Тот же день. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-...Да кто же мне, Наталья Николаевна, сейчас даст отпуск? Сейчас как раз самый сезон в лесу: сплав в разгаре. А у меня в бригаде и без того четверо вальщиков уволились. Вот и кумекайте, как мне идти к начальству с этим делом. Конечно, можно было б и с собой в лес взять. Благо, что каникулы у детей будут. Но с двумя-то шибко несподручно. Ваньку-то я могу с собой все время и куда угодно таскать. Я и спать к себе его могу пристроить. А с Алькой затруднительно. Она девка. Четырнадцать, поди, уже. Отдельной избы у нас там нет, а в одной с мужиками нехорошо. И ей срамно, и мужикам плохо. А в бригаде сплошные вербованные. У них, как известно, ни стыда, ни совести: и побаловаться могут - с них станется. Вот такой расклад получается. Вам, конечно, спасибо огромное за хлопоты, но что делать вперед - ума не приложу. Одна надежда, что, может, Галина одумается да возвернется.

-Вы что-нибудь выясняли насчет нее?

-Да что выяснять? Дома она, там, на Волге.

-Вы в этом уверены?

-Почти. Однажды она уже так уезжала. Правда, не так надолго. Тогда дети помладше были.

-Знаете, я могла бы вам предложить вариант. Возможно, он и не самый хороший, но, во всяком случае, вполне приемлемый в данной ситуации. Что, если Алевтину я возьму с собой на юг? На лето, конечно. За лето, я думаю, ваша супруга приедет, наконец, сюда, и вы разберетесь между собой окончательно. Ну, а Ваню вы, действительно, возьмите с собой в лес, если это возможно. Понимаете, я не смогу взять с собой двоих детей. Знаете ли, мои близкие меня могут не понять. К концу лета мы, разумеется, приедем. Я полагаю, что Але южный климат очень даже на пользу пойдет. У нас на Черном море очень много детей-северян отдыхает. А Ваню тоже можно было бы к нам привезти позже, если Галина Тарасовна не объявится в здешних краях. Я только должна договориться с родственниками. Вы же сможете прилететь с ним самолетом во время отгула?

-Разумеется, смогу. Вы просто не представляете себе, Наталья Николаевна, насколько замечательно ваше предложение! Если вы беретесь взять с собой Алю, то это снимает сразу все проблемы. Я же сказал вам, что с Иваном у меня в лесу никаких особых хлопот не будет. А уж как он сам рад будет, так и представить нельзя. Одно меня смущает, что наше семейство столько вам беспокойства доставило. Ну, да уж ваши благодеяния непременно зачтутся вам сторицей и на том, и на этом свете. А мы благодарны будем вам по гроб жизни.

-Да что вы, ей-богу? Какие благодеяния? Привыкла я к вашим деткам. Да ведь не только я для них что-то делала, но и они для меня. Так что решили мы, надо полагать, окончательно? В таком случае, сегодня же я закажу по телефону два билета. Кстати, если у вас какие трудности возникнут насчет того, чтобы Ваню с собой в лес брать, то Тамара Семеновна просила передать, что до конца июня она может приглядеть за Ваней. У нее отпуск с июля начинается.

-Спасибо, я буду иметь в виду!

25 мая. Сосновка, школа

-Лично я, Наташа, на твоем месте бросила бы здесь все к чертовой матери и уехала бы домой. Терпеть все эти издевательства, которые завуч наша со своей компанией устраивает? Как ты вообще ее выносишь? Еще расшаркиваешься перед нею, как перед важной персоной!

-Тома, я не расшаркиваюсь, а обращаюсь к ней, как того требуют законы субординации и простые этические нормы. Мы не в джунглях живем. Не должна же я опускаться до ее уровня.

-Да она же тебя элементарно унижает. Я уж не говорю, что разносит по поселку всевозможные сплетни.

-Никто не может человека унизить так, как он сам себя унижает. Меня же ее поползновения мало трогают по той простой причине, что я давно пришла к выводу: чем человек выше по своему уровню, тем ему трудней в обществе окружающих его людей. А все дело в том, что в любом обществе, даже самом высокоорганизованном, людей, обладающих низким уровнем восприятия и поведения, гораздо больше, чем людей, стоящих на высоком уровне. И это большинство не в состоянии адекватно и безболезненно воспринимать успехи и добродетели высокоуровневых индивидов. В представлении обывателя культурный человек - выскочка, "умник", не того поля ягодка, которого следует "ставить на место", "опускать на грешную землю", а то и вовсе изолировать от общества. Ничего нет удивительного в том, что всякий человек готов оказать милость нищему и убогому, но унизить и растоптать умного и успешного. Элементарная борьба за выживание, Тома.

-Стало быть, ты не решила еще, Наташа: остаешься тут или нет?

-Не знаю, Тома! Сложная для меня эта задача. Если честно, то всей душой я очень хотела бы еще годик здесь поработать. Понимаешь, привыкла я тут ко многому и ко многим. Меня здесь очень многое устраивает. Главное, что не дергают меня так, как дома. Веришь ли, но этот год у меня проскочил так быстро, так наполнено. Я жила в свое удовольствие, и сделала так много, как никогда. Я знаю наверняка, что там, дома, мне очень будет не хватать этого чистого воздуха, какой только здесь, этой тайги, речки, этой поселковой улицы с деревянными избами, нынешних белых ночей и зимних сумерков. А что я буду делать без великолепных сугробов из чистого-чистого снега? И эта великолепная звенящая тишина в зимнем лесу! Тома, никакой южный курорт не может сравниться с сибирской благодатью! Оставить все это враз тяжело.

-Так в чем же дело? Поживи здесь еще один год, Тем более, что ты здесь очень даже нужна. Тебя все здесь любят, уважают.

-Тома, я реалистка. К сожалению или к счастью - не знаю. Романтика романтикой, но в следующем году нынешней свободы мне не будет. Директор уже недвусмысленно заявил мне, что час факультатива по мировой, ради которого я, собственно, сюда и приехала, администрация мне не планирует. Это раз. Завуч вцепилась в меня всеми когтями из-за той злополучной тройки - это два. Я уверена, что она не успокоится, пока не наделает мне кучу гадостей. Мне это надо?

-Да уж эта стерва на все способна.

-Том, вы с Ванькой проводите нас до самолета?

-Ну, если к этому времени отец не уедет с ним в лес, то, конечно, проводим.

-Если увезет, все равно я хотела бы, чтоб ты проехала с нами.

-Это уж само собой! Боюсь, как бы вся школа за тобой к самолету не увязалась.

-Ну, насчет этого не волнуйся. Я попрощаюсь с ребятами накануне.

-А с Александром ты не хотела бы встретиться?

-Нет!

-Почему?

-Зачем понапрасну травмировать человеку душу?

-Она у него уже давно травмирована.

-Том, не начинай, а! Мне и без того тошно. Думаешь приятно жить с сознанием, что кто-то по моей милости очень страдает?

-Так, может, лучше тогда хоть на какое-то время облегчить страдания? Тебе же это ничего не будет стоить, а ему, возможно, легче будет, если он поговорит с тобой.

-Тома, нельзя вселять напрасные надежды. Без всяких надежд он скорее справится со своими чувствами. И тогда ему действительно станет легче. Неужели, это не понятно?

-Наташ, а может, он - это твоя судьба?

-Если судьба, то время все расставит по своим местам. Я не хочу форсировать события. Да и не до этого мне сейчас. А любящий человек обязательно найдет к любимому свой единственный путь. Я это знаю.

28 мая. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Ну, что, зайцы мои, папа вам уже, небось, рассказал о нашем решении насчет вас?

-Рассказал.

-Я хочу тебя, Аля, спросить, поскольку ты уже взрослая девочка, и вправе сама выбирать решения. Ты хочешь поехать со мной на юг?

-Конечно, хочу! Да я с вами хоть на край света!

-У нас там, разумеется, далеко не край света, а очень даже благодатный край. Тебе понравится.

-И мы будем жить у вас дома?

-Ну, а где же, ты думаешь?

-А вы работать там будете?

-В июне буду работать. Я же говорила, что у студентов сессия, и мне надо будет прочитать им ряд лекций, провести семинары и зачеты, а потом принять экзамены.

-А потом что?

-Потом, я надеюсь, мы будем отдыхать.

-И я хочу отдыхать с вами на юге!

-Если ты хорошо попросишь папу, то он, может быть, привезет тебя к нам. Как раз к этому времени моя работа закончится. А пока тебе придется побыть с ним здесь. В конце концов, совсем нехорошо будет, если все сразу его бросят. Он и так очень скучает без вас.

-Да и я тоже, по правде, без папы заскучал что-то. И без мамы тоже. У нас так хорошо было, когда мы на Волге жили: никто никуда не уезжал. Папа, вообще, рядом с домом работал на заводе. А тут все куда-то уезжают все время.

-Не горюй! Когда-нибудь обязательно будет так, что никто никуда никогда не будет уезжать.

-Ага, вот я вырасту большой, и будет у меня семья, и я выстрою себе большой дом и соберу в этом доме всех, и сам никуда из дому не буду уезжать, чтоб мои дети не тосковали.

-Это ты, Ваня, очень правильно решил. Семья на то и семья, чтоб все были под одной крышей. А уезжали из дому чтоб только на время отпуска.

-Наталья Николаевна, скажите, вы все знали?

-Что я знала?

-Ну, что моя мама не в больнице. Только не отпирайтесь. Мне папа все рассказал.

-Что он тебе рассказал?

-Что мама не в больнице, а дома, на Волге. И что у нее кто-то там есть.

-Зачем же он вам это сказал?

-Он только мне сказал. Ванька не знает. А вы знали и скрывали от нас! А мы вам верили!

-А почему он тебе сказал, а Ване не стал говорить?

-Вы что?! Ваня еще маленький. И он маму любит. Пусть лучше думает, что мама в больнице.

-Это ты так считаешь, или папа?

-И я тоже. По-вашему, я должна Ваню против мамы настраивать?

-А я, по-твоему, должна была вас обоих против матери настраивать? Да я до последнего приезда вашего отца не знала толком, где ваша мать: то ли в больнице где, то ли, вообще, может, нигде нет. И думаешь, мне очень легко было скрывать от вас все свои самые худшие предположения? По правде говоря, мне и сейчас не верится все еще, что ваша мама дома. Но ваш отец меня так авторитетно уверил, что у меня и голова кругом идет. А ты меня еще в чем-то обвиняешь. Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу всякую ложь. А тут, хочешь - не хочешь, приходилось и верить, и говорить то, во что очень хотелось верить.

-Простите меня, Наталья Николаевна! Господи, как вам тяжело с нами! А я еще что-то на вас наговариваю. Ну, простите, Наталья Николаевна!

-Да, ладно! Я и не обижаюсь. Что делать-то теперь будем?

-Вы насчет чего?

-Ну, может, ты хочешь к матери домой поехать? Раз уж ты все равно все знаешь. Я могу завезти тебя. Можно и Ваню с собой взять. Небось, мать-то не выгонит вас.

-Да не поеду я к ней! И Ване ни к чему все знать. Пусть уж и вправду думает, что мама лечится. Знаете, я решила, что все в жизни буду делать, как вы.

-Это очень трудно, Аля.

-Ну и пусть!

-Нужно постоянно себя контролировать и держать себя в крепкой узде.

-Ну, я и буду держать.

-Очень часто будет случаться так, что нужно будет делать не то, что хочешь, а что надо. А это очень сложно.

-Но вы же делаете так?

-Меня к этому приучила жизнь.

-А меня приучит мысль, что я делаю, как вы.

-Аля, ты нагружаешь меня двойным грузом ответственности.

-Почему?

-Потому что теперь я буду ощущать еще большую обязанность по отношению к тебе.

-Но ведь это ненадолго.

-Что, ненадолго?

-Вы это будете ощущать. К концу лета мы с вами расстанемся. Может быть, даже навсегда.

-Почему ты так думаешь?

-Я это чувствую. Вы не приедете сюда больше.

-Откуда это ты взяла?

-Оттуда, что вас здесь многие не понимают. Вы понимаете всех, а вас - нет. И поэтому вас все равно выживут. Лучше будет, если вы сразу уедете.

-Стало быть, и похожей на меня ты будешь стараться недолго?

-Нет, я буду всю жизнь стараться. Потому что я знаю теперь, какая вы, и какой мне надо быть.

-Алечка, ты очень умная девочка.

-И умной я хочу быть, как вы. И вовсе я не буду на ветеринарного врача учиться. Я стану учительницей, как вы. Окончу школу и поступлю в университет.

-Для этого надо очень хорошо учиться.

-Вот я и буду очень хорошо учиться. Вот, я вам все сказала.

-Это очень хорошо, что сказала.

-Почему?

-Потому что теперь мы лучше стали понимать друг друга.

1 июня 1969 года. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Вань, давай договоримся, что сейчас ты пойдешь домой к папе, потому что он очень сильно соскучился по тебе. А утром вы с Тамарой Семеновной подойдете к машине. Мы с ней договорились, что вы вдвоем проводите нас с Алей к самолету. Аля тоже, как соберется, к вам придет. Позже немного. Думаю, что Але непременно следует попрощаться с папой. Что, Стрелка, к нам кто-то в гости заявился? Аля, сходи, пожалуйста, открой дверь!.. Ну, кто там пришел? Почему не вижу гостей?

-Да это Миша приходил, Наталья Николаевна. Он письмо вам принес.

-А почему в дом не зашел?

-Я приглашала его, а он сказал, что очень торопится. Письмо передал и умчался.

-Что за письмо? От кого?

-Не знаю! Тут не написано. Да, похоже, что оно и не из почты: ни адресов, ни почтовых штампов.

-Ладно, давай-ка его сюда, пожалуйста! Сама разберусь. А вы не теряйте времени: ужин собирайте! Вам скоро идти, а у нас еще куча дел осталась.

Письмо.

"Здравствуй, душа моя, Натали!

Я пишу тебе "ты", Наташенька, потому что в мыслях и мечтах я давно уже так обращаюсь к тебе. Прости меня, не обижайся и не гневайся! Возможно, что и в письменной форме я никогда бы не посмел говорить с тобой так фамильярно, если бы нам не суждено было расстаться. Я знаю, что завтра ты улетаешь домой. Когда ты будешь читать это письмо, я тоже уже буду в пути. Сегодня утром я уезжаю баржой в район, а оттуда - в Свердловск, поскольку твердо решил поступить в Свердловский университет.

Наташенька, я пишу тебе это письмо, потому что очень хочу, чтоб ты знала, как сильно повлияла ты на мою судьбу и мое отношение к жизни и к людям. И уж, если судьба распорядилась так, что мы не можем быть вместе, то пусть нам останутся самые светлые и теплые воспоминания друг о друге. Я полюбил тебя! И сколько это было возможно, я старался все это время, пока ты жила в поселке, быть где-то возле тебя, чтобы, при случае, прийти к тебе на помощь, или оградить тебя от возможных неприятностей. Мне довольно было жить в одном поселке с тобой, ходить по одной и той же улице, общаться с одними и теми же людьми и изредка видеть тебя, наблюдая издали. Теперь такой возможности нет, и я решил податься в те сферы, где вращаешься ты. Меня будет греть мысль, что я потихоньку стану продвигаться к тебе в своем развитии. Я не льщу себя ожиданиями, что смогу достичь твоего уровня, но оставаться таежным медведем мне тоже уже не хочется. И потому очень прошу тебя, оставь при себе добрые обо мне мысли и чувства! Ну, а если у тебя закралась в глубине души какая-нибудь обида или недовольство в мой адрес, то прости великодушно! И знай, что есть на земле у тебя человек, которому ты смело можешь довериться, на которого без оглядки можешь положиться и опереться, если случится так, что будет очень тяжело. Тебе нужно будет только захотеть принять мою помощь, и я сам найду дорогу к тебе. Прощай, дорогое мое сокровище, Наташа! Александр".