Т'келл никого с собой не взял — одному космодесантнику в силовой броне легче было незаметно подкрасться к стенам, чем тридцати воинам. Но Обек, притаившись в кратере, достаточно большом, чтобы скрыть его от часовых, пристально следил за магистром кузни. К счастью, по сравнению с толпами рабочих на стройке, охрана была немногочисленной и состояла из легковооруженных скитариев.

Занду вернулся к отделениям, занявшим позиции на верхней части склона, так что защищать магистра кузни предстояло одному Обеку.

Отца Кузни, напомнил он себе, наблюдая за технодесантником.

Т'келл, пригнувшись, нырнул в другую воронку, надеясь подобраться к сервитору или аугметированному рабочему. Подчиненные механикусов были защищены от радиации герметичными скафандрами, но для Т'келла это не имело значения.

Обек не слишком много знал о Механикуме и его обычаях. В отличие от Т'келла, он не обучался на Марсе, хотя знал, что там разговаривают на машинном наречии, так называемом двоичном языке, и что Т'келл сумеет внедрить запрос в ближайший небиологический разум, а затем вытащить из него все секреты, таящиеся в программе. Для этого ему даже не надо дотрагиваться до объекта.

Обек продолжал вести наблюдение. Никаких признаков успеха или провала технодесантника не было заметно, и брат-капитан, вынужденный терпеливо ждать и смотреть, ощутил свое бессилие.

— Не нравится мне эта задержка, брат-капитан, — обратился к нему по воксу Занду.

— Воин Саламандр должен быть терпеливым, брат-сержант, — ответил Обек, в душе поддерживая товарища. — Он кует свой нрав, как кует металл.

— Ты говоришь совсем как Зау'улл.

Лицо Обека дрогнуло от слабой улыбки:

— Сочту это за комплимент. Заметил что-то необычное?

Обек поручил Занду вести наблюдение за аванпостом в целом. Со своей позиции, более высокой, сержант получил отличный обзор. Обек же видел лишь расходящиеся стены воронки, между которыми сновали рабочие. В случае любого, даже самого незначительного признака того, что легионеров обнаружили, им следовало немедленно атаковать аванпост.

— Машины работают по-прежнему, — ответил Занду. — Я засек несколько боевых комплексов, но все они имеют легкое вооружение и остаются на своих местах.

Его слова подтверждали то, что видел Обек.

— Если потребуется, мы возьмем штурмом этот объект и уничтожим всех, кто сотрудничает с мятежниками.

— Понял, Носитель Огня.

Обек прервал связь. Внизу что-то происходило.

— Отец Кузни? — окликнул он, увидев, как единственный резкий спазм отбросил Т'келла на спину и вы звал жестокие судороги во всем его теле.

— Отец Кузни? — повторил он, не получив ответа.

Он вытащил свой болт-пистолет и окинул взглядом аванпост, но не заметил ничего необычного. В воксе затрещали помехи, потом послышался бинарный жаргон Т'келла. Он быстро перешел на готик, но говорил сбивчиво:

— Я нашел... какой-то...

— Отец Кузни, ты ранен?

— Механикум... знает... они знают.

— О «Свершении»?

Обек снова выглянул, но внизу ничего не изменилось. Он решил связаться с Занду, но сначала хотел узнать, что обнаружил Т'келл.

— О нас, — сказал Т'келл и снова забился в судорогах. — Они знают, что мы здесь.

— Что?

Склон осветила вспышка взрыва, взметнувшего в воздух обломки костей и разный мусор. Скитарии пустили в ход тяжелое орудие.

— Саламандры, в атаку! — крикнул в вокс Обек.

Занду уже бежал по склону во главе отделения.

— Я буду охранять Отца Кузни, — добавил Обек и спустился вниз, где в воронке лежал пугающе неподвижный Т'келл.

Он подбежал к нему в тот момент, когда загрохотали болтеры, и склон расцвел вспышками.

На аванпост обрушился шквал снарядов, разбивающих стены и с воем пролетающих внутрь. Ворот еще не было, только проем. Сервиторов и рабочих разносило в клочья, включая и ту боевую конструкцию, которая ранее выпустила зажигательный снаряд. Двуногие боевые автоматы начали отвечать на обстрел, а их невооруженные собратья тем временем продолжали работу, не останавливаясь ни на секунду.

Фаланга щитоносцев воздвигла в проеме переносную баррикаду, но Занду быстро пробил в ней дыру волкитным лучом. Связка гранат окончательно разметала заслон. Легионеры, не задерживаясь, ворвались внутрь аванпоста и с методичной точностью принялись уничтожать посты часовых и орудия на башенках.

Так сражались Ангелы Императора, и Саламандры упивались боем.

Последние воины скрылись в дыму, лишь раздавались немного приглушенные крики и гортанный рев оружия легионеров. Обек наконец добрался до Т'келла.

— Отец Кузни? — с тревогой позвал он. — Брат?

Он уже протянул руку, чтобы проверить жизненные функции Т'келла, но в этот момент технодесантник открыл глаза. Он казался очень слабым, но взгляд был ясным.

— Что случилось? — спросил Обек.

— Вредоносный код, — ответил Т'келл. — Средство предотвращения несанкционированного доступа. Мои механические импланты оказались под ударом, и биологическое тело подверглось приступу.

Обек протянул ему руку:

— Ты можешь встать?

— Не уверен, — Т'келлу удалось взглянуть на свои ноги, но они остались неподвижными. — Нет. Еще не действуют. Необходимо удалить код.

— Тогда поторопись. Адепты Механикума обратили свое оружие против нас, — сказал Обек, поглядывая на аванпост и представляя себе схватку за его стенами.

Капитан Огненных Змиев знал, что такое война, хотя после конца Крестового похода и не участвовал в боях. И оружие он тоже хорошо знал, а потому без труда различал тембр болтеров типа «Фобос», которыми пользовались его легионеры. И понимал ритм стрельбы — стаккато подавляющего и заградительного огня. Обек несколько минут внимательно прислушивался к стрельбе, а затем нахмурился:

— Там не только механикусы.

Этот звук он также узнал... тоже болтеры, но не его атакующих воинов — это была ответная стрельба. Контратака. Засада.

— Сыны Гора!.. — выдохнул Огненный Змий и послал сигнал тревоги пилотам, но было уже поздно.

После прорыва заградительного кордона Занду бросился вперед. В жарком огне лазерных лучей он быстро оценил боевую обстановку. С четырех сторон находились сторожевые вышки, а весь комплекс окружала защитная стена в форме подковы. На обширном участке, где невооруженные рабочие начали возводить неизвестную Занду машину, лежали ящики, бухты кабелей, трубы и другие материалы. Может, это сейсмический бур? Вокруг площадки были заметны следы раскопок. Силы обороны аванпоста рассредоточились в небольших патрулях, но основную угрозу представляли отделения, сконцентрировавшиеся вокруг вышек.

На них Саламандры нацелились в первую очередь.

При поддержке с левого фланга Занду бросился к ближайшей вышке. Когорта механизированных трэллов выкатила на позицию моторизованное орудие, но подготовка задержала их, и залп, пущенный половиной отделения Занду, уничтожил стрелков.

Другая половина группы тем временем установила на опорах вышки крак-гранаты, а затем воины отбежали и залегли, обстреливая вторую когорту трэллов. Спустя мгновение земля вздрогнула от взрыва, и вышка рухнула, довольно плавно, как падает человек, убитый мечом. Под ее обломками оказалась бригада сервиторов, то ли не успевших ретироваться, то ли не способных реагировать на угрозы. Верхушка башни угодила в склад топлива, и по всей территории пронесся огненный смерч, разрывающий технотрэллов на куски и сжигающий плоть рабочих. Последующий взрыв потряс стены. Некоторые рабочие все еще продолжали трудиться, хотя у них пылали волосы, а сквозь прорехи в оплавленной искусственной плоти просвечивала аугметика.

Воины Занду быстро перестреляли их, чтобы расчистить поле обзора и заняться скитариями в красных одеяниях и рад-масках, уцелевших после огненного смерча. Сержант Ашакс, вернувшийся от второй вышки, уже превращенной в горящие обломки, привел на подмогу своих воинов, и два отделения построились в фалангу. Под массированным болтерным обстрелом скитариям оставалось только отступить или погибнуть.

Технотрэллы и более массивные боевые сервиторы попытались зайти с фланга, но отделение Варра окатило их струями пылающего прометия. Одни изжарились в своих металлических доспехах, у других расплавились гусеницы. Огненные Змии, не останавливаясь, разрушали стены, сжигали сопротивлявшихся и рассеивали ряды механикусов.

«Такова судьба всех изменников», — подумал Занду, радуясь возвращению боевого духа воинов. Он так давно не видел битвы, так долго оставался стражем Прометея. Это, безусловно, почетный пост, но ведь все космодесантники жаждут испытать силы в битве. Тридцать воинов, болтеры и огнеметы — не сравнить с крестовым походом, изменявшим очертания континентов. И все же сержант не мог отрицать, что испытывает удовлетворение. Братья разделяли его чувства — Занду знал это, хоть боевые шлемы и скрывали выражения их лиц.

Ашакс даже триумфально поднял меч, видя, как тают остатки сил сопротивления. Занду ответил, вскинув кулак. Они вместе сражались на Антеуме, где сдерживали нашествие орков. Ашакс, будучи на десять лет старше Занду, наставлял того, как подобает себя вести Огненному Змию, и его пример вдохновлял сержанта на безупречную службу примарху и легиону. Саламандрам только и осталось, что братская привязанность сынов кузни и общая боевая история. Здесь же удалось насладиться кратким моментом славы и одержать редкую победу после множества поражений. Ашакс обернулся, заражая своим победным настроением остальных, и уже был готов испустить боевой клич, как вдруг дернулся от удара болтерного снаряда, пробившего горжет и снесшего ему голову.

Тело Занду отреагировало быстрее, чем разум, — еще до того, как он с ужасом увидел фонтан крови, брызнувший из разорванной шеи. Остальные воины тоже поворачивались, но их болтеры двигались медленнее, чем его оружие, как будто их задержал какой-то временной якорь.

Труп Ашакса упал на колени, а потом опрокинулся на землю, но Занду задвинул эту мрачную сцену в дальний уголок сознания и сконцентрировался на непосредственной угрозе.

В скопище теней возникли массивные силуэты, явно принадлежащие легионерам. Короткая вспышка молнии обрисовала их в черно-белых красках. Воины заполнили проем в стене. Занду издал предупреждающий крик, и через долю секунды, когда началась перестрелка, его усиленное восприятие определило принадлежность противников.

Три легионера, направляющиеся в их сторону, разбили надежды Обека на незаметное отступление вместе с Т'келлом. Отец Кузни все еще лежал неподвижно и был чрезвычайно уязвимым.

— Обек, ты мой единственный защитник... — пробормотал он и даже сумел сжать кулак, хотя слова срывались с его губ с заминкой, как в плохо синхронизированном канале аудиосвязи.

— Держись, брат, — откликнулся капитан и, прежде чем обнажить меч, положил руку Т'келлу на грудь — Я тебя не подведу.

Легионеры замедлили шаг и подняли болтеры, готовясь к стрельбе.

Обек продемонстрировал им свой меч и медленно положил у ног пистолет, не сводя глаз с лиц противников.

— Ты сдаешься? — со смехом спросил один из них.

Носитель Огня покачал головой:

— Я хочу увидеть, осталась ли честь у Сынов Гора.

Легионеры переглянулись и, к его удивлению, положили на землю болтеры и обнажили мечи. В отличие от сияющего обсидианом клинка капитана Огненных Змиев, их оружие было зазубренным и тусклым.

Воины окружили Обека, и их мечи протянулись к нему, словно когти. Он двинулся навстречу Сынам Гора. Капитан пытался отдалить схватку от Т'келла, надеясь, что изменники, получив противника, способного двигаться и драться, забудут об Отце Кузни.

Обек не знал, почему они приняли его вызов. Возможно, от скуки, а может, просто хотели убить капитана легионеров в ближнем бою. Победа или смерть, успел он подумать, прежде чем был нанесен первый удар, и решил, что не дастся в руки врагов живым. В противном случае неизбежны пытки, а Обек не желал подвергнуться такому унижению. Оставляя пистолет рядом с Т'келлом, он давал тому шанс избежать подобной участи, но больше не мог думать о нем, поскольку его противники приближались.

— Не хочешь произнести последнее слово, родич? — спросил один из мятежников, когда их кольцо сомкнулось вокруг Обека, словно удавка.

Он уже хотел было отказаться, но передумал.

— Вулкан жив.

Сразу последовал выпад, нацеленный чуть ниже груди, но он увернулся и парировал второй удар, грозящий попасть между шлемом и горжетом. Он оттолкнул атаковавшего его легионера локтем и попал острием в локтевое соединение доспеха. Противник зарычал от боли и стал поворачиваться для очередного удара, а Обек тем временем парировал выпад третьего нападавшего и, обойдя его защиту, вонзил клинок в шею воина. Тот захрипел, из-под вокс-решетки его шлема потекла кровь. Второй, пытавшийся отсечь голову Обека, оттолкнул своего брата, чтобы умирающий ему не мешал, и яростно бросился в атаку.

Он рычал и при каждом рубящем ударе и выпаде сыпал проклятиями. При таком энергичном натиске Обек мог только защищаться, хотя не выпускал из вида другого Сына Гора. Один из выпадов достиг цели: клинок противника пронзил керамит, адамантий и поддоспешник, добравшись до плоти, что вызвало ослепительную вспышку боли. Из раны хлынула кровь, но быстро свернулась. Так и должно быть. Обек получил еще одно попадание в левый висок. К счастью, всего лишь скользящий, иначе схватка завершилась бы, но удар ошеломил его.

Тяжело было биться с тремя легионерами, но сражаться с двумя оказалось еще тяжелее. Третий неприятель часто вставал на пути у кого-то из собратьев, сбивая того с ритма.

Если противников у тебя двое, то, пока один атакует, второй ищет слабое место в обороне и старается им воспользоваться. Если атакуют одновременно трое, они мешают друг другу, уменьшая преимущество численного превосходства.

Теперь Обеку приходилось двигаться еще быстрее и предугадывать каждое движение врагов, что почти не позволяло провести контратаку.

Удар по наплечнику едва не раздробил ему кость, но клинок застрял в броне. Обек резко повернулся, открыв бок другому, еще вооруженному легионеру, и получил глубокую рану, зато лишил воина, потерявшего меч, возможности вернуть его. Он навалился плечом на вооруженного мятежника, заставив его отступить и получив несколько мгновений на то, чтобы справиться с болью. В этот миг обезоруженный легионер допустил ошибку, потянувшись к своему мечу.

Носитель Огня нанес колющий удар сбоку в область подмышки, а потом резко протолкнул клинок, направив его в сердце бунтаря, и отскочил в сторону, чтобы тело оказалось между ним и уцелевшим врагом. Яростный удар в область ключицы собрата рассек бы грудь Обека, несмотря на доспехи. Вместо этого он вызвал у Сына Гора бурное разочарование, и противники остались один на один.

Последний враг выдернул меч вместе с ошметками окровавленной плоти. В его истории предательств появилась еще одна зарубка, хотя и не намеренная. Обек, освободив свой меч, позволил телу упасть. Второй рукой он зажимал страшные раны в боку, но, несмотря на это, на землю обильно стекала кровь.

— Сделаем перерыв?.. — спросил он прерывающимся от напряжения голосом.

Он ожидал очередного яростного выпада, но мятежник бросил меч и достал из-за спины болтер. Шок от ран замедлил реакцию Обека. В тот момент, когда он вплотную приблизился к последнему противнику, раздался приглушенный рев болтерного выстрела, произведенного с близкого расстояния. Попадание снаряда отозвалось острой болью в реберной пластине, и кинетический удар привел к коллапсу легких. К счастью, болт не проник внутрь, иначе разворотил бы всю грудную клетку.

Снаряд рикошетировал от брони и взорвался. Огонь и осколки закрыли все вокруг, рот наполнился кровью, и капитану пришлось сплюнуть. Наполовину оглушенный и тяжелораненый, Обек смотрел в ретинальные линзы Сына Гора и ожидал второго, смертоносного, выстрела. Но он увидел, как ненависть постепенно угасает, сменяясь невыразительным холодом, и только тогда понял, что его противник мертв. Обсидиановый клинок так глубоко вонзился в его тело, что почти рассек торс пополам. Удар был нанесен инстинктивно.

У Обека хватило сил, чтобы вытащить меч, но потом он покачнулся и чуть не упал.

— Брат-капитан… — Т'келл наконец поднимался из воронки.

— Подожди немного, — сквозь зубы прошипел тот, сопротивляясь боли и вынуждая организм как можно быстрее затянуть раны.

Носителю Огня потребовалось несколько секунд, чтобы зрение прояснилось, а оглушительный грохот крови в голове уменьшился до приглушенного гула. Он тяжело опирался на меч, пользуясь им как посохом, но все же сумел выпрямиться и посмотреть на аванпост. Проем во внешней стене заполнили ряды воинов в зеленой и черной броне.

Магистр кузни, прихрамывая, встал рядом и прохрипел:

— Нам надо сражаться.

Ксен жаждал славы.

Именно из-за этого неуемного стремления он и не был принят в круг приближенных примарха. Нумеон мгновенно его раскусил и поделился догадками с Вулканом. От воина Погребальной стражи, одного из Семи, требовалась безграничная преданность, которой Ксен не обладал. Им всецело владела гордость. Однако Нумеон говорил своему отцу и другое: во всем легионе никто не может сравниться в мастерстве мечника с Пламенным Ударом.

Вулкан поручил ему носить штандарт и надеялся, что эта ноша, как физическая, так и символическая, умерит его гордость. Но затем началась война, уничтожившая надежду.

Ксен не смог усвоить отцовский урок. Охваченный горем, он вновь обратился к своим природным талантам. Они неплохо послужили ему в прошлом и послужат еще.

Шторм болтерного огня, охвативший аванпост, вынудил Саламандр укрыться за обломками, оставшимися после их собственной атаки, и соорудить баррикаду из остатков вышки. Вокруг них, обратив оружие внутрь, кольцом встали мятежники. Неуклонно уменьшающееся подразделение легионеров в драконьих доспехах, вставших плечом к плечу, сражалось в самом центре шторма.

Обезглавленный Ашакс остался лежать, но его воины затащили тело в крут Саламандр, чтобы уберечь от дальнейшего осквернения. Ксен, торопливо произнося обеты, едва различал врагов сквозь град снарядов и продолжал выпускать ответный огонь во тьму, пронизанную молниями.

Налетела вторая буря, на этот раз природная, и рассекла ночное небо фиолетовыми нитями молний. Каждая вспышка выявляла картины все более ожесточенного боя. Сыны Гора падали замертво с простреленными шеями, но их братья ступали по трупам, стремясь развязать жестокую резню. На торжествующие крики у Ксена не было ни времени, ни желания. Когда-то давно он смотрел на XVI легион снизу вверх, с завистью и восхищением. Теперь он их презирал.

За него говорил его болт-пистолет, поддерживаемый оружием братьев в их отчаянном хоре. От интенсивной перестрелки в разогретом воздухе повисло марево, но Саламандры проигрывали бой.

— Нам здесь не удержаться!

Ксену пришлось кричать, даже пользуясь воксом. Занду ответил лишь через несколько секунд:

— Согласен. Надо идти на прорыв.

Снаряд сорвал наплечник Ксена, и боковым зрением он отметил, что упал еще один боец Саламандр.

Огнеметчики Варра более или менее сдерживали натиск механику сов, но главную угрозу представляли Сыны Гора, располагавшие преимуществом в численности и укрепленной позиции.

— Разверни Варра, — сказал Ксен. — Окати этих предателей огнем Вулкана, а как только они загорятся, ударим мы.

— Тогда механикусам ничто не помещает штурмовать нашу баррикаду. Наши братья будут...

— Умирать? Но они уже умирают, — возразил Ксен, но что-то в голосе Занду заставило его замолчать.

Знаменосец рискнул бросить взгляд на сержанта и увидел, что тот замер, глядя куда-то в пустоту.

Пламя взорвавшегося прометия затопило аванпост, и мерцающие оранжевые языки подобрались к мятежникам, но доспехи сдерживали огонь, и почти неуязвимый враг продолжал атаковать.

— Брат-сержант! — крикнул в вокс Ксен.

Но Занду, поглощенный собственной тьмой, уже был недосягаем для остальных.

Горящий человек стоял перед Занду, его броня пылала огнем, а из глаз било адское пламя.

Сержант попытался заговорить, но горло так пересохло, что изо рта вырвался только хрип. Это была смерть, последний суд и последнее подведение итогов. Занду устремился ему навстречу, намереваясь встретить свою судьбу. Но как только они сблизились, другая рука схватила сержанта за латную перчатку, и горящий человек погрузился в огненный вал и пропал в его ревущей глубине.

— Огонь... — воскликнул Занду.

Широко раскрытыми глазами он впитывал сцену из своих видений.

— Да, — ответил Зеб'ду Варр, с энтузиазмом поливая изменников струей прометия — Ты видишь его, да, брат?

Сержант заморгал, словно очнувшись от сна. Огнеметчики вышли вперед, как и советовал Ксен, и устроили ад в рядах Сынов Гора.

— Кого вижу? — спросил Занду, возвращаясь к реальности боя.

«Неужели Пирусу тоже является горящий человек?»

Варр разразился хохотом одержимого дьяволом человека.

— Видишь Вулкана?! — вслух закричал он. — Объятого пламенем и живого в огне боя!

Огонь затопил все. Он разрушал. Он двигался. Он дышал.

Всякий раз, когда Варр видел огонь, он знал, что Вулкан с ними.

Изменники горели. Некоторое время они еще сопротивлялись, но мало-помалу их фигуры съеживались, потом вспыхивали, оседали и падали, изжарившись в своих доспехах. Шеренга воинов с мощными огнеметами во главе с Варром стойко сдерживала их натиск.

Снаряды болтеров грохотали по броне Саламандра и вот еще один Змий покачнулся, и поток его огня расплескался по земле. Следующий упал с расколотым щитком шлема и, прежде чем погибнуть, пустил струю прометия вертикально в небо.

Bapp ни на что не обращал внимания. Он видел огонь и знал, что огонь видит его.

— Вулкан, — прошептал он, и в реве пламени услышал боевой клич своего примарха.

Другой голос развеял его мечты. Он принадлежал мастеру меча, Ксену.

Повелительный тон, взывавший к чувству долга Варра, прояснил его сознание, и он приказал своим воинам разойтись, словно волне лавы перед утесом.

— Пирус, давай! — заорал Ксен, воспользовавшись боевым именем Варра. — Дорогу...

Закрытые броней спины воинов с тяжелыми огнеметами раздвинулись, образуя проход, в который устремились Пламенный Удар и все остальные.

Две силы теперь разделяла незначительная дистанция, и Сыны Гора, предвкушая победу, усилили натиск.

Ксен обнажил оба своих меча, развернул штандарт Лишенных Шрамов на шесте, закрепленном на силовом ранце, и быстро сблизился с неприятелем.

Кратковременное изумление, вызванное безумной атакой Саламандр, лишило мятежников нескольких драгоценных секунд. Многие из них еще горели, и шок вызвал беспорядок, мешая воинам прицеливаться. Болтерные снаряды отскакивали от драконьих доспехов, не причиняя вреда, и Саламандры ринулись на врагов.

Завязалась интенсивная схватка, сопровождаемая оглушительным шумом. Ударом со всего размаха Ксен разрубил первого мятежника от ключицы до паха. Расщепляющему полю его фальшиона не могла противостоять даже силовая броня. Он успел убить еще двоих, и только следующий бунтарь, очнувшийся от коллективного шока, смог оказать ему сопротивление.

Два лезвия мономолекулярной стали со скрежетом встретились.

Ксен был вынужден остановиться и начать бой, а не просто рубить врагов. Если прорвать кордон — Саламандры выживут. Если потерпеть неудачу — погибнут. Сыны Гора продолжали прибывать, и, хотя большинство воинов вступили в ближний бой, их численное преимущество грозило гибелью Змиям, если они остановятся.

Восемнадцатый умел сражаться на истощение, но не при таком превосходстве врага.

Ксен развернул клинок противника, чтобы высвободить оружие, и, воспользовавшись вторым клинком, зазубренной спатой, отсек мятежнику кисть. Быстрый укол в грудь завершил дело, и Пламенный Удар бросился вперед, в кровавую мешанину тел.

Занду держался рядом. Ксен слышал, как он сражается, но не видел почти ничего, кроме фонтанирующей крови и лихорадочного мельтешения рукопашной. Очень скоро схватка превратилась в настоящий хаос, и мастерство уже не имело значения, поскольку бой велся только колющими или оглушающими ударами.

Ксену было все равно. Он знал, что перед ним лишь один путь — драться и убивать. Он делал выпады и рубил, одних убивая, других увеча, но всегда стремясь вперед, в надежде пробить строй врагов и получить шанс на выживание.

— Вулкан! — взревел Пламенный Удар и услышал голоса своих сородичей, отчаянно повторивших крик.

Он ощущал убийственный жар, туманящий воздух и насыщающий его кровью.

— Вулкан! — снова выкрикнул Ксен, ощущая внутри поднимающуюся волну ярости.

Огнеметчики уже присоединились к авангарду, и Варр поторапливал своих воинов, чтобы они не остались в ловушке.

— Как много, брат... — с трудом пробился через вокс голос Занду.

По крайней мере, он опять в строю. Ксен не мог даже отыскать его взглядом — слишком много легионеров в черно-зеленоватой броне стремились его убить. Но мог ответить:

— Наш легион никогда не считал противников... Вулкан!

Хор голосов снова ответил, но на этот раз их стало меньше. У Ксена болели все мускулы, и сердца бешено колотились в груди, но инерция атаки была почти утрачена, а прорыв, на который он надеялся, постепенно закрывался.

— Вулкан! — кричал он, но это был не вызов, не триумфальный клич, а вопль отчаяния.

Он надеялся, что мертвые услышат его мольбу. Что мертвые помогут.

Десантный корабль пронесся на небольшой высоте, обстреливая мятежников из тяжелых болтеров.

Очереди поразили задние ряды Сынов Гора. Тела, разорванные в клочья, взлетели над землей. С воем турбин корабль так же быстро поднялся за облака, уходя от залпа ракет, пущенных ему вдогонку.

Мятежники поспешили организовать противодействие неожиданной атаке с воздуха и разворачивали тяжелые орудия в сторону «Громового ястреба», уже заходящего на второй круг. Сыны Гора рассредоточились, но и это не помогло им избежать тяжелых потерь.

Обек поспешил воспользоваться смятением после обстрела с корабля и с устрашающей эффективностью добивал раненых. Как же переменчива судьба! Т'келл достаточно оправился для битвы и сражался с яростью, не соответствующей его марсианскому воспитанию. А когда пришлось пробираться сквозь ряды мертвых и умирающих, ярость охватила их обоих. Очень скоро пришлось не только добивать раненых, но и вступать в бой с уцелевшими мятежниками, и Обек так и не увидел, кто нанес удар, сваливший его с ног.

Ксен знал, что погибнет в этой чертовой дыре. Пустыня, зараженная радиацией, — не самое подходящее место для смерти воина, и эта несправедливость разъяряла еще сильнее. Петля мятежников затягивалась все туже, словно палач готовил жертву к финальному рывку. Кончик цепного меча зацепил наплечник, да так прочно, что сильно дернул плечо, ослабив его защиту.

«Вот оно. Проклятье, Занду. Это твоя слабость, твоя...»

Вспышки орудий затмили молнии. В спину мятежникам, разбрасывая тела и взрывая землю, понеслись снаряды. Ряды мятежников дрогнули, словно гигантский хищник, получивший удар и жаждущий отомстить.

Удавка ослабла; Ксен увидел перед собой свет. Расправившись с ближайшим Сыном Гора, он разорвал петлю и повел братьев за собой. Мятежники попятились под его неудержимым натиском. Десантный катер вернулся, за ним последовал второй корабль, и ряды неприятелей заметно поредели.

Ксен продолжал бой. Он отсек руку одному бунтарю и проколол насквозь туловище второго. Он стремился вперед, не обращая внимания на раненых. Жажда убийства отошла на задний план, важно было только выжить.

«С самого начала войны мы только и делали, что выживали».

Занду догнал его, когда вокруг уцелевших Змиев образовалось немного свободного пространства. Вытянув палец вверх, он указал на десантные катера:

— Подавай сигнал к отступлению. Мы эвакуируемся на «Громовых ястребах».

Ксен прикусил язык и выполнил приказ.

Варр замыкал отступление и поддерживал стену пламени, держа на расстоянии дезорганизованных мятежников.

У самых кораблей, уже оказавшихся под обстрелом, Ксен заметил, что Занду за кем-то вернулся. Сержант тащил за ногу потерявшего сознание Т'келла и одновременно вел беспорядочную стрельбу по преследователям.

Магистра кузни благополучно втащили на борт.

— А Носитель Огня? — спросил Ксен.

Занду покачал головой.

— Убит?

Ксен не мог в это поверить.

— Я не знаю.

При отступлении сержант увидел только Т'келла, но не брата-капитана Обека.

Ксен, задержавшийся под прикрытием открытого трапа «Громового ястреба», хотел вернуться, но Занду остановил его:

— Он пропал, брат. Если мы вернемся, то погибнем.

— Значит, погибнем. Он же наш капитан.

Пламенный Удар опустил взгляд на ладонь сержанта, прижатую к груди, потом снова посмотрел ему в лицо и медленно, размеренно повторил:

— Он наш капитан.

— Сегодня и так погибло слишком много наших воинов.

Ксен отступился, и Занду отошел.

Варр со своим отделением почти добрался до кораблей. Струи прометия заметно ослабели, что указывало на истощение заряда в огнеметах. Из десяти легионеров остались только шесть. Двое из них тащили третьего, а тот продолжал поливать противников огнем, пока его не подняли в катер.

Занду отдал приказ, и десантные катера начали подниматься.

Входной люк закрылся, и в отсеке стало почти темно. Ксен уставился в гладкую бесчувственную стену отсека.

— Если он жив, мы за ним вернемся.

Сержант кивнул, сжав кулаки от гнева и ощущения бессилия. Во рту чувствовался привкус крови, и он решил, что прокусил язык. Но затем струйка крови из носа запачкала лицевой щиток шлема, и Занду понял, что ошибся.

В ретинальных линзах мельтешили помехи. Они присутствовали и во время боя, и до его начала. Показатель целостности брони вспыхнул зеленью, но быстро покраснел, да так и остался.