Неслышимый, незримый,

Склонился я к любимой

Проститься с серебристой истомой сонных рук.

О, их прикосновенье —

И счастье, и мученье:

Сначала душу ранит, потом целит недуг.

7 О веки — чудный глянец,

И влажных губ румянец,

И тени звуков сладких вкруг них витают вновь;

Объят я тишиною,

Но их слова со мною:

«Ни меры, ни пределов не ведает любовь».

13 Наставницы столь нежной

Я ученик прилежный;

Для шалостей сладчайших был этот день рожден

И я, не промедляя,

Вкушу утехи рая,

Хоть залился румянцем рассветный небосклон.