Завязка. Автор знакомит читателя с главным героем
От широко распахнутой парадной двери, минуя неподвижную фигуру швейцара-охранника, к стойке дежурного администратора неспешно прошел молодой человек приятной наружности. Остановившись у стойки, он поставил на пол свой чемодан, вытащил из кармана брюк свою визитку и молча положил ее на стойку. Девушка, всем своим видом олицетворяющая достоинство и неприступность, взглянула на предложенный ее взору документ, и неожиданно радушно расцвела в приятной улыбке.
— Ну, наконец-то вы приехали! — воскликнула она, прижимая к груди руки. — Мы давно уже вас ждем! — Она вытащила из недр стойки изящный гостиничный брелок с ключом и протянула его гостю. — Вот ключ от вашей комнаты. У вас четвертый этаж, люкс с видом на море, как и заказывали. Коля, проводи гостя в его комнату! — обратилась она к вытянувшемуся в струнку охраннику.
Тот мгновенно подлетел к стойке и подхватил стоявший у ног посетителя чемодан.
— Простите, — смутился молодой человек. — Мне кажется, что вы меня с кем-то спутали. Вы внимательно посмотрите на визитку. Я журналист из телерадиокомпании "Кавказ". И я никак не мог заказать люкс, во-первых, потому что совсем не рассчитывал на люкс, а во-вторых, я только что подъехал маршруткой с вокзала.
— Нет-нет! Все правильно. Вы не беспокойтесь, мы ждем именно вас. А заказ поступил по личному распоряжению нашего главврача. Коля, ну что же ты стоишь? Помоги же нашему долгожданному гостю добраться до его комнаты! Да напомни горничной, чтобы она познакомила гостя с режимом посещений столовой.
— Ничего себе хоромы! — удивленно присвистнул молодой человек, войдя в люкс и окинувши взором его интерьер. Он отправил назад охранника и, прикрывши за ним дверь, стал детально изучать апартаменты, в которые его поселили исключительно помимо его воли. "И все-таки тут что-то не так, — сказал он сам себе. — Что значит главврач? Я никогда в жизни в глаза не видел этого главврача. Да и в санаторий этот приехал впервые. По-видимому, они все-таки ошиблись". Тут взор молодого человека наткнулся на телефон, уютно расположившийся на журнальном столике, и лежащий рядом с телефоном листок со списком номеров внутренней связи. Человек нашел в списке главного врача санатория и набрал номер.
— Простите, — сказал он в трубку, — я побеспокоил вас в связи с небольшим недоразумением. Видите ли, я сотрудник телерадиокомпании "Кавказ". Только что прибыл во вверенный вам санаторий, как меня уверил мой руководитель, по взаиморасчету. Но тут, по всей вероятности, меня спутали с каким-то должностным лицом. Нет-нет, встретили как раз таки очень даже прекрасно. У меня абсолютно нет никаких претензий. Наоборот, мне кажется, что вся эта роскошь предназначена для кого-то другого. Документы? Ну, конечно, я предъявил документы, я говорил дежурной, но она не желала меня слушать. Да-да, я именно тот самый и есть. Именно из этой компании. Да, телекомментатор. Что вы говорите? Сам генеральный так отрекомендовал? И что, попросил по первому разряду? Ничего не понимаю. А, ну да! Разумеется, я созвонюсь с ним. О, нет, извините, что побеспокоил! Нет-нет, уверяю вас, я абсолютно всем доволен! Спасибо вам большое!
Молодой человек положил трубку на телефон и задумался. Ну, и дела! Прямо какой-то цирк. Где это видано, чтоб простого труженика пера и эфира в элитном санатории встречали с таким шиком? Может, здесь всех так встречают? Все- таки элитный санаторий. Но почему Генеральный так для него расщедрился? Впрочем, старика можно понять: он всегда придерживается правила, что кадрами следует дорожить. Да и единственный в компании комментатор, все-таки не на последнем месте держится. За последний год его рейтинг твердо держит довольно высокую планку. Но люкс в санатории за счет компании — это уж совсем круто. За какие заслуги? А впрочем, что гадать? Надо же позвонить ему.
Человек достал из пиджачного кармана сотовый.
— Алло, Мариночка! Добрый день! Да, это я. Дай мне, пожалуйста, Степана Борисовича! Как уехал? Он же никуда не собирался, насколько мне известно. А-а, ну, ладно. Очень жаль! Да нет, я хорошо доехал, спасибо! Я позвоню позже. Всего доброго!
Молодой человек отключил телефон и присел на диван. "Странно все это, — подумал он. — Меня явно с кем-то путают. И шефа как назло на месте нет. Впрочем, позвоню-ка я Вадиму. Он-то уж точно в курсе всего". Человек поднялся с дивана и набрал новый номер:
— Привет, Потапыч! Где шеф, ты знаешь? Ого! Прямо сам и махнул? Что это на него наехало? Слушай, а как до него добраться? Он оставил тебе свои координаты? Ну, позвони на мобильник! Как, не велел? Что за конспирация, елки-палки? Да выяснить хотел кое-что. Да нет, ты вряд ли в курсе. Нет, доехал классно, а приняли даже лучше, чем нужно. Понимаешь, тут меня спутали с каким-то крутым пацаном. Впихнули в люкс, такой, что мама дорогая! Стелются все: портье чемодан приволок, горничная, по-моему, уже сдохла от страха. Не нравится мне все это. А оно мне нужно? Заявится тот пацан, за кого меня приняли, и что тогда? Ага, ты уж выясни все. Ну, конечно, сейчас. Мне как-то совсем не хочется на чемодане спать. Давай! Я жду.
Едва молодой человек успел положить трубку в карман, как в дверь тихонько постучали. Постоялец отозвался. Вошла горничная.
— Простите! — сильно смущаясь, пробормотала она. — Я должна вам напомнить, что о распорядке проживания в нашем санатории и обо всем, что у нас тут есть, вы можете прочитать вон в тех проспектах, которые разложены на журнальном столике. Если вы пожелаете, то завтраки и обеды вам могут подавать прямо сюда. На ужин я посоветовала бы спускаться в столовую. Вечером она как ресторан. Играет ансамбль, ну, и все прочее.
— О, да, спасибо! Вы очень любезны! Я последую вашим советам.
Молодой человек встал и проводил горничную за дверь. Надо было все хорошенько обдумать. Он был из породы тех людей, которые умеют быстро адаптироваться в любой обстановке и не умеют предаваться пессимизму. Поэтому, поразмыслив секунду, он пришел к решению, что сейчас лучше всего будет, если он примет душ и позаботится о своем желудке.
Минут через сорок, ознакомившись предварительно с теми проспектами, на которые указала горничная, молодой человек вышел из номера и направился в столовую, которая теперь уже являла собой ресторан. "Все самые каверзные сюрпризы судьбы лучше всего принимать на сытый желудок", — таково было первейшее жизненное правило этого человека. Он не принадлежал к романтикам.
У входа в столовую, которая вечерами превращалась в ресторан, журналиста встретила приветливо улыбающаяся девушка:
— Будьте добры, покажите, пожалуйста, вашу карточку проживающего в санатории! — попросила она. — Вы ведь только сегодня к нам прибыли?
— Да, — кивнул журналист и сунул руку в карман. — Но, кажется, я забыл эту вашу карточку в номере.
Тут из глубины зала к дверям подплыла очаровательно декольтированная брюнетка.
— Добрый вечер, Иван Александрович! — пропела она, широко улыбаясь. — Мы очень рады встретить вас здесь, у нас! И будем счастливы, если вам у нас понравится!
Она поворотила голову к своей коллеге и прошипела, не меняя на лице маску радушной приветливости:
— Ты что, не сообразила, кто перед тобой?
— Простите, — смутился молодой человек. — Это я виноват. Совсем не обязательно всем запоминать мою персону. — Но на всякий случай представился обескураженной дежурной, — Корнилов Иван Александрович, журналист.
— А вы скромник, — засмеялась брюнетка и увлекла молодого человека в зал. Она подвела его к отдельно стоящему столику у окна, сервированному на две персоны.
— Вам здесь нравится?
— Вы имеете в виду этот столик или санаторий?
— И то, и другое.
— Знаете ли, — улыбнулся Корнилов, — я еще как-то не определился. Но все, с чем я уже успел познакомиться, меня интригует. Вы составите мне компанию?
— Нет, — ответила девушка. — Я на работе. И обязана вас обслуживать. Вы можете познакомиться с меню.
Корнилов кивнул брюнетке, давая понять, что она временно свободна, и потянулся в карман за телефоном.
— Ну, ты нашел шефа? — спросил он.
Ответ трубки был, по всему видать, неутешительным, поскольку журналист остался недовольным и взволнованным.
— Нет, ну ты прикинь, Медведь, мое положение. Они явно приняли меня за какую-то персону. Да конечно, в кабак пришел: не сидеть же голодным. Тут меня под белы рученьки за персональный столик. Да чему радоваться-то? Заявится настоящий браток, и меня опять под белы рученьки.
Тут Корнилов обнаружил, что к его столику подгребает, изобразив на физиономии приятную улыбку, солидный господин средних лет. Он останавливается напротив журналиста и гудит, протягивая широченную ладонь:
— Здравствуйте, дорогой Иван Александрович! Я давно мечтал познакомиться с вами лично. К вашим услугам главный врач данного санатория Виктор Васильевич Худяков.
" Оп-па! Ничего себе! На ловца и зверь бежит", — удивился журналист и протянул руку.
— Я тоже рад, — ответил он для того только, чтобы что-нибудь сказать. Потом спохватился: главный врач перед ним все-таки. — Я хотел бы вас чем-нибудь угостить, но, боюсь, что в стенах санатория горячительные напитки непозволительны.
Главврач засмеялся:
— Для нас с вами позволительно все. Галочка! — обратился он в пространство, и у стола тут же выросла уже знакомая журналисту декольтированная брюнетка.
— Вот что, голубушка, сделай нам что-нибудь для приятной беседы!
Минуты через две Галочка сделала поистине чудо: на изящном столике-баре на колесах подкатились "Ля Рошель", мартини и армянский коньяк в окружении ломтиков апельсина, лимона и ананаса, копченой стерлядки со специями, красной икорки, маринованных оливок в масле, соленых грибочков и прочей снеди, от вида которой у журналиста закружилась голова.
— Сдается мне, уважаемый Виктор Васильевич, вы решительно путаете меня с кем-то, — решился, наконец, объясниться Корнилов.
— Помилуйте, батенька! — весело воскликнул главврач. — Как я могу спутать вас, когда ваши завораживающие беседы я не только не пропустил ни одной, но и обязал слушать их всех своих сотрудников. А самое главное: ваш достопочтенный руководитель Степан Борисович — мой однокашник и старинный приятель.
"Ах, так вот где собака зарыта! — обрадовался Корнилов. И повеселел. — Ну, тогда все в порядке. Можно и погулять".
Он взял со столика коньяк и аккуратно наполнил рюмочки.
— Ну, ежели так, то выпьем за встречу!
— А вот это правильно! — согласился главврач. Молодой человек явно пришелся ему по душе.
"Что-то тут дело нечисто, — подумал Корнилов, когда они приняли на грудь по четвертой рюмочке. — Неспроста он меня так обихаживает".
Только подумал, как собеседник приступил к деловой части встречи.
— Послушайте, Иван Александрович, я хотел бы окончательно уточнить (исключительно для публики, поскольку народ томится), вы когда намерены приступить к вашим беседам?
— Как только, так сразу, — небрежно отозвался журналист. В отпуске он не любил говорить о работе. Тем более, строить какие-то планы.
— А если поточнее? — не унимался главврач.
— А поточнее, когда выйду из отпуска.
— Ну, что там, на работе, это понятно. Но Степан Борисович обещал, что парочку-другую бесед вы сотворите и у нас. Так, в порядке взаимообмена услуг. Представляете, этакая живая встреча кумира с народом, который, кстати, вас весьма почитает.
— Господи, да что же этакое задушевное могу я поведать народу со сцены? — изумился Корнилов. — Голая политика и общественные беспорядки. Между прочим, свои выступления в эфире я не считаю чем-то особенным. Просто беседы.
— И прекрасно! Пусть будут просто беседы. Только насчет голой политики вы зря. Ей-богу. Я-то ведь знаю, что у вас в арсенале имеются и весьма, как вы сказали, задушевные темы. Так как, батенька, пообщаетесь?
— Ну, если народ жаждет. И потом, такой прием! Люкс с видом на море…
— Э-э, нет, дорогой! Прием — это мое почтение однокашнику. Я ему много должен. Он просил по-высшему, я с дорогой душой выполняю его пожелания. А публику-то когда созывать?
— Да хоть завтра.
— Вот и прекрасно! Я тоже считаю, что нельзя томить общественность. А отдохнуть по полной программе вы у нас еще успеете. Это я вам гарантирую. Ну, там, афишку, рекламу — я распоряжусь. Если на 19–00, вас устроит? Вы только темку укажите, чтоб на афише нарисовать.
— Тему? А что вас интересует?
— Интересует, разумеется, все, что вы умудрились создать. Но, пожалуй, самая актуальная в наши дни тема — семейные отношения. Согласитесь, именно от характера семейных отношений зависит и здоровье, и настроение, и работоспособность, и, в конце концов, успех каждого из нас. А, уж, коль скоро, вы специалист в этой области, то кому, как не вам высказать свои соображения на этот счет? Тем более, учтите, что наш санаторий семейный, то есть, у нас целые семьи отдыхают. Представьте, насколько семейная тема здесь актуальна.
Журналист округлил глаза:
— Простите, я простой обычный комментатор обычной региональной телерадиокомпании.
— Да знаю, знаю! — замахал руками главврач. — Ну, не скромничайте, голубчик! Я вполне допускаю, что Степан по своей обыкновенной рассеянности забыл посоветовать вам, чтоб вы прихватили с собой ваши исследовательские работы и материалы. И пусть. Поймите, нам не нужны научные доклады и всякие там теории. Просто ваши соображения, ваши взгляды на всякие житейские проблемы. Скажем, отчего между любящими людьми возникают конфликты? Ну, и все такое прочее. Мы ждем обычную живую беседу. Или хотя бы какие-нибудь советы. Вам же вот так, непринужденно, потолковать с людьми — раз плюнуть, а народ разъедется домой просветленный. Соображаете?
Корнилов понимающе кивнул. Ему пришла в голову мысль, что немедленно он должен все хорошенько обдумать и окончательно прояснить обстановку. У этого восторженного пня, похоже, ничего выудить не удастся. "Что-то тут не то", — окончательно уверился Корнилов. Он помакнул салфеткой губы, поднимаясь с места, и сказал: