Сразу скажу: я не собирался встречать Рождество в царстве Аида.

Если б я знал, что меня ожидает, я бы притворился больным. И тогда бы мне спокойно удалось избежать полчищ демонов, битвы с титаном и обмана, из-за которого меня и моих друзей чуть было не обрекли на пребывание в вековечном мраке.

Но, увы, мне пришлось тащиться в школу, чтобы сдать экзамен по английской литературе. Именно поэтому в тот день – в последний день первого полугодия – я сидел в аудитории вместе с одноклассниками и пытался закончить свое «я-конечно-не-читал-но-сделаю-вид-будто-читал» сочинение по «Повести о двух городах». И тут вдруг, оглушительно лая, в аудиторию ворвалась миссис О’Лири.

Миссис О’Лири – моя любимая собачка, адская гончая. Это здоровенная черная зверюга размером с «Хаммер», с острыми клыками, мощными когтями и пылающими красными глазами. Обычно эта чудесная псинка живет в Лагере полукровок – нашем лагере для полубогов. Вот почему я страшно удивился, увидев, как она мечется по аудитории, то и дело натыкаясь на рождественские елочки и расшвыривая эльфов Санта-Клауса вместе со всеми остальными рождественскими украшениями.

Все тут же уставились на нее. Я ждал, что мои одноклассники сейчас завопят от страха и бросятся к дверям, но вместо этого они стали смеяться и весело хмыкать. Кое-кто из девчонок даже воскликнул:

– Ой, какая лапочка!

Преподаватель, профессор Скучневский (да-да, это не прозвище, его на самом деле так и зовут), поправил свои очки и нахмурился.

– Так, – сказал он, – чей это пудель?

Я облегченно вздохнул. Слава богам, миссис О’Лири скрыл туман – это такой волшебный занавес, который прячет от людских глаз настоящий облик существ и предметов. Я уже много раз видел, как этот туман искажает реальность, но чтобы миссис О’Лири вдруг превратилась в пуделя? Это уже перебор!

– Это мой пудель, сэр, – сказал я. – Простите! Должно быть, он увязался за мной из дома.

За моей спиной кто-то стал насвистывать песенку «У Мэри был ягненок». В рядах послышался смех.

– Ну хватит уже! – рявкнул профессор Скучневский. – Перси Джексон, вы на экзамене. Я не позволю, чтобы какие-то пудели…

– ГАВ! – лай миссис О’Лири сотряс всю аудиторию.

Она повиляла хвостом, опрокинув еще парочку эльфов. А потом села прямо передо мной и посмотрела так, будто куда-то меня звала.

– Я выведу ее на улицу, профессор Скучневский, – сказал я. – Я уже закончил сочинение.

Свернув свой листок, я подскочил к кафедре. Миссис О’Лири бросилась к дверям, и я вскоре последовал за ней, а мои одноклассники громко хохотали и кричали мне вслед:

– Пока, заводчик пуделей!

Миссис О’Лири мчалась на восток, к реке по восемьдесят первой улице.

– Стой! – кричал я. – Куда ты так летишь?

Пешеходы удивленно посматривали на нас, но в конце концов мальчик, бегущий за своим пуделем, не такое уж странное зрелище в Нью-Йорке.

Миссис О’Лири неслась далеко впереди. Время от времени она поворачивала огромную голову и коротко лаяла, будто бы говоря: «Ну давай же, тормоз!» Собака промчалась три квартала на север и оказалась прямо перед парком Карла Шурца. Когда я добрался до него, миссис О’Лири уже перепрыгнула через забор и скрылась в запорошенных снегом кустах.

– Нет, это уже слишком! – жалобно воскликнул я.

Я не успел взять в школе свое пальто и потому уже изрядно замерз. Но что делать? Перемахнув через забор, я тоже нырнул в заснеженные заросли.

Вскоре я выбрался на полянку с замерзшей травой, окруженную со всех сторон голыми деревьями. Миссис О’Лири бегала туда-сюда, непрерывно принюхиваясь и изо всех сил размахивая хвостом. Я не заметил ничего необычного. Впереди виднелись серые воды Ист-Ривер. Белый дымок поднимался над крышами Квинса. А за мной высился притихший от холода Верхний Ист-Сайд.

Непонятно почему я вдруг ощутил, как волосы встают дыбом у меня на затылке. Я вытащил свою ручку и снял колпачок. Ручка тут же превратилась в настоящий бронзовый меч, который носил гордое название «Стремнина». Острый клинок блеснул в тусклом зимнем свете.

Миссис О’Лири подняла голову и повела носом в воздухе.

– Что такое, девочка? – прошептал я.

Тут кусты задрожали, и из них выскочила золотая лань. В смысле, не золотистая, не желтоватая, а именно золотая! Казалось, ее шкура и рога отлиты из золота высочайшей пробы. Она блестела так ярко, что больно было смотреть на нее. Я никогда еще не видел такой красоты!

Миссис О’Лири жадно облизнулась – так, будто думала: «Ух ты! Вкусные котлетки из лани!» Кусты снова задрожали, и на полянку выскочила девчонка в теплой куртке с капюшоном, сжимая в руках лук с натянутой тетивой.

Я поднял меч. Девчонка нацелила на меня свой лук, но тут же застыла на месте.

– Перси? – Она откинула назад серебристый капюшон.

В прошлый раз, когда я ее видел, ее черные волосы были немного короче, но я все равно узнал эти ясные голубые глаза и серебряную диадему, которую она носила, как главная охотница Артемиды.

– Талия! – воскликнул я. – Что ты тут делаешь?

– Пытаюсь поймать золотую лань, – ответила она так, будто это было очевидно. – Это священное животное Артемиды. Я решила, что это особый знак. И, ну… – она взволнованно кивнула на миссис О’Лири. – Ты лучше скажи, что она тут делает?

– А, это моя собачка. Фу, миссис О’Лири!

Миссис О’Лири весьма настойчиво и даже слегка нахально обнюхивала лань. Возмутившись, та ударила гончую рогами по носу. Вскоре обе принялись играть в очень странную игру – «бег с препятствиями вокруг поляны».

– Перси… – Талия нахмурилась. – Это все не просто так. Мы ведь не случайно оказались с тобой в одном и том же месте в одно и то же время!

Она была права. У полукровок не бывает случайностей. Талия – мой друг, но мы не виделись уже больше года и вот вдруг оказались вместе посреди парка!

– Кажется, с нами играют какие-то боги, – предположил я.

– Возможно.

– А я все-таки рад тебя видеть.

Она грустно усмехнулась.

– Ага. Если удастся выбраться отсюда целыми и невредимыми, я куплю тебе чизбургер. Как дела у Аннабет?

Я не успел ответить. Солнце вдруг скрылось за тучей. Золотая лань задрожала и растворилась в воздухе, а миссис О’Лири продолжала лаять на груду сухих листьев.

Я вскинул меч. Талия подняла лук. Мы инстинктивно встали спиной к спине. Черная туча повисла прямо над поляной, и из нее вывалился мальчик – так, будто его с силой толкнули в спину. Мальчик приземлился на траву, но удержался на ногах.

– Ой! – пробормотал он и отряхнул свою пилотную куртку.

Это был паренек лет двенадцати, с черными волосами, в темных джинсах, черной футболке и с серебряным кольцом в виде черепа на правой руке. На боку у него висел меч.

– Нико? – воскликнул я.

Талия широко раскрыла глаза:

– Младший брат Бьянки?

Нико нахмурился. Вряд ли ему сильно понравилось, что его назвали младшим братом Бьянки. Его сестра, охотница Артемиды, погибла несколько лет назад, и ему все еще было больно, когда ее упоминали.

– Зачем вы меня сюда притащили? – проворчал он. – Только что я был на кладбище в Новом Орлеане. И вдруг – бах, и я уже здесь. Это же Нью-Йорк, да? Что, во имя Аида, я забыл в Нью-Йорке?

– Мы тебя сюда не притаскивали, – заверил я его. – Нас самих… – у меня по спине пробежал холодок, – нас всех сюда притащили. Всех троих.

– О чем это ты? – спросил Нико.

– Мы – дети трех главных богов, – объяснил я. – Зевса, Посейдона и Аида.

Талия глубоко вздохнула.

– Пророчество. Ты думаешь, Кронос…

Она не закончила свою мысль. Мы все знали об этом зловещем пророчестве: грядет война между Титанами и богами, и тому ребенку одного из главных богов, которому исполнится шестнадцать, придется принять решение, которое спасет или уничтожит весь мир. То есть одному из нас. Последние пару лет Кронос, глава Титанов, то и дело пытался вовлечь в свои хитрые игры каждого из нас. И вот теперь… может быть, это он собрал нас всех вместе?

Внезапно у нас под ногами затряслась земля. Нико вытащил меч из ножен – его черный клинок был выкован из стигийского железа. Миссис О’Лири отпрыгнула назад и залилась лаем.

Я понял, что она пытается предупредить меня, но было уже слишком поздно.

Земля под нами разверзлась, и мы все – Талия, Нико и я – ухнули во тьму.

Я думал, мы будем падать целую вечность, ну или по крайней мере достаточно долго, так что, когда наконец достигнем дна, из нас, полукровок, получится лепешка. Однако очень скоро мы все – я, Талия и Нико – уже стояли в каком-то саду и продолжали вопить от ужаса. Я ощутил себя полным идиотом.

– Где это… куда мы попали? – спросила Талия.

В саду царил полумрак. Тускло поблескивали серебристые цветы, и их слабый свет отражался от огромных драгоценных камней, которыми были выложены клумбы: бриллиантов, сапфиров, рубинов – размером с футбольный мяч. Над нашими головами высились деревья, увешанные ароматными фруктами и оранжевыми цветами. Здесь было прохладно и сыро, но не так, как зимой в Нью-Йорке, а как обычно бывает в пещерах.

– Я здесь уже был, – заметил я.

Нико сорвал с ветки гранат.

– Это сад моей мачехи, Персефоны. – Он поморщился и бросил гранат на землю. – Не ешьте ничего!

Он мог бы этого и не говорить. Мы и так знали, что, если съесть что-нибудь в царстве Аида, никогда из него не выберешься.

– Глядите-ка! – воскликнула Талия.

Оглянувшись, я увидел, что она нацелила свой лук на высокую женщину в белом платье.

Сначала я решил, что эта женщина – призрак. Ее платье колыхалось так, будто было соткано из дыма. Длинные черные волосы развевал ветер, и казалось, что они невесомы. Лицо у нее было очень красивое, но смертельно бледное.

И тут вдруг я понял, что платье у нее было вовсе не белое, а разноцветное – все в красных, голубых и желтых цветах, только ткань, казалось, как-то странно поблекла. Глаза у нее тоже были разноцветные, но совершенно выцветшие, как будто Подземный мир забрал у нее всю жизненную силу. Я подумал, что в нашем мире, там, наверху, эта женщина считалась бы не просто привлекательной, а настоящей красавицей.

– Меня зовут Персефона, – проговорила она тихим, сухим голосом. – Добро пожаловать, полубоги.

Нико раздавил гранат ботинком.

– Добро пожаловать? После всего, что было, у тебя хватает наглости так мне говорить?

Я неуверенно переступил с ноги на ногу: богам лучше не хамить, иначе они быстро развеят тебя в пыль.

– Э-э-э… Нико…

– Ничего страшного, – холодно сказала Персефона. – У нас свои семейные обиды.

– Семейные обиды? – воскликнул Нико. – Ты превратила меня в одуванчик!

Персефона ничего не ответила своему пасынку.

– Позвольте еще раз поприветствовать вас в моем саду, полубоги.

Талия опустила лук.

– Это вы послали золотую лань?

– И адскую гончую, – призналась богиня. – И тень, которая подобрала Нико. Мне очень нужно было свести вас всех вместе.

– Зачем? – поинтересовался я.

Персефона глянула на меня, и мне показалось, будто у меня в животе расцвели маленькие холодные цветочки.

– У бога Аида возникли кое-какие проблемы, – сказала она. – И если вы не хотите, чтобы эти проблемы коснулись и вас, вы ему поможете.

Мы сидели на темной веранде, выходящей в сад. Служанки Персефоны принесли еду и напитки, к которым никто из нас так и не притронулся. Служанки, одетые в желтые платья, в венках из ромашек и болиголова, выглядели бы вполне симпатичными, если бы не были мертвыми. Взгляд у них совершенно пустой, а разговаривали они резкими, пронзительными голосами, как и все тени.

Персефона сидела на своем серебряном троне и пристально смотрела на нас.

– Если бы сейчас была весна, я бы устроила вам роскошную встречу в верхнем мире. Увы, зимой это все, что в моих силах.

Она явно была опечалена. Видимо, за все прошедшие тысячелетия она так и не смогла смириться с тем, что ей полгода приходится проводить в царстве Аида. Она казалась такой бледной и полупрозрачной, как старая весенняя фотография.

Персефона повернулась ко мне, как будто прочитала мои мысли.

– Аид – мой муж и мой повелитель, юноша. Я на все готова ради него. Но на этот раз мне нужна ваша помощь, причем прямо сейчас. Это касается меча Аида.

Нико нахмурился.

– У моего отца нет меча. Собираясь на битву, он берет с собой посох и шлем, который наводит ужас на врагов.

– У него не было меча, – поправила его Персефона.

Талия подалась вперед.

– Так он решил выковать еще один символ власти? Без разрешения Зевса?

Богиня весны махнула рукой, и над столом появилась картинка: оружейники-скелеты в клубах черного дыма трудятся в кузнице. Молотами в форме черепов они бьют по полосе раскаленного металла, выковывая боевой клинок.

– Вот-вот разразится война с титанами, – проговорила Персефона. – Мой повелитель Аид должен хорошо подготовиться к ней.

– Но Зевс и Посейдон ни за что не позволят Аиду выковать себе новое оружие! – возразила Талия. – Ведь это нарушит баланс сил, который они когда-то установили.

Персефона покачала головой.

– То есть тогда Аид станет таким же сильным, как и остальные? Поверь мне, дочь Зевса, Властелин царства теней не собирается воевать со своими братьями. Он знал, что они этого никогда не поймут, поэтому и выковал себе оружие втайне.

Картинка над столом задрожала. Один из кузнецов-зомби поднял все еще раскаленный клинок. У самой рукояти, которой пока не было, в металл был вделан… Нет, не драгоценный камень. Больше похоже на…

– Это что, ключ? – спросил я.

Нико чуть не подавился слюной.

– Ключи Аида?

– Погоди-ка, – вмешалась Талия. – Что еще за ключи?

Нико стал бледнее своей мачехи.

– У Аида есть несколько золотых ключей, с помощью которых можно запирать или отпирать смерть. Ну, по крайней мере… так гласит легенда.

– Это не легенда – это правда, – заметила Персефона.

– А разве можно запереть или отпереть смерть? – спросил я.

– С помощью ключей можно заточить любую душу в Подземном мире, – объяснила Персефона. – Или выпустить ее отсюда.

Нико нервно сглотнул.

– Если вделать один из ключей в меч…

– То его обладатель сможет воскрешать мертвых, – закончила за него Персефона. – А также убивать любого и отправлять его душу в Аид, всего-навсего коснувшись его мечом.

Мы помолчали. В углу в призрачном фонтане журчала вода. Мимо то и дело скользили служанки, предлагая нам фрукты и сладости, отведав которых мы на веки вечные останемся в Подземном мире.

– Какой жуткий меч! – наконец проговорил я.

– Он даст Аиду запредельную власть, – согласилась Талия.

– Теперь вы понимаете, – сказала Персефона, – почему вам надо как можно скорее вернуть этот меч.

Я удивленно уставился на нее.

– Вы сказали: «Вернуть его»?

Персефона подняла на меня свои красивые, на редкость серьезные глаза, похожие на ядовитые цветы:

– Когда меч был уже почти готов, его похитили. Я не знаю, как именно это произошло. Подозреваю, что это мог сделать кто-то из полубогов, приспешников Кроноса. Если меч попадет в руки повелителя титанов…

Талия вскочила на ноги.

– И вы позволили, чтобы такой меч украли?! О чем вы вообще думали? Да он наверняка уже у Кроноса!

Ее стрелы превратились в розы на длинных стеблях, а лук – в жимолость, усеянную золотисто-белыми цветами.

– Осторожней, охотница, – предупредила Персефона. – Пусть твой отец Зевс, а ты – охотница Артемиды, однако я не позволю тебе говорить со мной в таком тоне в моем собственном дворце.

Талия скрипнула зубами.

– Верните… мне… мой… лук.

Персефона взмахнула рукой, и жимолость с розами снова стали обычными луком и стрелами.

– А теперь сядь и послушай. Меч наверняка еще находится здесь, в Подземном мире. Аид запер все входы и выходы в наш мир с помощью оставшихся ключей. Пока он не найдет меч, никто не выйдет из его царства, так же как и не войдет в него. Сейчас он всеми силами пытается отыскать вора.

Талия неохотно села.

– А мы-то вам зачем понадобились?

– Мы не хотим, чтобы все узнали о том, что меч похищен, – сказала богиня. – Мы перекрыли все выходы, но пока что не объяснили, почему. И мы не хотим задействовать в поисках меча слуг Аида. Им вообще не нужно знать о существовании меча, пока он не доделан. Соответственно, им не следует и рассказывать о том, что его украли.

– Узнав, что у Аида проблемы, они могут сбежать от него, – предположил Нико. – И переметнуться к титанам.

Персефона ничего на это не ответила. Но выглядела она очень взволнованной, богинь редко увидишь в таком состоянии.

– Вор наверняка полубог. Ни один из бессмертных не может сам украсть оружие бессмертных. Этот древний закон не может нарушить даже Кронос. Значит, у него есть помощник в Подземном мире. И вот на поиски одного полубога мы отправим… троих.

– А почему именно нас? – спросил я.

– Вы – дети трех главных богов, – объяснила Персефона. – Кто устоит против вашей силы и вашего мастерства? К тому же, вернув меч Аиду, вы наверняка расскажете об этом обитателям Олимпа. Зевс и Посейдон вряд ли восстанут против нового оружия Аида, когда узнают, что их родные дети вернули его Повелителю теней. Ведь это будет означать, что вы доверяете Аиду.

– Но я совсем даже ему не доверяю! – заметила Талия.

– И я тоже, – поддержал ее я. – С чего нам помогать Аиду и тем более – возвращать ему новое супермощное оружие? Правильно, Нико?

Нико сидел, уставившись на стол и барабаня пальцами по своему стигийскому клинку.

– Правильно, Нико? – повторил я.

Он не сразу перевел взгляд на меня.

– Мне придется ему помочь, Перси. Ведь он мой отец.

– Нет, только не это! – возмутилась Талия. – Неужели ты и правда считаешь, что ему надо помогать?

– А ты бы хотела, чтобы меч достался Кроносу?

Тут он был прав.

– Мы теряем время, – сказала Персефона. – У вора вполне могут быть друзья в Подземном мире, и он постарается выбраться отсюда.

Я нахмурился.

– Вы же сказали, что все входы и выходы закрыты?

– Из любой тюрьмы можно убежать, даже из царства Аида. Души то и дело находят новые выходы, раньше, чем Аид успевает их перекрыть. Вам надо отыскать меч до того, как он покинет пределы Подземного мира, иначе все будет потеряно.

– Ну хорошо, даже если бы мы захотели вам помочь, как нам найти этого вора? – спросила Талия.

На столе появился цветок в горшке: бледно-желтая гвоздика с несколькими зелеными листочками. Стебель был изогнут в одну сторону так, будто гвоздика пыталась найти солнце.

– Она укажет вам путь, – объявила богиня.

– Волшебная гвоздика? – спросил я.

– Этот цветок всегда указывает туда, где сейчас вор. По мере того как вор будет приближаться к выходу из царства Аида, у гвоздики будут опадать лепестки.

И правда, прямо на наших глазах один из желтых лепестков посерел и упал.

– Когда опадут все лепестки, – продолжала Персефона, – цветок погибнет. Значит, вор выбрался из Подземного царства и вам не удалось его остановить.

Я посмотрел на Талию. Она была явно не в восторге от всей этой затеи «найди-вора-с-помощью-цветка». Я глянул на Нико. Увы, мне было знакомо это выражение его лица. Я знал, каково это, когда тебе очень хочется, чтобы отец тобой гордился, даже если он не самый добрый и любящий. Далеко не самый.

Нико все равно бы отправился ему помогать, с нами или без нас. А я не мог отпустить его одного.

– У меня есть одно условие, – сказал я Персефоне. – Аид должен будет поклясться на реке Стикс, что он никогда не использует этот меч против богов.

Богиня пожала плечами.

– Я, конечно, не Аид, но я уверена, что он согласится на клятву – в благодарность за вашу помощь.

У гвоздики опал еще один лепесток.

Я повернулся к Талии.

– Я понесу цветок, а ты будешь ловить вора. Хорошо?

Она вздохнула:

– Ладно. Идем искать этого придурка.

В Подземном мире Рождество совсем не чувствовалось. Мы прошли по дороге из дворца к полям асфоделей. Все вокруг было точно таким же, как и в прошлый раз, когда я здесь был, – на редкость мрачным. Пожухлая трава и бесконечные ряды чахлых черных тополей. Тени носились туда-сюда по склонам холмов, возникая из ниоткуда и исчезая неизвестно куда, переговариваясь друг с другом и пытаясь вспомнить, кем они были в прошлой жизни. Высоко у нас над головами тускло поблескивал потолок пещеры.

Я нес горшок с гвоздикой и чувствовал себя полным идиотом. Нико шел впереди и расчищал нам путь своим удивительным стигийским мечом, с помощью которого можно было пробиться даже сквозь самую плотную толпу призраков и теней. Талия непрерывно ворчала и жаловалась, что ей вообще не стоило ввязываться в подобную затею, да еще и с двумя мальчишками.

– Персефона какая-то нервная. Что это с ней? – спросил я.

Нико пробился сквозь толпу призраков, разогнав их стигийским клинком.

– Она всегда такая, когда разговаривает со мной. Она меня ненавидит.

– Тогда зачем она позвала тебя сюда?

– Скорее всего, так захотел отец, – казалось, ему просто хотелось так думать, а на самом деле это вполне могло быть и не так.

Странно, что Аид лично не поручил нам это задание. Если меч был действительно так важен для него, почему тогда он велел Персефоне все объяснить, а не вышел к нам сам? Обычно Аид любит запугивать полубогов.

Нико шел все вперед и вперед. Сколько бы призраков ни толпилось у нас на пути – а их было действительно очень много, такие же толпы людей собираются на Таймс-сквер в новогоднюю ночь, – все они расступались перед Нико.

– Он отлично справляется с зомби, – признала Талия. – В следующий раз, когда отправлюсь в торговый центр, обязательно возьму его с собой.

Она вцепилась в свой лук так, будто боялась, что он снова превратится в жимолость. За год – с тех пор, как мы виделись в прошлый раз – Талия совсем не изменилась, и я вдруг понял, что она ведь и не будет меняться, не будет взрослеть и стареть, ведь она теперь стала охотницей. То есть я стал старше ее. Как странно.

– Ну, – сказал я, – и как тебе бессмертие?

Талия закатила глаза.

– Перси, это же не полное бессмертие. Ты ведь и сам знаешь. Мы по-прежнему можем погибнуть в битве. Просто мы… никогда не стареем и не болеем, и будем жить вечно, если только нас не разорвут на куски какие-нибудь чудовища.

– Риск всегда есть.

– Это точно. – Талия огляделась, и я понял, что она всматривается в лица мертвецов.

– Бьянку искать бесполезно, – тихо сказал я, так, чтобы Нико не услышал. – Она на Елисейских Полях. Она ведь умерла как настоящий герой.

– Без тебя знаю, – рявкнула Талия, но быстро взяла себя в руки. – Я не ее ищу, Перси. Просто я… да ладно.

Холодок пробежал у меня по спине. Я вспомнил, что пару лет назад мать Талии погибла в автокатастрофе. Они были не особо близки, но Талия даже не успела с ней попрощаться. Так что, если тень ее матери бродит где-то здесь, в царстве Аида, неудивительно, что Талия так нервничает.

– Прости. Я брякнул, не подумав.

Мы встретились глазами, и я почувствовал, что она все поняла.

– Не переживай, – сказала Талия, смягчившись. – Давай поскорее выполним это задание.

Мы пошли дальше. С гвоздики опал еще один лепесток.

Вскоре цветок указал в сторону полей наказаний. Я вздохнул – это было не самое приятное место. Я так надеялся, что мы в итоге выберемся на Елисейские Поля, где бродят милые люди и где часто устраивают праздники и вечеринки. Но увы, наша гвоздика, казалось, выбирает для нас самые гадкие, самые отвратительные места в Подземном мире. Перепрыгнув через поток раскаленной лавы, мы пошли мимо терзаемых душ. Я не стану описывать их муки, иначе вы навсегда потеряете аппетит. Скажу только, что мне страшно хотелось заткнуть уши ватой и включить музыку 80-х.

Гвоздика наклонилась в сторону холма слева от нас.

– Нам туда, – заметил я.

Талия и Нико остановились. Они были все в саже, которая лежала повсюду на полях наказаний. И я наверняка выглядел не лучше.

С противоположного склона холма до нас донесся странный скрежет – как будто кто-то волок в гору стиральную машину. Потом холм внезапно содрогнулся, раздался оглушительный грохот – БУМ-БУМ-БУМ! – и мы услышали, как кто-то крепко выругался.

Талия взглянула на Нико:

– Это тот, о ком я думаю?

– Боюсь, что да, – отозвался Нико. – Лучший специалист по тому, как обмануть смерть.

Я не успел спросить, что он имеет в виду, – Нико повел нас на вершину холма.

На склоне холма стоял человек – не слишком красивый и не очень радостный. Он напоминал куколку-тролля – рыжая кожа, толстый живот, кривые ручки и ножки и большая набедренная повязка, похожая на подгузник. Грязные спутанные волосы торчали вверх, как языки пламени. Этот странный человек прыгал вокруг валуна вдвое больше его самого, страшно ругался и то и дело пинал его.

– Нет, с меня хватит! – орал он. – Все, надоело!

Тут он разразился дикой бранью на нескольких языках. Если бы я брал с него по двадцать пять центов за каждое бранное слово, я бы уже получил баксов пятьсот.

Мужик пошел прочь от валуна, но через несколько метров бросился назад, так, будто его притянула какая-то неведомая сила. Вернувшись к камню, он стал биться об него головой.

– Ну ладно! – кричал он. – Так и быть! Чтоб вам пусто было!

Он потер лоб и снова выругался.

– Но только в последний раз! Вы меня слышите?

Нико посмотрел на нас.

– Идемте, поговорим с ним, пока он снова не потащил камень вверх.

Мы спустились к этому странному типу.

– Сизиф! – позвал его Нико.

Тролль удивленно поднял голову. И тут же спрятался за валуном.

– Ну нет уж! Что, думали, переоденетесь и я вас не узнаю? Как бы не так! Я вас узнал, фурии!

– Мы не фурии, – сказал я. – Мы просто хотим поговорить.

– Прочь отсюда! – завопил Сизиф. – И цветы мне ваши не нужны! Поздно извиняться!

– Послушайте, – начала Талия, – мы всего лишь хотим…

– Ля-ля-ля! – запел Сизиф. – А я вас не слушаю!

Мы побегали за ним вокруг валуна. Наконец быстрой и ловкой Талии удалось поймать его за волосы.

– Пусти! – взвыл Сизиф. – Мне нужно волочь эту каменюку! Понимаете? Каменюку!

– Давайте я отволоку за вас этот камень на вершину, – предложила Талия. – А вы пока поговорите с моими друзьями?

Сизиф перестал вырываться.

– Ты? Ты покатишь за меня валун?

– Все лучше, чем смотреть на вас, – Талия глянула на меня. – Только давайте побыстрее! – и она подтолкнула Сизифа к нам.

Потом Талия навалилась на валун плечом и начала медленно катить его вверх по склону.

Сизиф, нахмурившись, с подозрением посмотрел на меня и ущипнул за нос.

– Ой! – вскрикнул я.

– Так, значит, ты и правда не фурия, – удивленно протянул Сизиф. – А цветок тебе зачем?

– Мы ищем кое-кого, – отозвался я. – А цветок помогает нам в поисках.

– Персефона! – Сизиф сплюнул. – Это один из ее поисковых приборов, так?

Он подался вперед, и я ощутил вонь старика-который-целую-вечность-пытается-затащить-на-холм-тяжеленный-валун.

– А знаешь, я ведь ее однажды обманул. Я всех их тут обвел вокруг пальца!

Я глянул на Нико:

– О чем это он?

– Сизиф обманул смерть, – сказал Нико. – Сперва он заковал Танатоса, бога смерти, чтобы никто не смог больше умереть. Потом, когда Танатос освободился и собрался убить Сизифа, тот велел своей жене неправильно провести обряд погребения его самого, Сизифа, чтобы он не смог упокоиться с миром.

После этого Зифик – можно я буду называть тебя Зификом?

– Ни за что!

– Так вот, Зифик обманул Персефону, и та позволила ему отправиться в мир живых, чтобы пугать свою жену. А вот назад он так и не вернулся.

Старик захихикал.

– Я прожил еще тридцать лет, пока они наконец меня не выследили!

Талия уже преодолела половину пути. Крепко сжав зубы, она толкала камень спиной. На ее лице было написано: «Быстрее!»

– Так вот, значит, какое у вас наказание! – сказал я Сизифу. – Вы постоянно пытаетесь затащить этот валун на вершину холма. Ну что, это того стоило?

– Ничего страшного, всего лишь временные неудачи! – воскликнул старик. – Скоро я вырвусь отсюда, и тогда они горько пожалеют!

– Как же ты выберешься из Подземного мира? – спросил Нико. – Ведь Аид закрыл все входы и выходы.

Сизиф хитро улыбнулся.

– Меня уже кое-кто спрашивал о том же самом.

У меня похолодело в животе.

– Кто-то уже с вами об этом разговаривал?

– Да, какой-то сердитый юноша, – вспомнил Сизиф. – Не очень-то вежливый. Приставил мне меч к горлу. А камень затащить на холм так и не предложил.

– И что ты ему сказал? – спросил Нико. – Кто он?

Сизиф размял плечи и посмотрел на Талию, которая уже почти добралась до вершины холма. Лицо у нее было красное, по нему ручьями тек пот.

– Ну… Трудно сказать, – протянул Сизиф. – Я его раньше не видел. Он нес что-то длинное, завернутое в черную ткань. Может, лыжи? Или лопату? Вы здесь подождите, а я пойду поищу его…

– Что вы ему сказали? – спросил я.

– Не помню.

Нико вытащил меч. Стигийский клинок был таким холодным, что, когда он оказался в жарком воздухе полей наказаний, от него пошел пар.

– А ты постарайся вспомнить!

Старик поморщился.

– Кто это разгуливает по Подземному миру с таким мечом?

– Сын Аида, – ответил Нико. – А теперь отвечай!

Сизиф побледнел.

– Я посоветовал ему спросить у Мелинои! Она всегда найдет выход!

Нико опустил меч. Я понял, что при упоминании Мелинои ему сделалось не по себе.

– Ты совсем спятил? – воскликнул он. – Это же полное безумие!

Старик пожал плечами.

– Я уже обманывал смерть. И значит, смогу обмануть еще раз.

– А как выглядел этот полубог?

– Хм-м-м… У него был нос, – ответил Сизиф. – Рот. Один глаз и…

– Один глаз? – перебил его я. – А на втором была повязка?

– Ну… может быть, – пробормотал старик. – На голове были волосы. И… – ахнув, он уставился мне за спину. – Так вон же!

Мы с Нико поверили ему.

Как только мы обернулись, Сизиф помчался вниз по склону.

– Я свободен! Свободен! Я – ОЙ!

Он уже почти спустился с холма, но тут вдруг невидимый поводок натянулся, и Сизиф упал на спину. Мы с Нико схватили его под руки и втянули на холм.

– Чтоб вам всем! – Сизиф принялся ругаться на древнегреческом, латинском, английском, французском и каких-то еще незнакомых мне языках. – Не буду я вам помогать! Пошли вы к Аиду!

– Мы и так уже здесь, – пробормотал Нико.

– Поберегись! – крикнула Талия.

Взглянув вверх, я чуть было сам не выругался. Прямо на нас мчался валун. Нико отпрыгнул в сторону, я тоже. Камень пронесся мимо и врезался прямо в Сизифа.

– НЕ-Е-Е-ЕТ! – взвыл Сизиф.

Каким-то чудом ему удалось остановить валун, так что тот не подмял его под себя. Видимо, такое случалось уже не раз.

– Попробуй еще раз, – проскулил он. – Пожалуйста! Я его долго не удержу.

– Ну нет уж, – выдохнула Талия. – Сами с ним возитесь!

Старик осыпал нас кучей ругательств. Стало понятно, что он нам больше не будет помогать, так что мы решили продолжить путь, а его оставить на холме вместе с валуном.

– Пещера Мелинои вон там, – сказал Нико.

– Если у этого вора и правда только один глаз, – заметил я, – то это наверняка Эфан Накамура, сын Немезиды. Тот, кто освободил Кроноса.

– Да, помню, – мрачно проговорил Нико. – Но сейчас, боюсь, у нас проблемы побольше – ведь нам придется беседовать с Мелиноей. Ладно, идемте.

Когда мы уходили, Сизиф кричал:

– Хорошо, но это в последний раз! Слышите? В самый-самый последний!

Талия содрогнулась.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Вроде да… – Она немного помолчала. – А знаешь, что самое жуткое, Перси? Добравшись до вершины, я решила: ну вот, вроде бы получилось. И не так уж это трудно. Сейчас вот еще чуть-чуть поднажму, и валун окажется наверху. А когда он скатился вниз, мне вдруг захотелось попробовать еще раз. Почему-то мне показалось, что уж во второй-то раз я точно справлюсь.

Она задумчиво оглянулась.

– Идем, – сказал я. – Надо как можно быстрее убраться отсюда.

Казалось, мы шли целую вечность. Еще три лепестка упали, и теперь гвоздику можно было смело считать наполовину облетевшей. Цветок указывал на ряд серых холмов, похожих на кривые зубы. К ним мы и направились через равнину вулканического камня.

– Отличный день для прогулки, – пробормотала Талия. – Охотницы, наверно, уже пируют на лесной полянке, где-нибудь прямо над нашими головами.

Я попытался представить, чем заняты мои родные. Мама и мой отчим Пол наверняка забеспокоятся, когда поймут, что из школы я не вернулся. Но это не в первый раз. Так что они быстро догадаются, что меня подстерегло очередное приключение. Мама будет мерить шагами гостиную, гадая, вернусь ли я живым или так никогда и не узнаю, какие подарки мне приготовили.

– Так кто такая эта Мелиноя? – спросил я, чтобы не думать о доме.

– Длинная история, – ответил Нико. – Очень длинная и очень страшная история.

Я собирался потребовать все равно ее рассказать, но тут Талия резко опустилась на корточки.

– Оружие к бою!

Я достал меч. Уверен, я выглядел очень грозно с мечом в одной руке и горшком с гвоздикой в другой, так что горшок я решил все же поставить на землю. Нико тоже достал меч.

Мы встали спина к спине, и Талия натянула тетиву.

– Что там? – прошептал я.

Талия напряженно прислушивалась. И вдруг ее глаза стали огромными, как блюдца. Откуда ни возьмись появилась дюжина деймонов и окружила нас кольцом.

Это были наполовину женщины, наполовину летучие мыши. С мерзкими приплюснутыми носами, огромными клыками, выпученными глазами и лицами, покрытыми шерстью. Впрочем, их тела, частично скрытые доспехами, тоже покрывала серая шерсть. Руки у них были тощие с длинными когтями, за спиной кожистые крылья, а ножки короткие и кривые. Они могли бы показаться просто уморительными, если бы в их глазах не светилось явное намерение нас убить.

– Кересы, – сказал Нико.

– Чего? – удивился я.

– Духи битв. Они питаются энергией насильственной смерти.

– Красота, – фыркнула Талия.

– Пошли вон! – крикнул Нико деймонам. – Сын Аида приказывает вам!

Кересы зашипели, на губах появилась пена. Они настороженно косились на наше оружие, но слова Нико, как мне показалось, не очень их впечатлили.

– Скоро Аид падет, – прорычала одна из керес. – И новый повелитель даст нам власть.

Нико удивленно моргнул.

– Новый повелитель?

Главная кереса бросилась на него. Она застала Нико врасплох и запросто могла бы порвать его в клочья, если бы Талия не выпустила стрелу прямо ей в лицо. Кереса рассыпалась в прах.

Тотчас же нас атаковали остальные кересы. Талия бросила лук и достала ножи. Я резко нагнулся – у меня над головой просвистел меч Нико и перерубил одну из керес пополам. Я тоже рубил и колол направо и налево, три или четыре кересы разлетелись в пыль, но появлялись все новые и новые.

– Иапет вас уничтожит! – закричала одна из керес.

– Кто? – переспросил я и тут же пронзил ее мечом. Надо бы запомнить на будущее: если монстр разлетается в прах, он уже не сможет ответить на твой вопрос.

Нико тоже рубил керес изо всех сил. Его черный клинок втягивал их, как пылесос, и чем больше он их уничтожал, тем холоднее становился воздух вокруг него. Талия опрокинула кересу на спину, пронзила ее ножом и тут же, даже не оборачиваясь, вонзила второй нож в еще одну.

– Умри, смертный! – услышал я, и, прежде чем успел поднять меч, кереса впилась когтями мне в плечо. Будь я в доспехах, ничего бы не почувствовал, но на мне была школьная форма, и кереса легко прорвала ткань и вонзилась мне в кожу. Всю левую половину тела пронизала острая боль.

Нико оттолкнул от меня кересу и воткнул в нее свой меч. А я упал на землю и свернулся калачиком, стараясь не кричать от невыносимой боли.

Звуки боя стихли. Талия и Нико кинулись ко мне.

– Держись, Перси, – сказала Талия. – Все будет хорошо.

Но по ее голосу было понятно, что рана серьезная. Нико коснулся моего плеча, и я взвыл от боли.

– Нектар, – сказал он. – Сейчас обработаю рану нектаром.

Он откупорил бутылку с божественным напитком и полил мне на плечо. Нектар – опасная штука. Полубоги не могут выпить больше одного глотка, если не хотят отправиться на тот свет. Но на рану нектар подействовал хорошо – боль подутихла. Так что пока Нико и Талия перебинтовывали мне плечо, я потерял сознание всего несколько раз.

Я не знал, сколько прошло времени, но когда снова очнулся, то понял, что сижу, привалившись к скале, плечо забинтовано, а Талия пытается накормить меня крошечными квадратиками амброзии с шоколадным вкусом.

– Где кересы? – пробормотал я.

– Улетели, – ответила Талия. – Ты заставил меня поволноваться, Перси. Но теперь все хорошо, ты поправишься.

Нико присел на корточки рядом с нами. В руке у него был горшок с гвоздикой, у которой осталось всего пять лепестков.

– Кересы еще вернутся, – предупредил он и с беспокойством поглядел на мое плечо. – А рана… дело в том, что кересы – духи не только насилия, но и болезней, эпидемий. Мы можем притормозить заражение, но рано или поздно тебе нужно будет нормальное лечение. Понадобится божественная сила, сила бога. Иначе…

Он не закончил.

– Все будет в порядке, – сказал я, попытался подняться и тут же почувствовал приступ тошноты.

– Не торопись, – посоветовала Талия. – Тебе надо отдохнуть.

– Времени нет отдыхать, – сказал я и покосился на цветок. – Одна из керес упомянула Иапета. Это же титан? Или я что-то путаю?

Талия помотала головой.

– Все верно. Брат Кроноса, отец Атласа, – обеспокоенно пояснила она. – Он считался титаном запада. Его имя означает «Пронзающий». Прозрачный намек на то, что он делает с врагами. Его заточили в Тартар вместе с братьями. Он и сейчас должен быть там.

– Но если меч Аида отмыкает смерть… – начал я.

– Тогда, вполне вероятно, он может вернуть про€клятых из Тартара, – закончил Нико. – Так что надо им помешать во что бы то ни стало.

– Только мы до сих пор не знаем, кому им, – заметила Талия.

– На Кроноса работает кто-то из полукровок, – сказал я. – Скорее всего, это Эфан Накамура. И он старается переманить на его сторону низших подданных Аида, таких как кересы. Деймоны думают, что, если Кронос выиграет, мир охватит хаос, а для них это одно удовольствие.

– Насчет хаоса они правы, – проговорил Нико. – Отец старается сохранять баланс, сдерживает слишком агрессивных духов. Но если Кронос сделает царем Подземного мира одного из своих братьев…

– Например, этого самого Иапета, – вставил я.

– Тогда страшно подумать, каким станет Подземный мир. И кересам это на руку. Так же как Мелиное.

– Ты мне так и не объяснил, кто она такая.

Нико закусил губу.

– Мелиноя подданная моего отца, богиня призраков. Она заботится о неупокоенных душах, которые бродят по земле. И каждую ночь она поднимается из мира мертвых, чтобы пугать живых.

– У нее отдельный выход в верхний мир?

Нико кивнул.

– Да, и скорее всего его не перекрыли. Никто не решается даже близко подойти к ее пещере. Но если наш вор все же рискнет с ней договориться…

– Он сможет выбраться наверх, – продолжила Талия, – и отнести меч Кроносу.

– Который воспользуется им, чтобы вернуть из Тартара своих братьев, – догадался я. – И тогда нас ждут большие неприятности.

Я поднялся на ноги. Снова прилила тошнота, я чуть не потерял сознание. Но Талия меня поддержала.

– Перси, – сказала она, – ты не сможешь идти…

– Придется, – ответил я, глядя, как еще один лепесток съеживается и опадает. Всего четыре лепестка теперь отделяли нас от конца света. – Дай мне мой цветок. И идемте уже к Мелиное.

По дороге я старался думать о чем-нибудь приятном: вспоминал своих любимых баскетболистов, мой последний разговор с Аннабет, представлял, что мама приготовит на Рождество – в общем, обо всем, что угодно, лишь бы забыть про боль. И все равно мне казалось, что в плечо вгрызается саблезубый тигр. В бою от меня теперь никакого толка. Я ругал себя за то, что потерял бдительность и позволил себя ранить. Нико и Талии придется возиться со мной до конца миссии.

Я так увлекся своими мыслями, что не обратил внимание на рев воды. И услышал его только тогда, когда Нико сказал:

– О-го-го, приехали.

В пятидесяти футах от нас, среди вулканических скал, ревела темная река. Я уже видел Стикс и сразу понял, что это не он. Эта река куда более узкая и куда более быстрая. И вода в ней черная как чернила, даже пена и та чернее ночи. До противоположного берега было не больше тридцати футов – не так много, но перепрыгнуть не получится, а моста нигде не видать.

– Река Лета, – сообщил Нико и выругался по-гречески. – Мы никогда не сможем перебраться на ту сторону.

А цветок показывал именно туда – на тропинку, ведущую к пещере в мрачной горе. За горой вздымалась гранитная стена и соединялась с потолком. Мне прежде не приходило в голову, что Подземный мир окружен стеной, но, очевидно, это было именно так.

– Должен же быть какой-то способ туда попасть, – проговорил я.

Талия присела на корточки у кромки воды.

– Осторожнее! – крикнул Нико. – Это река забвения. Если на тебя попадет хоть капля, ты навсегда забудешь, кто ты.

Талия попятилась.

– Я знаю это место. Лука мне рассказывал. Сюда приходят те души, которые хотят заново родиться. Вода помогает им забыть прошлую жизнь.

Нико кивнул.

– Любой, кто поплавает в этой реке, забудет все, что знал. И выйдет из нее, зная о мире не больше, чем новорожденный младенец.

Талия внимательно разглядывала противоположный берег.

– Я могу выпустить стрелу. Если привязать веревку к скале…

– И ты хочешь доверить свою судьбу стреле, кое-как воткнувшейся в скалу? – спросил Нико.

Талия нахмурилась.

– Да, пожалуй, ты прав. Это только в кино срабатывает, хотя… нет. Может, ты позовешь на помощь кого-нибудь из мертвых?

– Позвать можно, но они тоже не попадут на ту сторону. Бегущая вода – непреодолимый барьер для мертвых. Они не могут через нее перейти.

Я поморщился.

– Что за дурацкое правило?

– Не я же его придумал! – возмутился Нико и с беспокойством заглянул мне в лицо. – Ты плохо выглядишь, Перси. Тебе надо присесть отдохнуть.

– Нет, я должен вам помочь.

– Чем? – хмыкнула Талия. – Ты еле держишься на ногах.

– Но ведь это вода, верно? И она должна меня слушаться. Я попробую отвести поток, чтобы мы могли перебраться на ту сторону.

– В твоем-то состоянии? Ну уж нет, – сказал Нико. – Даже идея со стрелой надежнее.

Я приковылял к реке.

Я не знал, получится у меня или нет. Я сын Посейдона, и соленая вода всегда меня слушается. С обычными реками тоже можно договориться, если речные духи не сильно против. А вот с волшебной рекой Подземного мира я еще никогда не сталкивался.

– Отойдите, – сказал я.

Я сосредоточился на реке – черном бурлящем потоке. Я представил, что он часть меня. Я могу управлять им, он подчиняется моей воле.

Мне показалось, что вода забурлила сильнее, словно река почувствовала мое присутствие. Я знал, что остановить реку не получится. Как только я ее отпущу, вода разольется по всей долине. Но был и другой способ.

– Ну, приступим, – пробормотал я.

Я вскинул руки, будто поднимая что-то у себя над головой. Левое плечо жгло, как будто его поливали раскаленной лавой, но я старался не обращать на него внимания.

Река поднялась. Она оторвалась от берегов и теперь поднималась и опускалась по высокой дуге, похожей на черную бурлящую радугу двадцати футов в высоту. Глинистое дно передо мной стало подсыхать. И вот туннель под рекой, не слишком широкий – ровно такой, чтобы могли пройти двое, готов.

Талия и Нико смотрели на меня с восхищением.

– Идите. Я ее долго не удержу.

У меня перед глазами вспыхивали желтые искры, раненое плечо адски болело. Талия и Нико спустились на речное дно и пошли по липкой глине.

«Ни одной капли. Главное, чтобы ни одной капли на них не упало».

Лета сопротивлялась. Ей не понравилось, что ее вырвали из берегов. Она мечтала обрушиться на моих друзей, стереть им память, утопить их. Но я ее сдерживал.

Талия выбралась на противоположный берег и подала руку Нико.

– Перси! – крикнула она. – Иди к нам!

Колени у меня тряслись, руки дрожали, я сделал шаг вперед и чуть не упал. Водная дуга дрогнула.

– Не могу! – закричал я в ответ.

– Можешь! Ты нам нужен!

Кое-как мне удалось спуститься на дно. Шаг, еще один. Надо мной ревел поток, ботинки вязли в раскисшей глине.

И вот на полпути к берегу я споткнулся. Услышал, как Талия закричала: «Не-е-ет!», на секунду отвлекся, и воды Леты обрушились на меня.

За мгновение до этого последним усилием воли я успел скомандовать себе: «Сухой!»

Я слышал, как с ревом и грохотом обрушились тонны воды, и река вернулась в свое русло, однако…

Я открыл глаза. Кругом была чернота, но я остался совершенно сухим. Тонкий слой воздуха покрывал меня с головы до ног, защищая от опасной воды. Я встал на ноги. Оставаться сухим в воде мне несложно, я делал подобное тысячу раз, но сейчас даже это давалось мне с трудом. Я медленно побрел к берегу, ничего не видя и постанывая от боли.

Когда я показался из воды, Талия и Нико чуть не на пять футов подскочили от радости. Я выбрался на берег, упал к ногам своих друзей и отключился.

Нектар снова привел меня в чувство. Плечо болело меньше, но в ушах неприятно звенело, а глаза жгло, как будто у меня была температура.

Я услышал, как Талия сказала:

– Больше нектара нельзя, иначе он сгорит.

– Перси, – окликнул меня Нико. – Ты меня слышишь?

– Иначе сгорит, – машинально повторил я. – Слышу.

Я медленно сел. На плече была новая повязка. Рана по-прежнему болела, но мне удалось встать.

– Мы почти у цели, – сказал Нико. – Идти сможешь?

Над нами высилась гора. До пещеры было около ста футов. Туда вела пыльная тропинка, обрамленная человеческими костями, добавлявшими уюта этому и без того славному месту.

– Могу, – ответил я.

– Не нравится мне все это, – пробормотала Талия. Она бережно держала гвоздику, указывавшую на пещеру. У цветка осталось всего два лепестка, похожих на печальные заячьи уши.

– Жутковатая пещера, – сказал я, – в ней живет богиня привидений. Что тут может не нравиться?

И словно в ответ на мои слова из пещеры донеслось шипение. Белый туман заклубился у входа, словно кто-то включил генератор тяжелого дыма.

В тумане появилась высокая женщина с нерасчесанными светлыми волосами. На ней был розовый банный халат, а в руке она держала бокал вина. На строгом лице застыло недовольное выражение. Женщина была полупрозрачной, так что любой бы догадался – это призрак. Но голос оказался звучным.

– Теперь, значит, ты решила прийти, – раздраженно сказала она. – Слишком поздно!

Я поглядел на Нико и шепотом спросил:

– Мелиноя?

Нико не ответил. Он глядел на призрака как завороженный.

Талия опустила лук.

– Мама?

В глазах у нее появились слезы. Вдруг показалось, что ей не больше семи лет.

Призрачная женщина отшвырнула бокал. Он разбился, и осколки растворились в тумане.

– Вот именно! И я, твоя мать, обречена вечно скитаться по земле. По твоей милости! Где ты была, когда я умерла? Почему ты сбежала именно тогда, когда была мне нужна?

– Я… я…

– Талия, – сказал я. – Это просто тень. Она ничего не может тебе сделать.

– Я не просто тень! – вскричала призрачная дама. – И Талия это знает.

– Но… ведь это ты бросила меня, – пробормотала Талия.

– Гадкая, неблагодарная девчонка!

– Прекрати! – Нико обнажил меч и шагнул вперед, но призрак тут же изменил облик и повернулся к нему.

Второй фантом был не такой четкий. Я разглядел, что это женщина в старомодном черном бархатном платье и черной шляпке. На руках у нее белые перчатки, на шее – нить жемчуга. Черные волосы убраны назад.

Нико замер.

– Нет…

– Сынок, – сказал призрак. – Я умерла, когда ты был совсем маленьким. И с тех пор я в печали хожу по земле и не нахожу успокоения, потому что беспокоюсь за тебя и твою сестренку.

– Мама?

– Нет, это не твоя мама, – проговорила Талия. Судя по всему, ей по-прежнему виделся первый призрак.

Мои друзья ничего не могли поделать. Туман стал собираться вокруг них, белые струи поползли вверх, обвивая ноги. Их одежда и лица побледнели, как будто Нико и Талия сами вот-вот станут призраками.

– Довольно! – Я хотел крикнуть, но голос был еле слышен. Несмотря на нестерпимую боль, я поднял меч и шагнул к призраку. – Ты им не мать!

Она повернулась ко мне. Фантом дрогнул, и я вдруг увидел настоящий облик богини привидений.

Казалось бы, мне уже давно пора привыкнуть к виду разнообразных греческих чудовищ, но я не мог не ужаснуться, увидев Мелиною. Половина лица у нее была белая, как мел, словно из нее выкачали всю кровь, а другая половина – черная и засохшая, как кожа мумии. На ней было золотое платье и золотая шаль. А глаза черные и пустые, и когда я посмотрел в них, мне показалось, что я взглянул в глаза собственной смерти.

– А где твои призраки? – сердито спросила она.

– Мои? Не знаю. У меня их нет.

– У каждого есть свои призраки, – прорычала она. – Умершие близкие. Раскаяние. Страх. Почему я не вижу твоих?

Талия и Нико все еще были в трансе и глядели на богиню так, будто нашли наконец своих родных матерей. Я вспомнил погибших друзей: Бьянка ди Анджело, Зоя Ночная Тень, Ли Флетчер – и это еще не все.

– Я их отпустил. И они ушли. Они не стали привидениями. А теперь отпусти моих друзей.

Я ударил Мелиною мечом. Она с разъяренным рычанием увернулась. Но туман отпустил моих друзей. Они недоуменно уставились на богиню – только сейчас увидели, какая она уродливая.

– Это еще что? – спросила Талия. – А где же…

– Это был фантом, – сказал Нико. – Она нас обманула.

– Вы опоздали, полубоги, – сказала Мелиноя. Я увидел, что с гвоздики упал лепесток. Теперь остался только один. – Мы уже заключили сделку.

– Какую сделку? – спросил я.

Снова послышалось шипение. Я догадался наконец, что так Мелиноя смеется.

– Столько призраков, мои юные полубоги. И все они мечтают вырваться на свободу. Когда Кронос будет править миром, я стану ходить среди смертных и ночью, и днем, я буду наводить на них страх, как они того заслуживают.

– Где меч Аида? – спросил я. – Где Эфан?

– Недалеко, – ответила Мелиноя. – И я не буду вам мешать. С вами и без меня справятся. И скоро, Перси Джексон, у тебя будет множество призраков. И тогда ты вспомнишь меня.

Талия натянула тетиву и направила стрелу на богиню.

– Неужели ты правда думаешь, что, если откроешь дверь в верхний мир, Кронос вознаградит тебя? Он сбросит тебя в Тартар вместе с остальными слугами Аида.

Мелиноя сердито ощерилась.

– Да, Талия, права была твоя матушка. Ты вредная девчонка. Только и умеешь, что убегать. И больше ничего.

Стрела полетела прямо в Мелиною, но богиня превратилась в туман. Последнее, что мы услышали, это ее шипящий смех. Стрела ударилась о скалу и разлетелась в щепки.

– Дурацкий призрак, – пробормотала Талия.

Я видел, что все это произвело на нее сильное впечатление. Глаза Талии были красные, руки тряслись. Нико выглядел не лучше – словно его кто-то ударил промеж глаз.

– Вор… – с трудом проговорил он, – наверно, он в пещере. Надо его остановить, прежде чем…

И тут последний лепесток упал с гвоздики. Цветок почернел и поник.

– Поздно, – сказал я.

Вдруг раскаты хохота сотрясли горы.

– Да, ты прав, – прогремел голос, и у входа в пещеру показались двое: мальчик с повязкой на глазу и здоровенный детина десяти футов ростом в оборванной тюремной одежде. Мальчишку я сразу узнал. Это был Эфан Накамура – сын Немезиды. Двумя руками он держал незаконченное оружие – двоякоострый меч из черного стигийского железа, украшенный инкрустированными серебром скелетами. Рукояти не было, но из гарды торчал золотой ключ – точно такой, как нам показывала Персефона.

У гиганта, который стоял рядом с Эфаном, были седые всклокоченные волосы, нечесаная борода, а глаза совершенно серебряные. Он выглядел худым и изможденным, в рваной, поношенной одежде. Несколько тысяч лет в Тартаре никому не идут на пользу. И все же выглядел он достаточно грозно. В руке он держал огромное копье. Я вспомнил, как Талия говорила: «Его имя означает «Пронзающий». Прозрачный намек на то, что он делает с врагами».

Титан злобно ухмыльнулся и сказал:

– А теперь я уничтожу вас.

– Господин! – вмешался Эфан. Он был одет в полевую форму. За плечами висел рюкзак. Повязка на глазу сдвинулась, потное лицо все было перемазано сажей. – Мы добыли меч. Надо…

– Да-да, – нетерпеливо пророкотал титан. – Ты молодец, Навака.

– Накамура, господин.

– Какая разница. Мой брат Кронос наградит тебя. А сейчас пора заняться кровавым делом.

– Но, господин, – не унимался Эфан, – вы еще не набрались сил. Надо подняться наверх и освободить ваших братьев. Нам приказали бежать…

Титан резко развернулся.

– БЕЖАТЬ? Ты сказал «бежать»?

Земля задрожала. Эфан шлепнулся на задницу и пополз к скале. Меч Аида со звоном упал на камни.

– Г-г-г-госп-п-подин, пожалуйста…

– ИАПЕТ НИКОГДА НЕ БЕЖИТ! Тысячи лет я ждал освобождения. И вот я на свободе и жажду мщения. И начну с того, что убью этих трех малышей!

Титан вскинул копье и бросился на меня.

Если бы он не был истощен заключением, можете не сомневаться, разом пригвоздил бы меня к земле. Но даже сейчас после стольких лет заточения Иапет был страшен. Он мчался, как вихрь, наносил удар так стремительно, что я едва успел увернуться в последнюю секунду, и копье вонзилось в камень.

У меня ужасно кружилась голова, и я еле-еле удерживал меч. Иапет вырвал копье из камня и снова повернулся ко мне. Но тут Талия выпустила в него десяток стрел, и они вонзились ему в бок от плеча до колена. Титан взревел и развернулся к ней. Стрелы не причинили ему большого вреда, только еще больше разозлили.

Тем временем Эфан Накамура хотел было достать свой меч, но Нико крикнул:

– Даже не думай!

Земля перед Эфаном задрожала, и наружу выбрались три скелета в доспехах. Они тут же напали на Эфана и стали его теснить к горе.

Меч Аида по-прежнему лежал на камнях. Если бы только до него добраться…

Иапет метнул копье, но Талия отскочила в сторону. Она бросила лук и достала ножи. Но я понимал, в ближнем бою она долго не продержится.

Поручив Эфана скелетам, Нико тоже кинулся на титана. Но я успел раньше. Несмотря на ужасную боль в плече, я изо всех сил вонзил свой меч титану в голень.

– А-а-а-а-а!

Золотой ихор засочился из раны. Иапет крутанулся и древком копья толкнул меня так, что я отлетел прямо к реке и грохнулся на камни.

– ТЫ УМРЕШЬ ПЕРВЫМ! – взревел титан и пошел на меня. Талия попыталась отвлечь его, выстрелив молниями из своих ножей, но для Иапета это было не страшнее комариного укуса. Нико ударил его мечом, но титан, даже не взглянув на сына Аида, отбросил его в сторону. – Я вас всех убью! А потом заброшу ваши души в вечный мрак Тартара!

Перед глазами у меня расплывались круги. Я едва мог пошевелиться. Еще чуть-чуть, и я рухну в реку головой вниз. Река!

Я сглотнул, надеясь, что голос меня еще слушается.

– Ты… ты еще уродливее, чем твой сынок, – поддразнил я титана. – Теперь я вижу, в кого Атлас такой тупица.

Иапет взревел, шагнул вперед, вскинув копье…

Я не знал, хватит ли у меня сил, но другого выхода не было. Иапет опустил копье, я откатился в сторону. Копье ударило в землю прямо рядом со мной. Я вытянулся и схватил титана за шиворот, надеясь, что он не устоит на ногах. Он попытался удержаться, но я повис на нем всем весом. Титан покачнулся и полетел вниз, в отчаянии он схватил меня за руки, и вместе мы грохнулись в Лету.

БУЛТЫХ! И я оказался в черной воде.

Погружаясь на дно, я молил Посейдона, чтобы моя защита сработала. И в самом деле, я был совершенно сухим. Я помнил, как меня зовут. И все еще держал титана за воротник.

Течение не вырвало у меня его из рук, потому что река вокруг нас текла спокойнее, словно старалась обойти стороной.

Из последних сил я заставил себя выбраться из реки и выволок Иапета. Мы упали на берег: я абсолютно сухой, титан – весь мокрый. Его серебряные глаза были огромными, как блюдца.

Талия и Нико удивленно на нас глядели. У пещеры Эфан Накамура добивал последнего скелета. Он обернулся и чуть рот не раскрыл от изумления, когда увидел распростертого на земле титана.

– Г-г-господин? – позвал он.

Иапет сел и непонимающе поглядел на него. Потом перевел взгляд на меня и улыбнулся.

– Привет, – сказал он. – Кто я?

– Ты мой друг, – выпалил я. – Тебя зовут… Боб.

Он просиял.

– Я твой друг Боб!

Эфан сообразил, что дело повернулось не в его пользу. Он быстро глянул на валяющийся на земле меч Аида и хотел его подобрать, но тут же у его ног вонзилась серебряная стрела.

– Даже не думай, – предупредила Талия. – Еще один шаг, и я пригвозжу твои ноги к скалам.

Эфан бросился к пещере Мелинои. Талия прицелилась ему в спину, но я ее остановил.

– Не надо. Пусть бежит.

Она нахмурилась, но лук опустила.

Я и сам не знал, почему решил пощадить Эфана. Наверно, я устал от битв, и вдобавок мне было его жаль. Ему и так достанется, когда он доложит Кроносу, что упустил меч.

Нико благоговейно поднял меч Аида.

– Получилось. Мы выполнили задание.

– Правда? – спросил Иапет. – И я вам помог?

Я выдавил слабую улыбку.

– Очень. Ты молодчина, Боб.

Во дворец Аида мы вернулись быстро. Нико вызвал из-под земли какого-то призрака и попросил кого-нибудь за нами прислать. Через несколько минут прилетели три фурии. Они были совсем не рады, что придется тащить еще и титана Боба, но я не мог его бросить.

Особенно после того, как он, увидев мою рану, сказал «Ой-ой-ой!», коснулся ее и исцелил.

К тому времени, как мы вошли в тронный зал Аида, я чувствовал себя великолепно. Царь мертвых сидел на высоком троне из костей, сердито на нас глядел, то и дело поглаживая черную бороду с таким видом, будто прикидывал, как он будет нас пытать. Персефона сидела рядом с ним и не проронила ни слова, пока Нико рассказывал о нашем походе.

Прежде чем мы отдали меч, я взял с Аида клятву, что он не будет использовать его против богов. Его глаза сверкали так, будто он мечтал испепелить меня, но тем не менее, хоть и сквозь зубы, дал клятву.

Нико положил меч к ногам своего отца и поклонился, ожидая, что тот скажет.

Аид обратился к жене:

– Ты нарушила мой приказ.

Я не понял, о чем он. А Персефона ничего не ответила и не дрогнула под его убийственным взглядом.

Тогда Аид повернулся к Нико. Взгляд его смягчился, то есть если до этого он был твердым как сталь, то теперь, можно сказать, стал твердым как камень.

– Не смей никому об этом рассказывать.

– Да, повелитель, – ответил Нико.

Аид сердито воззрился на меня.

– И если твои друзья проронят хоть слово, я отрежу им языки.

– Пожалуйста, – сказал я.

Аид посмотрел на меч. Его глаза пылали злобой, но было в них и что-то еще… алчность? Он щелкнул пальцами, и фурии слетели со спинки трона.

– Отнесите меч в кузницу, – приказал Аид. – Не отходите от кузнецов, пока не закончат, потом принесете меч мне.

Фурии поднялись в воздух и улетели вместе с мечом. Я подумал, что очень скоро пожалею, что ввязался в это приключение. Любую клятву можно обойти, и я не сомневался, что Аид уже обдумывает, как выкрутиться.

– Ты поступил мудро, мой повелитель, – сказала Персефона.

– Если бы я был мудрым, – пророкотал тот, – я бы запер тебя в твоих покоях. Если ты еще раз меня ослушаешься…

Не договорив, он щелкнул пальцами и растворился в темноте.

Персефона выглядела бледнее, чем раньше. Она расправила складки на платье и только потом заговорила.

– Вы хорошо справились с заданием, полубоги, – она махнула рукой, и три красные розы появились у наших ног. – Растопчите их, и вы вернетесь в мир живых. Мой господин вам очень благодарен.

– Заметно, – буркнула Талия.

– Это ты велела выковать меч, – догадался я. – Поэтому и не Аид поручил нам его вернуть. Он понятия не имел, что меч украли. Он вообще не знал о его существовании.

– Глупости, – сказала богиня.

Нико сжал кулаки.

– Перси прав. Ты хотела, чтобы Аид выковал меч. Он отказался. Знал, что это слишком опасно: он потеряет доверие всех остальных богов, нарушится равновесие.

– А потом меч украли, – подхватила Талия. – И ты перекрыла все входы и выходы в Подземный мир, а не Аид. Ты боялась рассказать ему, что произошло. И тебе нужно было во что бы то ни стало вернуть меч, пока Аид ничего не узнал. Ты нас использовала.

Персефона нервно облизнула губы.

– Главное, что теперь Аид не уничтожит меч. Он велит его доделать. И наконец мой муж станет таким же могущественным, как Зевс и Посейдон. Мы сможем защитить наши чертоги от Кроноса… и любого другого врага.

– И мы за это в ответе, – с горечью проговорил я.

– Да, вы мне очень помогли, – сказала Персефона. – А в награду за ваше молчание…

– Нет уж, спасибо, – сказал я. – Иди лучше с миром, пока я не сбросил тебя в Лету. И Боб мне поможет. Правда, Боб?

– Да, Боб поможет! – радостно согласился Иапет.

Персефона возмущенно распахнула глаза и исчезла в облаке маргариток.

Мы с Талией и Нико прощались с Подземным миром на балконе, выходящем на поля асфоделей. Титан Боб сидел внутри и строил домик из костей, весело хохоча каждый раз, когда дом рушился.

– Я присмотрю за ним, – сказал Нико. – Теперь он не опасен. Может, даже… не знаю. Может, удастся научить его чему-нибудь хорошему.

– Ты уверен, что хочешь здесь остаться? – спросил я. – Персефона тебе жизни не даст.

– Не хочу, но должен, – твердо сказал Нико. – Я должен заслужить доверие отца. Ему нужен советник получше, чем Персефона.

Да уж, с этим не поспоришь.

– Ну, если что понадобится…

– Я вас позову, – пообещал он. Потом пожал руки мне и Талии. И перед уходом обернулся и сказал: – Перси, ты же не забыл про мое предложение?

У меня мороз пробежал по коже.

– Я еще думаю.

Нико кивнул.

– Скажи, если решишься.

Когда он ушел, Талия спросила.

– Что за предложение?

– Прошлым летом он мне кое-что рассказал. Есть способ победить Кроноса. Очень опасный способ. Но на сегодня с меня приключений хватит.

Талия кивнула.

– В таком случае, как насчет обеда?

– А ты еще хочешь есть после всего этого? – с улыбкой спросил я.

– Ну знаешь! Даже бессмертным надо есть. Я вот мечтаю о чизбургере из Макхейла.

А потом мы вместе растоптали розы и вернулись в мир живых.