Что в данной ситуации обычно предпринимается, и что можно предпринять, опираясь на предложенные выше пункты?

Обычно сцена разговора матери с дочерью выглядит, примерно, так:

— На вечеринку!? В реп-клуб!? А может, прямо сразу во Дворец бракосочетаний? Да ты с ума сошла! Какие могут быть реп-клубы в твоем возрасте? Тебе об уроках думать надо, а не о вечеринках! У тебя контрольная на носу, а ты на вечеринку да еще с каким-то прохвостом. Вот я схожу в школу и выясню, что это за мальчик такой, который по всяким клубам шляется!..

Или такой вариант:

— Ты же знаешь, что с подобными просьбами тебе следует обращаться к отцу. Но если ты хочешь знать мое отношение ко всяким таким мероприятиям, то я решительно против. Какие могут быть вечеринки, когда на носу контрольная по математике? Да и рано тебе еще о вечеринках думать.

Или:

— Ты же сама понимаешь, что в твоем возрасте рано еще думать о всяких вечеринках. Тем более в каких-то сомнительных клубах. А вдруг там что-нибудь случится с тобой, и твой маловозрастный приятель не сможет тебя даже защитить?

Подобные разумные родительские аргументы изначально не состоятельны, поскольку благоразумие явно не входит в список характерных черт юной любительницы современных тусовок, коль скоро она изначально решилась отправиться в поход на данное мероприятие. Ваша дочурка просто не станет слушать вас, а будет думать о том, как добиться своего и получить разрешение на увеселительную прогулку. И поверьте мне, она добьется своего. А если не добьется теперь, то в будущем вы и знать не будете обо всех её увеселительных программах подобного рода. Вы будете довольствоваться сведениями о том, что ваша дочурка с подружкой сидит в читальном зале библиотеки. Или (опять же, с подружкой) прогуливается по залам исторического музея.

Не нужно призывать в свидетели дочуркино благоразумие, если его у неё на данный момент нет. Работайте с чувствами, желаниями и эмоциями, которых у неё больше даже, чем достаточно. Наиболее продуктивным окажется в данной ситуации примерно такой разговор:

— Вечеринка! Вот здорово! — восклицаете вы с явной завистью в тоне. — Ты, оказывается, уже такая взрослая у меня! Тебе, доченька, прямо повезло с твоим парнем, который может позволить себе пригласить тебя даже в реп-клуб!

О, а что это такое? А-а, ну тогда понятно. В наше время это называлось дискотекой. И туда приходили люди без всяких пригласительных. А тут что-то слишком уж хозяева этого клуба наворотили. Подозрительно все это, мне кажется. Было бы все чисто и культурно, не стали бы конспирироваться. Где этот клуб-то, кстати, находится? Ну, ничего себе! И каким же транспортом вы намереваетесь туда и оттуда? Этот мальчик может себе позволить такие расходы?

Кстати, я знаю его? Ну, может, с родителями его когда-нибудь на собрании встречалась. Ну, да, знаю. Хороший мальчик. Слишком, по-моему, из себя воображает. Ну, да ладно! Я слышала, будто одноклассницы обходят его стороной. Может, врут люди? Нет, это нормально, что ты решила хоть с кем-то развеяться и повеселиться. Хотя конкретно с этим мальчиком я лично не пошла бы прямо сразу в такое заведение. Ну, мало ли что?

И кто еще из ваших с вами пойдет? Только вы вдвоем — и все?! Ну, это как-то неуважительно с его стороны и опрометчиво — с твоей. Одно дело, когда вы идете целой компанией. Это нормально. В случае какого ЧП у вас есть возможность постоять за себя. Вы же не знаете заранее, какая там публика. Но вдвоем! Я понимаю, ты у меня уже совсем взрослая девочка. И поэтому к тебе наверняка начнут приставать всякие хмыри, а этот твой парень в одиночку не сможет даже защитить тебя. И что дальше?

Вообще-то, жаль, что ты именно завтра собралась в этот самый клуб. Сказала бы мне хотя бы вчера. Видишь ли, я полагала, что ты составишь мне компанию. Я давно мечтала сходить с тобой в кино на этот самый фильм. Ну да! Посидели бы ещё и в кафе. Я так устала за эту неделю. Мечтала отдохнуть с тобой по-человечески.

А то, может быть, ну его, этот клуб! Приглашай своего мальчика назавтра в кино. Прояви перед парнем свой характер и волю. Пусть не думает, что только он один может править балом. Пообщаемся вместе. И вы с ним ничего не потеряете, и я молодость вспомню. Ты ведь у меня уже такая взрослая. Мы вместе прямо как подружки выглядим.

Думаю, что подобный разговор найдет у вашей дочери понимание. А если она сразу же не примет ваше предложение, то через часик-другой можете еще раз закинуть удочку. Скажем, таким вопросом:

— Ну, что, радость моя, мне назавтра заказывать столик на троих, или на двоих?

Что вашей дочурке остается делать?

Практика общения показывает, что благоразумия проще всего добиться не разумными доводами и благопристойными мудрствованиями, а простым выворачиванием наизнанку имеющихся у людей пороков или ошибок. Представьте человеку результат его поступков, совершённых по глупости и недоразумению, и вы добьетесь нужного понимания.

Скажем, ваш ребенок прогулял уроки, потому что по математике была контрольная работа. Что делать? Читать ему мораль насчет того, что прогуливать уроки нехорошо? Он и сам об этом не хуже вашего знает. Стегать ремнем? Можно и на ответные действия нарваться, если ребенок уже великовозрастный. Да и никакие репрессивные меры результата не дадут. Что остается?

— А ничего более умного не мог придумать? — спрашиваете ребенка полушутя-полусерьезно. — Контрольная одна, а уроков пропустил шесть. Завтра придется опять пропускать занятия, потому что не знаешь материал по русскому языку, а учительница должна тебя спросить. И послезавтра не следует идти в школу: пропустил лабораторную по химии.

— Да ладно, ма! Ну, чего ты? Выучу я сейчас русский. Там и учить — то нечего. И лабораторную сам сделаю.

— Так, может, вообще в школу не стоит ходить?

Ребенок непонимающе таращит на вас глаза:

— Как это не стоит?

— Обыкновенно. Какой смысл? Каждый день то контрольная, то лабораторная, то к доске вызывают. Мучаешься в поте лица, а в итоге — все равно двойки. Это же форменное издевательство над ребенком. Лично я не могу на все это без слез смотреть. Сиди дома и учись самостоятельно. Выучишь самостоятельно школьную программу, потом так же самостоятельно, не выходя из дому, поучишься в институте, потом… в общем, дальше сам узнаешь, что будет потом. Только я тебе в такой твоей учебе помогать не собираюсь — у меня ни ума, ни фантазии не хватит.

— Мам, ну я не буду больше прогуливать уроки, — искренне кается ребенок.

— Это ты мне говоришь, или себе? Если мне, то это совсем ни к чему. Ты, в общем-то, для себя учишься, а не для меня.

Советуя, рекомендуя и призывая к благоразумию, действуйте по принципу от противного. И потому универсальными средствами воспитания поистине могут служить всевозможные "вредные", "бестолковые" и "бесполезные" советы.

Развитие действия. После выступления.

В номере Корнилова ожидал великолепный ужин, прекрасно сервированный на обеденном столе в гостиной. Отдельно в баре Корнилов обнаружил строй бутылок из водки, коньяка, все того же мартини, французского полусухого и разных сортов пива.

"Ну, вот уже и гонорар поступил! — с удовольствием подумал журналист. — А этот Худяков неплохой мужик, по всему видать. Во всяком случае, слово свое держит. Жаль, что пировать придется одному".

В дверь постучали. "Похоже, что не придется", — констатировал Корнилов и отозвался:

— Входите, не заперто.

Робко просунулась фигурка горничной:

— Можно?

— Ну, если впустил, то, наверняка, можно.

Вышел навстречу, широким жестом пригласил в апартаменты.

Администратор распорядилась уделить вам внимание. И поэтому я пришла сказать вам, что я к вашим услугам, — пролепетала она, глядя куда-то себе под ноги.

— Внимание, это как? — ехидно спросил Корнилов.

— Ну, там, может, что прибрать, или принести.

— Но вы ведь и так тут все отлично прибрали, насколько я успел заметить.

— Нет, но может…

Корнилов указал на стол:

— Это ваша работа?

— Нет, что вы? Это столовские. Они должны вам доставлять еду в номер, когда попросите.

— Ну, это понятно. А ваша-то роль в обеспечении особого внимания какова?

— Тоже, если что попросите.

— А если я попрошу остаться со мною на ночь?

Горничная вскинула на Корнилова взгляд, полный гнева, отчаянья и страха.

— Но вы… вы не можете, — попятилась она назад.

— Да не бойтесь! — улыбнулся Корнилов. — Я действительно не могу, не имею права, да и не хочу делать что-нибудь дурное по отношению к вам, или к кому-либо другому. Я спросил это в качестве примера. Ведь, что за дурость, ставить человека в самое нелепое положение! Неужели ваша администрация этого не понимает? Да вы проходите, не бойтесь. Ей-богу, даже пальцем не прикоснусь. Кстати, как вас зовут?

— Аня, — сказала девушка и чуть-чуть продвинулась вглубь комнаты.

— А я Иван. У нас, журналистов, есть такое правило: мы все и со всеми обращаемся только по имени. Ну, разве что, если совсем уж пожилой или очень авторитетный человек. Так что, и вы и ваши подружки зовите меня просто Иваном.

— Хорошо, Иван Александрович!

Корнилов захохотал:

— Нет, елки-палки, у нас никаким топором не вырубишь эту извечную страсть к чинопочитанию. Да вы присаживайтесь, Аня! — придвинул он стул.

Аня села. На самый краешек. Но теперь она чувствовала себя свободнее, и в ее взгляде появился живой интерес к этому странному господину, умеющему так заразительно смеяться.

— А, знаете, что, Аня, я хотел бы вас попросить составить мне за ужином компанию. Вы как к этому отнесетесь?

— Что вы! — ужаснулась горничная. — Я совсем не голодна. — Она вскочила с места, готовая немедленно рвануть за дверь.

— Нет, ну что за мода, по всякому поводу и без повода падать в обморок! Во-первых, я ничего страшного не предложил, только попросил составить мне компанию за ужином. Во-вторых, за подобным прекрасным столом, украшенным невероятно чудесным букетом, люди обычно не ужинают, а общаются. И что было бы дурного в том, если бы мы с вами немного интеллектуально пообщались? В-третьих, я действительно, очень голоден. Но, ей-богу, совершенно не привык есть в одиночестве. Кусок в горло не идет. Но не в этом дело. Тут, как я понял, нужно что-то подогревать, а я в толк не возьму, как все это делается в гостиничных условиях. Так неужто вы допустите, чтобы я умер от голода, а весь этот годовой запас продуктов, любовно разложенный на столе, бесполезно пропал?

— Ну вот, оказывается, моя помощь вам все-таки может понадобиться.

— Ага. И чем скорее, тем лучше. Общение за столом, Аня, — это целая наука и искусство, выработанное веками. Поэтому сначала мы с вами испробуем чуточку вина, закусив чем-нибудь из холодных закусок, а потом вы будете греть в микроволновке основные блюда.

Аня уже не боялась Корнилова. Он же был, что называется, в творческом ударе. Ему хотелось шутить, балагурить и удивлять. Такое с ним бывало, когда ему нужно было расслабиться после сильного перенапряжения.

— Аня, а вы ведь тут совсем недавно работаете?

— Откуда вы знаете?

— Ниоткуда. Я сам установил. Видите ли, девушки, давно работающие на вашем месте, ведут себя много раскованнее, если не сказать больше — наглее. К тому же, опытная горничная ни за что не скажет постояльцу, что администратор велела ей выполнять любые прихоти жильца. Хотя, разумеется, приказ начальства эта горничная выполнит в полной мере, не вызывая у постояльца ни тени подозрения о наличии такого приказа. И, наконец, горничная, которая дорожит своим местом, ни в коем случае не позволит в комнате "своего" постояльца хозяйничать всяким "столовским". И, тем более, об этом рассказывать постояльцу. "Столовские" обязаны только доставлять, а не расставлять. Или я не прав?

Аня смутилась. Все она, оказывается, делала не так и не то, что нужно. И как на это посмотрит администрация, если даже этот господин все так точно заметил?

— Да не страдайте вы так сильно, — утешил Корнилов, увидев поникшую физиономию горничной. — Я ведь только вам все это сказал. По-дружески. В порядке взаимообмена опытом. Я совсем не собираюсь строчить на вас доносы. А что опыта нет, так это дело наживное. Я сам начинал не лучшим образом. Даже вспомнить стыдно, сколько раз вляпывался. Ну, вот, дорос уже и до важной персоны.

— А вы еще выступать будете? — спросила Аня.

— Вы полагаете, что нужно еще?

— Конечно! Это же так интересно!

— Ну, в общем-то, я и собирался продолжить свой разговор о всяких советованиях.

— Ой, — встрепенулась Аня. — Я и забыла. Я ведь хотела попросить у вас автограф.

— Так в чем же дело? Давайте. На чем писать? Может, на каком-нибудь из этих проспектов?

— Нет — нет! Я принесу в следующее дежурство книжку. Ну, в общем, я пойду, ладно? А то вставать рано. Вы не обидитесь?

— С какой стати? Мне и самому не мешает слегка передохнуть.

Аня вскочила с места и выпорхнула за дверь.

Проводив девушку взглядом, Корнилов вздохнул. "Жаль девчонку! — подумал он. Испортит ее эта работа". Корнилову не хотелось верить, что эта девушка через месяц-другой будет кокетничать, строить мужикам глазки, вымогать чаевые, грубить и таскать из бара коньяк и водку.

Тут Корнилов поймал себя на мысли, что слишком уж озаботился судьбой этой девчонки. "Э-э, братец, остановись! — сказал он сам себе. — Занесет тебя этак в амурные сети. А дома у тебя семья: жена, детишки. Стыдно, Корнилов, стыдно!"

Прогнал все лишнее от сердца и пошел спать.

Выступление 2. Как справляться с малолетними тиранами.

Малолетние тираны — это, господа, наши родные, дорогие, любимые и неповторимые деточки.

Как только младенец выкарабкивается из материнского чрева на свет Божий, он тут же превращается в тирана. Это его сущность, способ выживания и существования. Без настойчивого требования постоянного внимания родителей к своей персоне не может выжить ни одно млекопитающее. Человек в особенности. Требования неустанного внимания растут у ребенка изо дня в день. Это нормальное явление. И потому тирания младенцев не вызывает у родителей и всех прочих взрослых никакого отторжения, никаких протестных проявлений. Разве что некая толика усталости. Но это благостная усталость, полная умиления и радости.