С подчеркнутой любезностью Линн поинтересовался:

– Объясните мне толком, доктор Венабили, зачем вы здесь?

Дорс улыбнулась – не сердито, но и не ласково.

– Прежде всего для того, чтобы вы поняли, что я могу попасть сюда.

– А?

– Вы не ослышались. Моего мужа повезли на встречу с генералом Теннаром в правительственном автомобиле под охраной. Я покинула гостиницу почти одновременно с ним, а сюда добралась раньше. Мне пришлось столкнуться с пятью охранниками, включая и того, у которого я позаимствовала машину, чтобы добраться до вас. Но их могло быть и пятьдесят.

Линн флегматично кивнул:

– Вас иногда зовут Тигрицей.

– Вот именно. Ну а теперь, когда я до вас добралась, хочу сказать, что я здесь для того, чтобы удостовериться в безопасности моего мужа. Он войдет в логово генерала – вы уж извините за образность, – и я хочу, чтобы он вышел оттуда живым и невредимым.

– Насколько я знаю, вашему мужу эта встреча ничем не грозит. Но если уж вы так обеспокоены, почему вы явились ко мне? Почему вы не пошли прямо к генералу?

– Поскольку из вас двоих мозги есть только у вас.

После короткой паузы Линн пробормотал вполголоса:

– Небезопасное замечание, если вдруг кто-то услышит…

– Для вас оно гораздо более опасно, чем для меня, так что вы и позаботитесь, чтобы нас не подслушали. Так вот, если вы принимаете меня за человека, которого легко убаюкать словами, взять под ручку и выпроводить, вы ошибаетесь. Если вам кажется, что я стану сидеть сложа руки, когда моего мужа арестуют или прикажут казнить, вы ошибаетесь еще более жестоко, – сказала Дорс и взглядом указала на два бластера, лежавшие перед ней на столе. – На территорию я вошла с пустыми руками, а до вас добралась, имея при себе два бластера. Не будь бластеров, у меня были бы с собой ножи, управляться с которыми я большая мастерица. Но даже если бы у меня не было ни бластера, ни ножа, я все равно очень опасный человек. Как я понимаю, этот стол металлический и очень крепкий.

– Да.

Дорс подняла руку и повертела кистями, показывая, что ее руки пусты. Затем она опустила руки ладонями вниз.

Выждав несколько мгновений, Дорс сжала правую руку в кулак, размахнулась и со страшной силой стукнула по столу. Раздался такой звук, словно по металлу ударили металлом. Дорс улыбнулась и повертела рукой.

– Ни синяка, ни царапины и ни капельки не больно, – сообщила она. – А теперь поглядите на стол. Видите, вмятина осталась? Если я с такой же силой дам кому-нибудь по голове, я сломаю ему череп. Я такого никогда не делала. Честно говоря, я ни одного человека за свою жизнь не убила, но кое-кого поранила. И тем не менее, если профессору Селдону будет грозить опасность…

– Да что вы все угрожаете!

– Не угрожаю – обещаю. Я никого пальцем не трону, если никто не тронет профессора Селдона. Если же его кто-то пальцем тронет, мне придется вас здорово покалечить, а то и убить, полковник Линн, – обещаю вам это, а понадобится, я сделаю то же самое с генералом Теннаром.

Линн прошипел:

– Все равно вам не выстоять против целой армии, какая бы вы ни были тигрица из тигриц! Ну, что скажете?

– Вы же знаете, что такое слухи, полковник, – усмехнулась Дорс. – Люди так любят присочинить, добавить, раздуть. На самом деле ничего такого тигриного я за всю жизнь не совершила, но рассказывают обо мне много всяческих небылиц. Ваши охранники затряслись от страха, как только узнали меня, и теперь они непременно пустят слух о том, как я их уложила на лопатки для того, чтобы добраться до вас. Полковник Линн, даже целая армия может побояться напасть на меня, но даже если они нападут на меня и уничтожат, бойтесь гнева народа. Хунта удерживает власть, но с трудом, и вам вовсе ни к чему ухудшать положение. Так пораскиньте мозгами, что легче? От вас только и требуется – не трогать профессора Селдона.

– У нас нет намерений угрожать ему и вообще делать что-либо дурное.

– Ради чего тогда эта встреча?

– Да что тут такого необыкновенного? Генерал интересуется психоисторией. Правительственные отчеты – в нашем распоряжении. Клеон всю жизнь интересовался психоисторией, и Демерзель, пока служил премьер-министром, интересовался. Почему бы и нам не поинтересоваться? Чем мы хуже? На самом деле нам гораздо более интересно.

– Почему же?

– Да потому, что время прошло. Как я понимаю, психоистория поначалу была всего-навсего идеей, пришедшей в голову профессору Селдону. Он начал работать над ней, все более и более увлекаясь, и постепенно собирал вокруг себя все больше и больше сотрудников. Вот уже тридцать лет прошло со времени начала его деятельности. Почти все это время он работал благодаря правительственным субсидиям, так что правительство в полном праве требовать у него отчет о проделанной работе. Вот и мы хотим спросить его о психоистории, которая в наши дни наверняка шагнула вперед по сравнению с временами Клеона и Демерзеля, и послушать, что он нам ответит. Нам нужно что-то более осязаемое, чем строчки уравнений, скачущие в воздухе. Понимаете?

– Да, – нахмурившись, ответила Дорс.

– И вот еще что. Не думайте, что угроза для вашего мужа исходит исключительно от правительства и что стоит только чему-то с ним случиться, вам надо со всех ног мчаться сюда и обвинять нас во всех грехах. Позволю себе высказать такое мнение: у профессора Селдона хватает личных врагов. Может хватать, точнее говоря.

– Я не забуду об этом. А теперь желаю, чтобы вы проводили меня к генералу Теннару. Я хочу присутствовать при его встрече с моим мужем. Я хочу не сомневаться, что он жив и здоров.

– Организовать это будет непросто и потребует времени. Прервать их беседу я никак не смогу, но если вы дождетесь окончания…

– Ничего, я подожду, действуйте. Только не рассчитывайте остаться в живых, если обманете меня.