меня здорово обидел на празднике. А что касается твоего приятеля Джейка, то я этому типу не доверял бы.

– Я сам не знаю, можно ли ему доверять. Извини, что не рассказал вам про Алекса и Грэма. Но… Джейк действительно спас меня от них. Я просто думаю, что не нужно судить его слишком поспешно.

– Слушай, дружище, – Калеб закатил глаза, – я тебе не отец, не начальник, это твоя жизнь, не моя. Так что не стану тебя учить. Однако лично мне этот деятель кажется мутным, и я не верю ему ни на йоту. Но ты клевый чувак, и если хочешь с ним общаться, – имеешь полное право. Просто не проси меня присоединяться.

– Хочешь ли ты сказать, что мы с тобой больше не будем тусоваться?

– Ты что, Олли! Ну нет. Мой друг может дружить с тем, с кем не дружу я. Это называется жизнь.

– Потому что мне нужно и дальше встречаться с ним. С Джейком. У меня такое ощущение, будто мы с ним еще не закончили. Понимаешь?

– Не-а. Но это необязательно.

– Я хочу наведаться туда после уроков. К Джейку домой. Кажется, он живет в трейлерном городке. В Эмералд-Эйкерс.

– Классно. – Калеб пожал плечами. – Я тебя подброшу.

– В этом нет необходимости.

– Заткнись, приятель, дай мне сделать, что я хочу. Может, как-нибудь потом купишь мне бургер или подкинешь пару долларов на бензин.

– Договорились! – просиял Оливер.

* * *

Школа находилась к востоку от города, и в тот день после уроков Оливер отправил матери сообщение, что у него внеклассные занятия и он вернется домой с кем-нибудь из товарищей или позвонит ей. Мать ответила: «ОК».

И они с Калебом отправились в лагерь трейлеров, где предположительно жил Джейк.

Эмералд-Эйкерс находился к югу от Квакер-Бридж, в нескольких милях от парка Рэмбл-Рокс. Машина Калеба была самой настоящей развалюхой: двухдверный ядовито-зеленый «Сатурн» с таким большим количеством вмятин и царапин на корпусе, что он напоминал смятую банку из-под пива. Машина накатала уже 247 тысяч миль, и в салоне стоял сильный запах уксуса – как объяснил Калеб, потому что в машине поселились мыши и мать заставила очистить ее от мышиного дерьма, использовав вместо хлорки уксус.

Машина свернула к трейлерам. Покрытие ведущей в лагерь дороги и площадки было испещрено выбоинами; некоторым из них пристало называться кратерами – встречались такого размера, что в них запросто смогла бы провалиться небольшая машина. Трейлеры стояли вперемежку, большие и маленькие; крохотные площадки перед ними представляли собой пестрый ковер всякой всячины: тазы с бельем, разбросанные игрушки, старые плетеные кресла, а также прогоревшие грили, легковые машины без колес на кирпичах, потрепанная непогодой мебель. И, разумеется, кое-где садовые фламинго.

– Очень напоминает гребаный апокалипсис, – пробормотал Калеб. – А я-то считал дерьмовым свой дом!

– Да, если честно, очень грустно.

Внезапно Оливер устыдился того, что нашел это зрелище грустным. Он не имел права судить других – и в то же время это ведь правда было грустно, разве нет? То, что люди вынуждены здесь жить. В таких условиях. В то время как в десяти минутах на машине к северу от лагеря живут в старинных каменных особняках колониальной эпохи и современных коттеджах, имея в собственности многие акры неиспользуемой земли, доставшейся по наследству, а не ошметок жухлой травы размером с три почтовых марки. Оливер почувствовал, что бедность – это боль, и на какое-то мгновение это откровение поразило его ударом кулака в солнечное сплетение. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы совладать с собой.

Они проехали мимо трейлера с кое-как приделанным крыльцом. Перед ним стояла грузная женщина в худи, курящая трубку.

– Эта стерва курит трубку? – удивился Калеб.

– Похоже на то.

Не стеклянную для гашиша – а самую настоящую деревянную трубку с изогнутым лебединой шеей мундштуком. Женщина посасывала ее, с отвращением провожая взглядом проезжающий мимо «Сатурн».

– Ты только посмотри на нее! Наверное, вообразила себя Шерлоком Холмсом. – Калеб понизил голос. – Знаешь, приятель, эти трейлерные лагеря привлекают всяких странных типов.

– Точно.

Где-то по пути они услышали глухое уханье басов, доносящееся из одного из трейлеров.

– Слушай, Олли, какого черта мы здесь делаем? Честное слово, ты правда хочешь снова видеть этого чувака?

– Ну, типа того… – Оливер пожал плечами. Он ничего не рассказал Калебу. Он никому не рассказал о том, что видел тогда в лесу. – Хочу убедиться, что с ним все в порядке. В ту ночь он, можно сказать, сбежал, и…

«И у меня есть к нему кое-какие вопросы».

– Дружище, это, конечно, мило – переживать за этого чувака, но, по-моему, черт возьми, гораздо лучше переживать за него издалека. Ну, вроде «о, я переживаю за этого типа отсюда, где тепло и безопасно». А еще лучше не переживать за некоторых, потому что ну их к такой-то матери, вот так. Ты никому ничего не должен. Пойми же. Слушай, у меня есть старший брат, и знаешь, почему я с ним не разговариваю? Потому что он просто полное дерьмо. Крадет у семьи, разбил отцовский пикап, даже как-то раз полез на отца с кулаками. Да, мы с ним одной крови. Да, нас связывают родственные узы. – Последние слова Калеб заключил выразительным жестом в кавычки. – Однако брат не заслужил моей любви и внимания, поэтому он их не получит.

– Не знал. Насчет твоего брата.

– Ага. Джеймса. Как я уже говорил, он полное дерьмо. Ладно, – снова стал упрашивать Калеб, – поехали отсюда. Как ты смотришь на то, что мы пошлем на хрен все это – ты ведь даже не знаешь, в каком трейлере живет твой Джейк, – и соберемся все вместе, чтобы сыграть в долбаные «Подземелья»?

«Да ведь, – подумал Оливер, но вслух ничего не сказал, – в этих лесах происходит что-то странное, и я ничего не понимаю».

Книга. Пустота. Видения.

И все-таки в чем-то Калеб прав. Быть может, все это полное безумие и ему не следует сближаться с Джейком. Что бы ни произошло той ночью, может, лучше оставить это в прошлом? Когда-нибудь можно будет выложить все в интернет, на какой-нибудь форум вроде «Сбои в матрице», и насладиться лайками, и все будут говорить: «О, это просто безумие!», а кто-то будет утверждать, что он врет, и, пожалуй, ему удастся убедить себя в том, что он правда придумал это. Уже сейчас, всего через несколько дней, Оливер уже сомневался в том, что все произошло на самом деле, а не было какой-то бредовой иллюзией, сотворенной его мозгом в бурю.

Однако прежде, чем он успел сказать Калебу, что им и вправду лучше уехать и сыграть в «Подземелья», Калеб спросил:

– Слушай, а ты знаешь этого чувака?

Проследив за его пальцем, Оливер действительно увидел напротив знакомое лицо. Мужчина вышел из трейлера и направлялся к черному внедорожнику «Лексус».

– Это ведь ваш сосед, так? – продолжал Калеб. – Он был на празднике.

– Кажется, да.

На самом деле Оливер был в этом уверен. Как там его зовут? У мамы есть его книги. Нед… Нет, Джед. Джед Хомаки.

Вид у него был страшный. Пожалуй, такой же, как и у Грэма Лайонза, а то и хуже. Всклокоченные волосы, некислая щетина. Осунувшийся, усталый – под глазами такие отчетливые мешки, что от них всего шаг до синяков.

– Любопытно, а что он здесь делает? – сказал Оливер.

– Эй, смотри!

Когда Джед сел в свой «Лексус» и тронулся, кто-то открыл дверь убогого трейлера, чтобы проводить его взглядом.

– Твой дружок, – сказал Калеб.

– Он не мой…

Оливер даже не потрудился закончить фразу. Потому что Калеб был прав. Это действительно был Джейк. Который стоял в дверях, опираясь на покосившийся столб полуобвалившегося навеса. Джейк проводил взглядом отъехавшую машину Джеда.

– Это он. Гляди. У нашего чувака такой вид, будто он сразился с газонокосилкой, причем верх одержала газонокосилка. Да уж, иногда ты можешь трахнуть медведя, но чаще медведь трахает тебя…

– Калеб, хватит! Да, у Джейка такое упоротое лицо, но он же не виноват. – После чего едва слышно Оливер добавил: – По-моему, это придает ему крутой вид. Как у Зуко из «Аватара»[81].

– Чувак, Зуко – олицетворение зла!

– Нет, Зуко был просто плохим, но стал хорошим.

– Ну хорошо, хорошо, как скажешь… Извини. Не стоит подшучивать, просто… что за хрень с ним стряслась?

– Не знаю. – «Но хочу узнать».

– Ладно, ты хотел с ним поговорить – вот он собственной персоной.

– Хотел.

И Оливер действительно хотел этого. Но сейчас ему стало страшно. Отчасти он испугался того, что Калеб пойдет вместе с ним и услышит, о чем он спросит у Джейка, – или Джейк ничего ему не ответит, потому что Калеб будет рядом. Оливер боялся наломать дров. Все это казалось ему важным. Как будто он стоял на одном пальце ноги на остроконечном горном пике – и любое неверное движение грозило низвержением.

Опять нахлынуло головокружительное ощущение падения…

Но куда он падал? В пустоту.

– Что с тобой? – встревоженно спросил Калеб.

Оливер сделал резкий вдох, возвращаясь к действительности.

– Все в порядке. Да. Все в порядке.

– Отлично, потому что твой дружок идет к нам.

– Что? – «Твою мать!»

И действительно, Джейк подошел к машине. Вопросительно глянул в салон, опустив голову так, чтобы можно не обращать внимания на отблески на стеклах и увидеть, кто внутри. Наконец разглядев сидящих, ухмыльнулся и постучал в окно.

Олли опустил стекло.

– Привет, Джейк, – фальшивым голосом произнес Оливер. Что-то вроде «О, а я тебя и не заметил» или «Вот это встреча». Как та карикатура с собакой в горящем доме: «Все в полном порядке».

– Привет, Олли. Привет, Калеб.

– Привет, – буркнул Калеб.

– Что вы здесь делаете?

– Я просто… э… – Олли с трудом сглотнул комок в горле. – Решил проведать тебя. Узнать, как ты.

– У меня все замечательно. – Джейк оскалил свою акулью пасть, демонстрируя зубы, большие и белые. – Калеб, как поживаешь?

– О, приятель, ты меня знаешь. Лучше всех.

– Лучше всех. Ага. Точно. – Джейк пристально посмотрел на Оливера. – Не хочешь заглянуть ко мне?

– Ну да, конечно.

Оливер и Калеб начали было выходить из машины, но Джейк остановил их.

– А к тебе приглашение не относится, – сказал он Калебу.

– Что? – удивился тот.

– Олли и я – у нас с ним связь. И нам нужно обговорить кое-что важное. А ты будешь лишним.

– Извини, я… – Оливер с мольбой посмотрел на Калеба.

– Приятель, я тебе не такси, черт побери. Ждать не буду.

– Знаю. Я… как-нибудь доеду. Или дойду пешком…

Склонившись к нему, Калеб тихо произнес:

– Олли, чувак, не ходи с ним. И тогда тебе не следовало идти с ним в лес, и сейчас никуда не ходи с ним. Он мне не нравится. Я ему не верю. На мой взгляд, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я тебя слышу, – сказал Джейк, стоящий у открытой двери.

– Знаю, и мне на это насрать. А теперь проваливай!

Оливер положил руку Калебу на плечо, успокаивая его.

– Все будет хорошо.

– Черта с два! Только не говори потом, Олли, что я тебя не предупреждал.

– Спасибо, Калеб.

– Угу.

Оливер одарил друга обнадеживающей улыбкой, лживой. Спокойствия не было и в помине; тревога терзала его подобно людоеду, грызущему кость. Однако он вышел из машины и последовал за Джейком к трейлеру. Калеб резко рванул с места, разбрызгивая колесами асфальтовую крошку. «Сатурн» скрылся из виду.