Селдон отлично знал, каково действие бластера. Тихий звук наподобие вздоха, и от того, в кого стреляют, остается мокрое место.

Селдон понимал, что погибнет раньше, чем услышит этот звук, и поэтому был просто поражен, когда расслышал этот самый вздох. Он часто заморгал и, не веря своим глазам, осмотрел себя с головы до ног.

Он что, жив?

Рейч все так же стоял перед ним, застыв с взведенным бластером. Он не двигался и напоминал выключенный автомат.

За его спиной на земле в луже крови скорчилось то, что осталось от Андорина, а рядом с ним с бластером в руке стоял садовник. Вот он откинул капюшон и оказался женщиной с короткой стрижкой.

Смело посмотрев на Селдона, она сообщила:

– Ваш сын знает меня под именем Манеллы Дюбанкуа. Я – офицер службы безопасности. Сообщить вам мой регистрационный номер, господин премьер-министр?

– Не нужно… – вяло пробормотал Селдон. На сцене событий уже появилась императорская охрана. – Но мой сын! Что с ним такое?!

– Думаю, это десперин, – объяснила Манелла. – Но не волнуйтесь, он выводится из организма. Простите, – сказала она, шагнув вперед и забирая бластер из окаменевшей руки Рейча, – что я не вмешалась раньше. Я была вынуждена ждать развязки, но чуть было не опоздала.

– Я тоже. Рейча нужно отвести в дворцовую больницу.

Тут из Малого Дворца донесся приглушенный шум. Селдон решил, что, наверное, Император и вправду смотрел из окна за происходящим. Если так, то он уж точно вышел из себя.

– Прошу вас, позаботьтесь о моем сыне, мисс Дюбанкуа, – попросил Селдон. – Мне нужно повидаться с Императором.

Обегая стороной толпы, запрудившие Большие Лужайки, Селдон бесцеремонно ворвался в Малый Дворец. Терять было нечего – Клеон все равно вне себя.

Но внутри, на ступеньках полукруглой лестницы, в окружении потрясенных сановников, лежало тело Клеона Первого, Его Величества Императора Галактики, или, вернее, то, что от него осталось. Только по императорской мантии и можно было догадаться, кто стал жертвой выстрелов. А к стене, скрючившись, прижался, в ужасе бегая глазами по бледным как полотно лицам вельмож, не кто иной, как Мандель Грубер.

Селдон подошел к Груберу, наклонился и поднял с ковра бластер, валявшийся у ног садовника. Бластер явно принадлежал Андорину. Селдон шепотом спросил:

– Грубер, что ты наделал?

Грубер, спотыкаясь на каждом слове, запричитал:

– А все… бегали… кричали там… А я и подумал: кто узнает-то?.. Все подумают… это кто-то другой… убил… Императора. А после… убежать… не успел…

– Но, Грубер… Почему?! Почему?!

– Чтобы не быть главным садовником… – пролепетал Грубер и упал в обморок.

Селдон в ужасе уставился на него.

Вот так все вышло. Он жив. Рейч жив. Андорин мертв, и теперь джоранумитское подполье будет выслежено до последнего человека и ликвидировано.

Центр сохранен в соответствии с указаниями психоистории.

И все же этот несчастный человек, движимый поразительно тривиальной причиной – такой тривиальной, что она-то как раз и не была учтена в анализе и прогнозе, – взял и убил Императора.

«И что же нам теперь делать? – в отчаянии думал Селдон. – Что теперь будет?»