Отец Горыныча был убит скифами; они сняли с него скальпы и протащили труп по степи. Мать второго мужа не искала и всю оставшуюся жизнь занималась воспитанием сына.

— Твоя Правая голова дальше от сердца, и потому ее главное дело — крепко думать, — учила мать. — Она должна изучать разные науки и принимать правильные решения, советуясь, впрочем, с остальными.

— Ум без чувства жесток, — говорила мать, — поэтому Левая головка будет читать старинные романы, целовать меня в лоб и играть на каком-нибудь музыкальном инструменте.

— Ну а Средняя, — мать поглаживала Среднюю голову по холке, — будет у нас пить и есть за троих, потому что пищевод у нее самый удобный для прохода пищи в желудок. Читать ей ничего не надо, а думать она должна о здоровье всего организма, ибо любой проходимец может обидеть хилого дракона.

Короче, давала Горынычу разностороннее воспитание.

Вырос наконец Горыныч в красавца дракона и выслушал от умирающей матери последние наставления:

— Будь смелым, умным и добрым… — мать уже говорила с трудом. — И самое главное… Женись по любви, но… если не сумеешь найти невесту, не ходи в инкубатор…

Горыныч удивился и хотел спросить, что такое инкубатор, но мать уже ничего не могла произнести и вскоре скончалась, оставив сыну в наследство дремучий лес и добрые советы.

Горыныч долго и одиноко жил в лесу, охотился на медведей, зазря никого не трогал, но однажды рассвирепел: приехало на его поляну какое-то чучело в железных доспехах, вытащило меч и сказало: «Мой меч, твоя голова с плеч!» Тут же бросилось на сонного Горыныча и ударило мечом Младшенькую. Средняя голова взревела и разорвала коня, чучело уползло в кусты, а Главная голова еще долго ворчала: «Дура, не того съела!»

У Младшей с тех пор шрам на шее.

Прошло еще время, и стало Горынычу так тоскливо, хоть вой в три глотки. Чудился ему какой-то зов, будто кто-то звал его, а кто и куда — неизвестно. Страдал бессонницей, стал ночной птичкой. Опостылел ему дремучий лес, начал жаловаться сам себе на свою жизнь, называя ее распроклятой; не знал, что делать, куда пойти; копался в себе, доискиваясь до причин своего уныния, и наконец задумал жениться.

Младшая голова сразу расчувствовалась: верная женушка, маленький наследничек, отрада на старости и прочее.

Средняя не прочь была жениться, если жену приведут на веревочке. Тогда — да. А так — нет.

Пришлось думать Главной голове. Жизнь его налажена, он при деле. Захотел — полетел, захотел — полежал, а с женой неизвестно, как все будет. С другой стороны, жизнь идет, а все эти отрицательные эмоции не полезны для здоровья — с такой постоянной депрессией недолго и того… Надо, надо присмотреть себе пару и жениться по любви, как завещала мать.

Сказано — сделано. Замученный очередным приступом тоски, Горыныч на все плюнул, взмыл в мокрое небо и, гонимый инстинктом, полетел на юго-восток через два континента на третий, в драконью столицу.

Он летел, оглядываясь по сторонам, в надежде встретить будущую супругу, но встретил лишь одного молодого, но уже дряхлого дракона, еле шевелившего крыльями у самой земли… ни подъемной силы, ни планирующих качеств. Познакомились. Дряхлый дракон слабым голосом спросил, не встречал ли Горыныч в пути плантаций мака или конопли, но тут же, забыв о своем вопросе, забормотал что-то малопонятное:

— Начальник говорит: клеймо на лоб захотел? Я в ответ: я никому не мешаю. Начальник: выбирай — охотиться на людей, быть тайным осведомителем или грузчиком в инкубаторе. Работать, говорит, надо!

Услыхав про инкубатор, Горыныч насторожился:

— Грузчиком, пожалуй, неплохо…

— Грузчиком в инкубаторе? — устало удивился дряхлый дракон. — Инкубатор не сегодня-завтра взорвут, что мне — жить надоело? Ты откуда такой взялся, советчик?

Горыныч объяснил, что взялся он из леса и летит в драконью столицу искать невесту.

— Да ты никак в ледник провалился и отсиживался там несколько веков! — обалдело сказал дряхлый дракон, потерял последние силы и свалился на землю пустым мешком. — Может, ты и родителей имел, и они по старинке завещали тебе жениться по любви?

Горыныч подтвердил, что да, имел, завещали. А в чем, собственно, дело?

Дряхлый дракон вытаращил все глаза:

— Выходит, ты ничего не знаешь про современную любовь? Тогда слушай. Любовь такая: если захотел дракон наследника, то идет дракон в инкубатор и приносит домой яичко, из которого вылупливается то, что дракон хотел. И вся любовь.

— Но как же тогда…

— Самки? Самок нет. Вывелись. Так что давай… займи с утра пораньше очередь, возьми яичко и удирай от инкубатора подальше. А сейчас отойди, заразишься.

Тут дряхлый дракон остекленел глазами и заснул (или умер), а Горыныч шарахнулся в сторону и продолжил свое путешествие в полном недоумении.

Вскоре появилась столица: призрачный город, придавленный облаками; на улицах тени, в подворотнях клочья тумана. Горыныч долго летал над городом, высматривая хоть одну живую душу, пока не увидел внизу движущиеся огоньки. Он лег на крыло и пошел на посадку.

Это была процессия. Впереди кого-то несли — возможно, хоронили. Многочисленные клыкастые головы были задраны кверху, они то и дело выдували из глоток горящую смесь. Пожалуй, все это напоминало факельное шествие. Дым смешивался с туманом, огненные струи, вырываясь из глоток, сворачивались в огненные шары и медленно гасли, рассыпая искры. Пахло спиртным и серой.

Вдруг тот, кого несли, затрепыхался и закричал:

— Все, как один, на конкурс женихов!

Процессия громко вдохнула и через три шага прокричала в ответ то же самое. И опять в тишине зашлепали по лужам.

«Конкурс женихов… — соображал Горыныч. — Где женихи, там и невесты…»

Он пристроился в хвост процессии, которая состояла исключительно из мужчин, выставил Главную голову и решил не уходить, пока все не выяснит. Опять раздался призыв впереди несомого, опять ответный крик толпы, опять тишина.

Вдруг Средняя голова — из озорства, что ли? — выскочила из-под крыла и жизнерадостно заорала:

— А где невесты?

У толпы сработал условный рефлекс, все заорали ни в склад, ни в лад; в тот же миг раздался очередной призыв предводителя, самые дисциплинированные попытались ответить, галдеж неописуемый… наконец процессия окончательно сбилась с толку.

— Стой!!!

Стали.

К хвосту процессии примчалось мрачнейшее чудовище в две дюжины голов, с плеткой. Кто шумел? Горы-ныча сразу выдали соседи, чудовище выволокло его из рядов и взревело:

— Ты кто такой? Кричать без разрешения?

Спереди закричал предводитель:

— Расстрелять и вперед!

Толпа подхватила:

— Расстрелять и вперед!

Чудовище вцепилось в три шеи Горыныча и поволокло его вдоль колонны, выискивая место поудобнее, Горыныч понял, что смерть близка, а он еще не женился! Он затормозил когтями и провел боевой прием — как учила мать, — опрокинул чудовище на спину и свернул ему три головы.

Он свободен! Бежать! Но тут на визг чудовища подоспели добровольные помощники, и с этой оравой Горыныч уже не мог справиться. Они подмяли Горыныча, скрутили и поволокли… А, вот забор! Подходящий! Привязать к забору и спалить, к драконьей матери, экстремиста!

Горыныча прикрутили к забору. Раздалась команда:

— Добровольцы, шаг вперед! А ты отойди, сопляк! Лишние головы под крыло! Зажигательной смесью… по врагу драконьего рода…

Вдруг над забором позади Горыныча выпрыгнула черная голова и заголосила:

— Эй! Дайте белье снять! Белье мне пожжете!

— Снимай скорей, и так опаздываем!

Горыныч не соображал ни Главной, ни Младшей, зато Средняя голова уже разрывала канаты и собирала всю Горынычеву мощь, чтобы вырвать забор из земли и накрыть этим забором добровольную команду. Сзади, снимая белье, что-то бормотала Черная голова. Горыныч прислушался.

— Не пойму, парень, ты из наших, что ли? Держись! Тут у нас засада… сейчас мы забор повалим и по тебе пойдем…

— Снял белье? Убирайся!

— Снял, снял… Лови!

Над забором будто змея зашипела, — какой-то сверток взлетел и упал в толпу. Взрыв разнес процессию, полетели рваные клочья и удивленные головы. Горыныч упал мордами в лужу, на него упал забор, по забору пошли, хлеща огнем, драконы в черном. Визги, стоны раненых, схватка в тумане…

Горыныч очнулся, когда его куда-то волокли с завязанными глазами. Он услышал: «Осторожно, яма!» и свалился в какую-то яму. Наконец с него сняли повязки, и он зажмурился от яркого света направленной на него лампы.

— Отвечать, не раздумывая! — раздался властный голос за лампой, — Имя?

— Драконыч, — ответил Горыныч, потом подумал и поправился: — Горыныч.

— Хорошенькое начало! Ваше настоящее имя?

— Оно и есть.

— Что вы делали неделю назад на улице имени Всех Рептилий?

— Я там не был, — удивился Горыныч. — Я ведь только что прибыл в столицу.

— С какой целью?

— Понимаете ли, я решил жениться…

— Что вы тут притворяетесь! — рассвирепел голос.

Горыныч поспешил объяснить:

— Дело в том, что моя мать завещала мне жениться по любви… Уберите, пожалуйста, лампу, я вас и так хорошо вижу.

— Лжете! Вы не можете меня видеть!

— Но это так. Клыки у вас растут не вовнутрь, а наружу. Ваша левая голова такого нездорового цвета, будто вы второй год сидите в этом подземелье. Ваша правая голова выглядит не намного лучше. Вам определенно надо проветриться.

Дракон Нездорового Цвета выругался и выключил лампу.

— Третий, третий год я здесь сижу, — пробурчал он. — И все ради вас, а вы не цените. Уже и словесный портрет составили…

— Мы даже не знакомы, а вы ради меня сидите в этой конуре! — удивился Горыныч. — Идите полетайте!

— Ну не то чтобы буквально ради вас, — поправился Дракон Нездорового Цвета. — Но и ради вас тоже. Я сижу здесь во имя спасения всех драконов. Вернемся лучше вот к чему… Я готов поверить, что вы не инкубаторный. Похоже, вы действительно натуральный. Вы проявили отменную выдержку, когда вас чуть живьем не сожгли. Вы смогли бы за сто шагов попасть в фиалку из арбалета? Или, скажем, сочинить оригинальное стихотворение на заданную тему?

— Наверно, смог бы… но что за странные условия?

— Сочините четыре строки на тему «Бессонница». Главная и Средняя головы с сомнением посмотрели на Младшую, а та, прикрыв глаза и пошевелив губами, продекламировала:

Дракон Нездорового Цвета три раза тупо моргнул, поскреб когтем под крылом и пробормотал:

— По-моему, ничего…

— Зачем вам стихи?

Нездоровый дракон не ответил и вскочил. В отверстие в потолке просунулись две персоны. Первая, семиголовая, в куртках с накладными карманами, из которых торчали носовые платки и карандаши, скромно присела в сторонке. Дракон Нездорового Цвета подбежал к ней и что-то зашептал. Сразу стало понятно, кто тут хозяин. Второй прибывший одеждой походил на первого, но был не персоной, а мордоворотом. Он имел всего лишь одну голову, да и ту с каторжным клеймом, — вместо остальных голов торчали аккуратные культяпки. Похоже, это был телохранитель, — но, понятно, не своего тела, Он повесил кепку на рогатую вешалку, пристроился позади Горыныча и принялся тщательно ковырять когти напильником.

Пока нездоровый дракон шептался с персоной, Горыныч осмотрел помещение. Несомненно, здесь когда-то находился овощной склад. Пахло картофельной гнилью, в углах пузырилась плесень. Скудная меблировка: стол, сейф, вешалка, под вешалкой теплые тапочки, еще один стол: урна, мордоворот, над мордоворотом…

Над мордоворотом Горыныч увидел портрет прекрасной драконихи. Двумя своими прелестными головками она грустно смотрела в окно, а взгляд третьей головы был устремлен прямо на Горыныча. Изгибы шеек, прозрачные крыльчатые перепонки, тонкие роговые пластинки на хребте… С Горынычем что-то стряслось — Средняя голова подавилась, потому что вечно что-то жевала, у Младшенькой потекли слезы из глаз, а из Главной вылетели все ее умные мысли.

— Он или шпик, или тот, кто нам нужен, — шептал в это время Дракон Нездорового Цвета.

— Это мы сейчас проверим, — ответила персона и обратилась к мордовороту: — Спроси у него, Дружок, не шпион ли он.

Дружок вставил напильник в нагрудный карман, лениво приблизился к Горынычу и влепил ему такую оплеуху, что Младшая голова опрокинулась навзничь. Тут же последовал второй удар, и в Главной голове все закружилось. Дружок размахнулся в третий раз, но Средняя голова уже взяла командование на себя. Она схватила мордоворота за шею и завязала ее на узелок, из которого, как бантик, торчала удивленная голова. Затем Горыныч наступил мордовороту на хвост. Тот заверещал и взмыл к потолку; Горыныч направил его полет по кругу и в нужный момент отпустил. Дружок врезался в стену, расплющился на ней, как мокрая тряпка, разрушил ее и придавил в соседней кладовке какого-то зеленого дракончика с записывающей аппаратурой, которую тот пристроил на днище перевернутой грязной бочки.

Ошеломленные персона и Дракон Нездорового Цвета боязливо заглянули в пролом. Там, засыпанное штукатуркой, что-то падало, кряхтело и распутывалось.

— Ну и силища! — восхитилась персона.

— Что вам от меня нужно? — рявкнул Горыныч.

— Чтобы вам было понятней, я начну издалека… — ответила персона, демократически усаживаясь прямо на стол.

— Издалека будет долго, — сказал Горыныч, дотянулся до персоны и сгреб ее головы в букет. — Отвечайте, пожалуйста, только на мои вопросы. Имя?

— Про… Протозавр.

— Стрелять в фиалку и сочинять стихи — это зачем?

— Это первые два тура конкурса женихов… не… не давите на горло! Всего семь туров… кто больше съест, кто больше выпьет, кто дальше прыгнет, кто быстрей пролетит… а последний тур — решение логических задач.

— Это зачем?

— Ну… для проверки умственных способностей.

— Что за чепуха?! — вскричал Горыныч. — Где не-весты?! Зачем нужен этот конкурс?! Стоп… Куда?

Это относилось к Дракону Нездорового Цвета, который бочком-бочком удирал к отверстию в потолке.

— Идите сюда, благодетель! Я так и не понял, ради кого вы здесь сидите? Что это вы рассуждали насчет спасения драконов?

— Я… я не знаю… — пролепетал Дракон Нездорового Цвета. — О спасении мне говорил вот он… господин Протозавр.

— Не слушайте олухов, дорогой Горыныч, — поспешно сказал Протозавр. — Спасение драконов — это фраза для краткости. Если кто-нибудь спрашивает: «За что вы сражаетесь?», то, чтобы не излагать всю программу, ему отвечают: «За спасение всего драконьего рода».

— Понятно, — удивился Горыныч, — А теперь я хотел бы узнать: вы те, кто хотел меня сжечь, или те, кто сидел в засаде?

— Мы те, кто сидел по ту сторону забора! — гордо ответил Протозавр.

— А те, кто шел на конкурс женихов, ваши враги?

— Нет. Это просто шла толпа. Мы ее немножко поучили. Наши враги намного страшнее.

— Вы меня заинтриговали! У меня за всю жизнь не было еще ни одного врага. Я если и поколочу кого-нибудь, то без злости. Расскажите мне о своих врагах!

— Об этом я и хотел… Запомните, дорогой Горыныч, это не мои личные враги, а враги всего драконьего рода. А значит, и ваши враги. Улавливаете? Их двое: враг стратегический и враг тактический. Сейчас на планете развивается чуждый нам разум, скрытый в черепной коробке приматов. Они — наш главный враг.

— Люди? — удивился Горыныч. — Я знавал одного дровосека… Это был большой философ, хотя и пьяница. С ним было интересно. Попадались мне и драчливые…

— Вы познакомились с каким-то пьянчугой и готовы с ним целоваться! — вскричал Протозавр. — Не спорю, среди них могут быть отдельные неплохие особи, но что из этого? Они всех нас уничтожат, а добряков вроде вас заставят тягать бревна на лесоразработках. Планета слишком мала для двух разных видов! Низший разум должен погибнуть!

— Низший… высший… как вы определяете?

— Кто сильнее, тот и выше! Они заселяют планету, а мы жмемся к столице. У нас толпы бездельных бездомных женихов, наш инкубатор выпускает до двух сотен новых драконов в день — и в такой ситуации вы предлагаете без жестокостей?

— Я ничего не предлагаю. Мне вообще чужда вся эта вражда. Я хочу жениться и улететь домой.

— Для этого вы нам и нужны! — воскликнул Протозавр. — Женитесь! Забирайте жену, и с глаз долой!

— Где жену, какую жену?! — обозлился Горыныч. — Я ничего не могу понять! Я еще не встретил ни одной драконихи, зато вчера… или сегодня?., целая толпа валила на конкурс женихов!

— Вы знаете, кто изображен на этом портрете? — спросил вдруг Протозавр.

— Н-нет… Но мне очень хотелось бы узнать.

— Это последняя дракониха нашей цивилизации. За право обладания ею проводятся регулярные конкурсы. Вы хотели бы стать ее мужем?

— Да… но конкурс!

— Посмотрите на этого наивного юношу! — прыснул Протозавр и прихлопнул крыльями.

Дракон Нездорового Цвета подобострастно хихикнул, мордоворот высунул из пролома свою зачумленную голову и боязливо посмотрел на наивного юношу.

— Только вы один и сможете пройти этот конкурс!

Вы, и никто другой! Вот теперь мы поговорим о втором нашем враге. Ее отец, Тысячеглавый Дракон, выжил из ума на почве поисков мужа для дочери. Он насильно заставляет все население участвовать в этих унизительных конкурсах. Два раза в месяц под страхом смерти толпы драконов собираются на Центральной площади и начинают жрать, пить, прыгать, решать логические задачи, и ни одна душа не может — а главное, не хочет! — выиграть этот конкурс.

— Зачем же принуждать?

— Вот и я спрашиваю: зачем? Жены никому не нужны, инкубатора достаточно. Он работает в полную мощь, выпуск боевых драконов налажен. Пора начинать античеловеческую войну, а мы ограничиваемся нелегальной вольной охотой…

— Что за охота такая?

— Дружок, расскажи!

— Только пусть он не дерется, — опасливо сказал мордоворот.

— Он не будет, — пообещал Протозавр.

— Ладно, — согласился Дружок, но из пролома все-таки не вылез. — Ловятся они на приманку. Мой товарищ — у него две головы, а сам представительный, — вымазывается разноцветными красками, подвязывается веревкой и начинает парить в небе… вот так… распластав крылья. Жители выбегают из своих домиков и кричат: «Не бойтесь, дети! Это не настоящий дракон, а бумажный! Никаких живых драконов в природе нет, так господин губернатор говорит». И начинают плевать в сторону моего напарника — вверх, значит. Вдоволь себя оплевав, они бегут к тому месту, куда опускается веревка, чтобы купить у странствующего торговца этого бумажного дракона. А торговец-то я! Привет, граждане! Они в ужасе столбенеют, ибо я страшен, а я начинаю обедать и съедаю тех, кто поближе — остолопов, бежавших быстрее всех. Мой напарник говорит, что таким образом мы способствуем улучшению их породы — самые глупые не выживают. Остальных выстраиваю в колонну — и, с песней, марш домой! Кто не поет, того на ужин! Приходим, а там бумажный дракон — мой, то есть, напарник — уже поджидает свою порцию. Еще денек мы завтракаем и обедаем, но съедаем не всех, оставляем и на развод. Мой напарник говорит, что законы эволюции незыблемы, и если не оставим сегодня, то завтра останемся без обеда. Потом улетаем в другое селение, и там проводим новый трюк. Я прячусь в лесу…

— Достаточно! — перебил Протозавр, видя, что Горыныч собирается оторвать Дружку последнюю голову. — Лично я не одобряю эту жестокую охоту, но что делать, если Тысячеглавый Дракон помешался? Мы решили его убить и захватить власть, И мы начали его убивать и уже достигли хороших результатов.

— Уже достигли? — поразился Горыныч. — Не понимаю… Вы его убили или не убили?

— О, не все так просто! С Тысячеглавым Драконом обычная логика не проходит. Скажем так: мы его еще недоубили. Если бы мы знали координаты каждой его головы! Но этого никто не знает, даже аэрофотосъемка не помогла. Его никто никогда не видел. Его как бы нигде нет… но в то же время он есть везде!

— Выходит, это… аллегорический дракон? — предположил Горыныч. — Так сказать, обобщенный образ…

— Нет, нет! Он реально существует. Он — биологический объект, в том-то и дело! Не забывайте, что у него тысяча голов, все они хитры и скрываются. Мы долго не могли решить эту задачу с тысячью неизвестными, и вот я… для скромности скажу «мы»… и вот мы ее решили. Что вы спросили?

— Нет, ничего. Я жду разгадку.

— Он прячется под землей, — тихо сказал Протозавр, а самая осторожная его голова оглянулась.

— Как под землей? — тоже тихо спросил Горыныч, — Там же нечем дышать!

— Закопался в землю, а головы выставил наружу.

— Где же эти головы? Они были бы видны.

— Он их за-ма-ски-ро-вал.

— Как?

— Догадайтесь сами, — ответил Протозавр с тем особым удовольствием, с каким предвкушается неправильный ответ.

— Сейчас попробую. Так. Это довольно просто. Тысячеглавый Дракон живет в канализации. Ночью его головы открывают люки, высовываются наружу и дышат свежим воздухом.

— Вы мыслитель! — восхищенно похвалил Протозавр. Вытащил блокнот и что-то записал. — О канализации мы не подумали. Завтра придется взорвать городскую канализацию.

— Погодите взрывать! Я пошутил! — удивился Горыныч.

— Мы ее взорвем. Ну а остальные головы где, по-вашему?

— Нет уж! Я опять пошучу, а вы начнете взрывать!

— Он живет на соседней улице, — сказал Протозавр и сделал многозначительную паузу. — Где бы мы ни находились, он будет проживать на соседней улице, в соседнем доме, в соседней комнате. Он всегда рядом. Он расселил свои головы по всей столице и накрыл их различными заведениями.

Горыныч сдержал смех, но Средняя голова чувствовала, что протянет недолго.

— Его головы прячутся в магазинах, почтах, ночных барах, фирмах, банках, в пивных будках, на бирже, на вокзале… да, да, да, не смейтесь! В любом здании с вывеской может сидеть голова тысячеглавого Дракона. Он видит, слышит и знает все, что происходит в столице. Начинается день, драконы приходят на службу, — а он уже там, а он никуда не уходил. Кончается рабочий день, все расходятся по домам и думают, что остались одни, — а он уже здесь, за стеной какого-нибудь угольного склада. Поэтому мы, проливая кровь ради спасения драконьего рода… это вы уже знаете… методично взрываем, взрываем, взрываем, и когда будет взорвано последнее заведение с вывеской, Тысячеглавый Дракон погибнет. Только так! Пусть под обломками зданий гибнут сотни ни в чем не повинных! Инкубатор восполнит. Только вы один можете остановить это кровопролитие, если женитесь на его дочке. Тогда, возможно, Тысячеглавый Дракон опомнится и займется спасением драконьей цивилизации. Надо поставить санитарный кордон, запастись продовольствием…

— Сдается мне, что вы все тут немного сумасшедшие, — грустно сказал Горыныч. — С вашей логикой можно доказать все, что угодно. Что я квадратный, что вы произошли от пустой бочки, а вашего напарника сняли с грядки. К примеру… я сейчас закрою глаза, плюну на пол и докажу, что Тысячеглавый Дракон находится там и только там…

Средняя голова с удовольствием плюнула на пол.

— Теперь начнем рассуждать. Представьте себе, что…

Горыныч не договорил. В том месте, куда угодил плевок, вспучились обшарпанные доски и с треском разломились. Из дыры высунулась безобразная бородавчатая голова и сказала, раскачиваясь на морщинистой шее:

— Ну, я Тысячеглавый Дракон! Не ждали? Крылья на брюхо, становись к стене!

Протозавр и Дракон Нездорового Цвета в ужасе сиганули к отверстию в потолке и, царапая друг друга, выскочили на поверхность. Там послышались крики, будто за ними кто-то погнался. Вскоре какая-то морда заглянула в отверстие и почтительно сообщила:

— Удрали, ваше превосходительство!

— Упустили, а не удрали! — сердито ответила Голова. — Немедленно опубликовать указ о поголовном подрезании крыльев. Хватать всех, кто не подрежет!

И Голова повернулась к Горынычу. Она была огромна и похожа на толстый блин с коричневыми разводами. От старости с ее бородавок сползала кожа. Она улыбнулась и показала прокуренные обломки четырех клыков. От этой улыбки Горыныч не ожидал ничего хорошего.

— Теперь слушай меня, — сказала Голова. — Эти мерзавцы все хорошо тебе объяснили, но они не знают самого главного. Они не знают, что драконий род давно завершил свою эволюцию и весь вымер.

— Вы, наверное, ошиблись, — пугливо возразил Горыныч. — Столица переполнена драконами… взять хотя бы нас с вами…

— Это не драконы, — поморщилась Голова. — Это карикатура на благородных вымерших драконов. Род вымер, а в живых осталось всего трое: я, моя дочь, и вот ты, к счастью, появился. Все остальные — инкубаторные. Я вижу, ты ничего не знаешь про инкубатор. Это уникальное заведение. Наши дальновидные предки в свое время приняли меры для спасения рода. Они оставили в леднике огромный склад яиц и завещали его нам, своим потомкам. Последней драконьей популяции, говоря по-научному. Мы вымирали не быстро и не медленно… но неотвратимо. Кто-то улетал на охоту и не возвращался, кто-то уходил к друзьям и не приходил к ним, кто-то ложился спать и засыпал навсегда. Стариков становилось все меньше, а новых не прибавлялось. Лично я склоняюсь к мысли, что мы стали жертвой оче-редкого эксперимента, проводимого неумолимой природой, Я думаю, что разумный дракон был всего лишь пробным испытанием на нашей планете. Мы мерли — вот и все. Никто в том не виноват. Не мы будущие хозяева планеты. Наши предки надеялись, что инкубаторные драконы вдохнут в род новую искру, но все они оказались примороженными. В этом тоже есть своя великая тайна. Вылупившись из яйца, они развиваются крайне стремительно, и через два года становятся глубокими старцами — где уж тут до продолжения рода! Все они глупы, жестоки, слабосильны, паскудны и мелочны. Они боятся незнакомых, в каждом слабаке подозревают сильного, мнимые обиды помнят всю свою недолгую жизнь, зато смертельные оскорбления сразу же забывают, — если им, конечно, что-нибудь пообещать. Страсть как боятся заболеть, и потому у одних вся жизнь проходит в заботах о своем здоровье, зато другие по той же причине свое здоровье гробят. Есть, правда, особи поумнее — эти, как видно, хранились в центре склада и не так приморозили свой белок-желток — за счет других, разумеется. Эти еще страшнее! Они очень деятельны и о чем-то догадываются. Они собрались вести античеловеческую войну, болваны! Они хотят уничтожить меня и мою дочь! Если они узнают, что настоящие драконы давно вымерли, они с невиданной жестокостью раздраконят всю разумную жизнь на планете. А это они видели?

Тут Тысячеглавый Дракон как-то хитро скрутил шею, а голову просунул в кольцо, — вышло очень похоже на жест пальцами, который иногда показывал Горынычу философ-дровосек.

— Вот и все, — сказала Голова. — Наконец-то появился настоящий дракон, и я теперь спокоен за свою дочь. Она у меня не подарок… ты еще попляшешь под ее дудку, посочиняешь стихи на заданную тему. Эта истеричка собралась спасать драконий род — похвальное желание! — возможно, даже родит с твоей помощью наследника, но вот вопрос: где для него невесту найти? Как бы там ни было, я спокоен. Вот тебе координаты одного островка… лети, не оглядывайся, представься ей и скажи, что я умер. А сейчас я взорву инкубатор.

— Не делайте этого! — воскликнул Горыныч. — Это жестоко… бессмысленно…

— Мы мешаем, мы не нужны, — ответила Голова и вздрогнула. Потолок затрясся, — Вот и все… Инкубатора больше нет. Я держал в нем одну из лучших своих голов. Лети, не оглядывайся! Это будет тяжелое зрелище, не для твоего мягкого сердца. Обещай мне не оглядываться!

Пришлось дать обещание.

Голова подтолкнула Горыныча к отверстию, высунулась на поверхность и грустно глядела ему вслед. Горыныч взмыл в небо. «Не оглядывайся!» — услышал он голос из овощного склада. Он не понимал того, что задумал Тысячеглавый Дракон, и потому решил схитрить — не оглянулся, но сделал круг над столицей.

Над ней опять сгущались облака. Пьяные толпы сбегались к дымящимся развалинам инкубатора и кричали.

— Вот смеху-то! Инкубатор взорвали!

По всей столице сверкали вспышки, гремели выстрелы, горели живые костры — это добровольные команды расправлялись с теми, кто не подрезал крылья. Сотни драконов уже полегли, но к стенке ставились все новые и новые. В тумане разносился стук топоров и треск заборов; заборы рубились на дрова для огромного костра на Центральной площади — там поймали Протозавра.

Когда Горыныч пошел на второй круг, столица вздрогнула. Зашатались здания, отстрельнулись крышки канализационных люков, треснули мостовые.

Это начал подниматься из-под земли Тысячеглавый Дракон.

Дым, туман и пыль заволокли центр столицы, клубы копоти наползали на окраины. Тысячеглавый Дракон поднимался из почт, магазинов, складов и всевозможных фирм и канцелярий; он напрягал все силы; слишком много тяжести понастроили над его головами. Его окровавленные головы пробивали крыши, стены, фундаменты и, с перерезанными оконным стеклом горлами, стремились сделать еще одно движение, развалить еще один сарай, перевернуть еще одну цистерну с бензином, придавить еще одного инкубаторного.

А те подрезали крылья, никто не мог взлететь!

Горыныч бросился вниз в надежде спасти хоть кого-нибудь. Он сел на окраине, где меньше горело. Где-то совсем рядом поднималась очередная голова Тысячеглавого Дракона. Земля так и ходила под ногами, Вот рухнула какая-то лавочка, и голова с проломленным черепом взвилась над развалинами.

— Уходи! — взревела Голова, увидев Горыныча.

— Оставь их в покое! — крикнул Горыныч. — Они сами вымрут через два года!

— Ты мне мешаешь! — стонала Голова. — Они опасны, их надо уничтожить!

Горыныч помчался по улице. Она раскачивалась, его швыряло к падающим стенам. На разваленном перекрестке он вдруг увидел дрожащий выводок инкубаторных драконов и ужаснулся — они подрезали друг другу крылья!

— Что вы делаете, идиоты? — завопил Горыныч. — Улетайте! Город рушится!

— Гляди, крылья не подрезал! — удивился один из них.

— Заходи справа! — крикнул второй.

Вся свора бросилась на Горыныча, но в мостовой со скрежетом распахнулась огромная трещина и поглотила их.

— Улетай! — послышался вздох из недр планеты.

Горыныч взлетел и пошел к океану.

Тысячеглавый Дракон одобрительно вздохнул и поднялся во весь рост.

Столица рухнула.

Невеста Горыныча оказалась точь-в-точь как на портрете. Они полюбили друг друга и не только потому, что выбора не было. Улетев в свой дремучий лес, жили счастливо и родили наследника. Но жены наследнику уже не нашлось.