Хадсон установил переносный тактический пульт рядом с пультом главного компьютера колонии. Провода, протянувшиеся от главного компьютера, давали возможность любому, сидящему за переносным пультом управления, работать с оставшимися функциональными приборами колонии. Хикс поднял голову, когда Рипли вошла в операторскую и отключила сигнал тревоги. К ней подошли Васкес и Хадсон.

— Они приближаются, — спокойным голосом сказала Рипли. — Считаю, что вам следует знать об этом. Они уже в тоннеле.

Облизнув губы, Рипли уставилась на показания переносного компьютера:

— У нас все готово к их приему?

Капрал пожал плечами, регулируя усиление:

— Подготовились, как могли. Запустили все, что в состоянии работать. Но не знаю, можно ли рассчитывать на гарантии изготовителя, если что-нибудь случится во время ведения огня. Но это все, что у нас есть.

— Не беспокойся, парень, эти штуки будут работать.

Хадсон значительно повеселел по сравнению с первой стычкой на нижних этажах процессорной станции.

— За свою жизнь я установил сотни таких сосунков. Если вспыхнул сигнал о готовности, можете смело забыть о них. Единственное, в чем я сомневаюсь, — достаточно ли будет всего этого.

— Теперь нет смысла беспокоиться. Мы используем все, что у нас осталось. Либо пушки-роботы остановят их, либо нет. Все зависит от того, сколько их.

Хикс нажал на ряд кнопок. Все пришло в движение. Хикс бросил взгляд на показания датчиков, установленных на пушках А и В. Те замигали сначала беспорядочно, но потом, с повышением скорости, равномерно. В то же время пол слегка задрожал от интенсивного артиллерийского огня.

— Орудия А и В. Фиксируют многочисленные цели и ведут по ним огонь, — он посмотрел на Хадсона. — Неплохая огневая мощь.

Техник не обратил внимания на замечание Хикса. Он глядел на экран.

— Еще бы десяток орудий, — пробормотал он. — Это — все, что нужно. Если бы у нас был еще десяток орудий…

По комплексу эхом разнеслись выстрелы автоматического орудия, прозвучавшие где-то под землей. Счетчики числа оставшихся зарядов, установленные на пульте, показывали неумолимое их уменьшение.

— Пятьдесят зарядов на одно орудие. Разве их можно остановить, имея только пятьдесят зарядов на орудие? — проворчал Хикс.

— Они, должно быть, забили весь коридор от стены до стены, — Хадсон указал на сигнальные огни пульта управления. — Посмотрите, как скачут цифры на счетчиках зарядов. Там, внизу, настоящий стрелковый тир…

— А как насчет кислоты? — вспомнила Рипли. — Я знаю, что эти пушки очень прочные, но вы просто не видели, что вытворяет эта штука. Она же пожирает все.

— Пока орудия стреляют — с ними все в порядке, — отозвался Хикс. — Снаряды этих пушек обладают огромной ударной силой. Если им удастся отбросить чужих назад, то кислота не опасна. Пострадают стены и пол, но не орудия.

Наверное, так оно и было, потому что караульные роботы не прекращали вести заградительный огонь. Прошло две минуты… Три… Счетчик орудия В достиг нуля, и грохот внизу стал наполовину тише. На пульте управления замигали сигнальные огни, сообщая о прекращении огня.

— Орудие В сдохло. У орудия А осталось двадцать снарядов, — наблюдая за счетчиком, Хикс почувствовал, что у него пересохло в горле. — Десять. Пять. Все.

В центре управления установилась мрачная тишина, нарушаемая раздававшимися внизу мощными ударами. Напоминая звук массивного гонга, они повторялись через равные промежутки времени. Все отлично понимали, что это значит.

— Они у пожарной двери, — пробормотала Рипли. Гул возрастал и становился все более яростным. К нему добавился новый звук: режущий нервы скрежет когтей по металлу.

— Как вы думаете, они смогут прорваться сюда?

Рипли подумала, что Хикс выглядит поразительно спокойным. Что это, уверенность или покорность?

— Помните, как один из них разломал люк, когда пытался вытащить Гормана из машины? — напомнила она ему.

Васкес кивнула в сторону пола.

— Там, внизу, не люк. Это огнеупорная дверь класса АА. Три слоя прочного сплава с прослойками из углеволокна между ними. Эта дверь устоит. Меня больше волнует сварной шов. Мы же делали его впопыхах. Я бы чувствовала себя лучше, если бы имела дело с парой слитков хромового припоя или лазером, чем с газовой горелкой.

— И еще лишний час времени, — добавил Хадсон. — Ты бы еще помечтала о десятке противопехотных ракетных установок для прикрытия. Одна такая штучка могла бы расчистить весь тоннель.

Затрещавший селектор заставил их вздрогнуть от неожиданности. Хикс ответил.

— На связи Бишоп. Я слышал взрывы. Как дела?

— Как и следовало ожидать. У роботов А и В кончились заряды, но они успели нанести кое-какой урон.

— Это хорошо, а то у меня есть дурные новости.

— Какие дурные новости? — обеспокоенно спросил Хикс.

— Легче объяснять и показывать одновременно. Я скоро буду.

— Мы будем здесь, — Хикс отключил связь. — Очаровательно.

— Какие проблемы? — небрежно бросил техник. — Мы уже в туалете, о чем можно волноваться?

Андроид появился довольно скоро и тут же направился к единственному высокому окну, из которого открывался вид на колониальный комплекс. Ветер немного отогнал назад густой туман. Конечно, видимость была далека от идеальной, но разглядеть станцию переработки атмосферы было можно. Когда все подошли к окну, огромный огненный столб вдруг взлетел в небо от ее основания. Несколько мгновений он был ярче, чем постоянное свечение, испускаемое самим конусом станции.

— Что это было? — спросил Хадсон, прижавшись лицом к стеклу.

— Аварийный выброс, — пояснил Бишоп.

Рипли стояла рядом с техником.

— А конструкция не может предотвратить перегрузку?

— Исключено. Если цифры, полученные мной на мониторе, точны, а у меня нет поводов для сомнений.

— Так что же происходит? — спросил Хикс, направляясь к пульту управления. — Может, это чужие что-нибудь натворили?

— Кто знает. Может, и они. Но больше похоже на то, что кто-то повредил что-то важное во время стрельбы из смартов и импульсных винтовок на уровне «С». Или повреждение возникло, когда челнок врезался в основание станции. Впрочем, причина не так уж важна. Важны последствия.

Задумавшись, Рипли начала было перебирать пальцами по стеклу, но тут же отдернула руку. Кто-то неслышно мог подкрасться с той стороны. Пока она стояла, на станции произошел очередной выброс.

— Сколько времени пройдет, прежде чем станция взорвется?

— Трудно сказать. Можно, конечно, экстраполировать некоторые цифры, но до конца быть уверенным нельзя. Слишком много побочных факторов.

— И все-таки, сколько? — терпеливо настаивал Хикс.

Андроид повернулся к нему:

— Согласно данным, которые мне удалось собрать, до полного выхода станции из строя осталось немногим меньше четырех часов. Радиус взрыва будет около тридцати километров, но он будет безобидным и чистым. Никаких радиоактивных осадков. Около десяти мегатонн.

— Звучит весьма обнадеживающе, — холодно сказал Хадсон.

Хикс втянул в себя воздух:

— У нас появились проблемы.

Компьютерный техник расцепил руки и повернулся к своим товарищам.

— Не могу в это поверить, — грустным голосом сказал он. — Вы можете поверить в такое? Пушки-роботы разорвали на куски целую ораву чужих, пожарная дверь до сих пор невредима. И все это напрасно!

— Уже поздно отключать станцию? Может быть, необходимое для этого оборудование еще функционирует? — Рипли посмотрела на андроида. — Меня, конечно, не очень устраивает перспектива бегать трусцой, но, если другого выхода не будет, я попытаюсь это сделать.

Андроид грустно улыбнулся.

— Поберегите ноги. Боюсь, что уже поздно. Модуль ли, винтовки или что-то другое явилось причиной аварии, но перегрузка неизбежна.

— Это ужасно. И какова же теперь рекомендуемая процедура?

— Засунуть голову между коленей и поцеловать на прощанье свою задницу, — улыбнулась Васкес.

Хадсон ходил по комнате, как тигр в клетке.

— Ох, ребятки, мне ведь до пенсии осталось совсем немного. Всего четыре недели. Три из них я надеялся провести в гиперсне. Десантники рано уходят на пенсию. Десять лет и заслуженный отдых. Так они обещали. Вербовщики. Теперь вот буду отдыхать на этой горе. Это несправедливо!

Васкес окатила его ледяным взглядом.

— Сделай перерыв, Хадсон.

Хадсон сплюнул в ее сторону.

— Тебе легко говорить, Васкес. Ты останешься в десантниках до конца своих дней. Тебе нравится возиться в этой чужой пакости, лишь бы ты могла палить по этим тварям сколько тебе угодно. А я поступал сюда из-за пенсии. Десять лет и все. Потом получаешь расчет и покупаешь где-нибудь бар. Нанимаешь себе управляющего, а сам можешь трепаться с посетителями, пока текут денежки.

Васкес отвернулась к окну в тот момент, когда очередной газовый выброс осветил тусклый пейзаж. Выражение ее лица было жестким.

— Ты разрываешь мое сердце на части.

— Все просто, — Рипли посмотрела на Хикса. — Здесь оставаться нельзя, надо выбираться. Есть только один способ: нам нужен другой спускаемый модуль. Тот, что остался на «Сулако». Мы должны его как-то посадить с помощью дистанционного управления. Должен быть какой-нибудь способ сделать это.

— Он есть. Вы думаете, я не размышлял об этом после того, как наш модуль укатил на станцию? — Хадсон на какое-то время перестал расхаживать. — Надо использовать узконаправленный передатчик, настроенный на управление модулем.

— Я тоже думала об этом, — нетерпеливо отозвалась Рипли. — Ничего не получится.

— Правильно. Передатчик остался в транспортере. От него ничего не осталось.

— Но ведь должен быть еще какой-нибудь способ посадить челнок. Ну, подумай. Ты же компьютерный техник. Придумай что-нибудь.

— Что я могу придумать? Мы — покойники.

— Хадсон, умереть ты успеешь всегда. Слушай, а если использовать передатчик колонии? Эту вышку в противоположном конце комплекса? Мы же можем ввести туда программу, чтобы он посылал сигналы на частоте челнока. Почему бы не попробовать? Судя по внешнему виду башни, передатчик не поврежден.

— Эта мысль пришла мне в голову еще раньше.

Все повернулись к заговорившему Бишопу.

— Я уже проверил это. Кабель между вышкой и нами поврежден во время стычек колонистов с чужими — это еще одно объяснение, почему они не могли связаться с ближайшим спутником.

Мозг Рипли работал, словно машина, перебирая возможные варианты, сравнивая различные решения и отбрасывая их, пока не осталось единственное.

— Значит, из сказанного вами следует, что сам передатчик работает, но отсюда мы не сможем его использовать?

Андроид на время задумался, но потом утвердительно кивнул.

— Если он все еще получает энергию, то да. Я не заметил ничего такого, что могло бы ему помешать посылать сигналы. Для этого не нужна большая мощность, поскольку остальные каналы связи не работают.

— Тогда вот что, — Рипли обвела всех взглядом. — Кто-то должен выбраться отсюда. Взять переносной пульт и подключить его передатчику вручную.

— О, верно, верно! — с наигранным энтузиазмом воскликнул Хадсон. — Когда кругом бегают эти твари. Это не выход.

Бишоп сделал шаг вперед.

— Я пойду.

Он сказал это так спокойно, словно поставил всех перед фактом. Словно по-другому и быть не могло.

— Что? — изумленно переспросила Рипли.

Бишоп извиняюще улыбнулся.

— Во-первых, я единственный из присутствующих, имеющий квалификацию пилота дистанционного управления модулем. Погодное условия не действуют на меня в такой степени, как на остальных. Кроме того, я менее подвержен… отвлечению мыслей. Мне будет легче сконцентрироваться на работе.

— Если к вам не пристанет кто-нибудь из прохожих, — Рипли сделала жест в сторону окна.

— Да, было бы хорошо, если бы мне не мешали.

Бишоп широко улыбнулся.

— Поверьте, мне не очень-то хочется этим заниматься. Я хоть и синтетический, но не глуп. Но поскольку единственная альтернатива — это ядерная кремация, я хочу попробовать.

— Хорошо. Пусть будет так. Что для этого нужно?

— Ну, разумеется, переносной передатчик. Потом, надо проверить, будет ли получать антенна необходимую энергию. Так как мы собираемся вести узконаправленную передачу за пределы атмосферы, надо как можно точнее отрегулировать передатчик. Еще мне потребуется несколько…

— Слушайте! — резко оборвала его Васкес.

— Что? — Хадсон повернулся к ней. — Я ничего не слышу.

— В том-то и дело. Шум прекратился.

Оператор смарта была права. Гул и скрежет об огнеупорную дверь прекратились. Все напряженно прислушивались, но тишину разорвал писк детектора движения. Хикс посмотрел на переносной пульт.

— Они внутри комплекса.

На сборы Бишопа потребовалось немного времени. Труднее всего было найти безопасный выход. Они спорили, пытались объединить воедино информацию, получаемую с компьютера колонии и тактического переносного пульта, добавляя и личные соображения. В конце концов, самый безопасный путь был выбран.

Результат обсуждения был предложен Бишопу. Андроид или нет, но последнее слово за ним. Ведь наряду с различными человеческими эмоциями синтетические люди были запрограммированы на самосохранение.

Никто не возражал против принятого решения. Все согласились, что выбранный путь — единственный, дающий хоть какой-то шанс выскользнуть из центра управления, не привлекая нежелательного внимания. Бишоп собирался под всеобщее молчание.

На полу в медицинской лаборатории после сражений с чужими осталась дыра, протравленная кислотой. Эта дыра открывала доступ к лабиринту труб различного назначения и служебных проходов, проложенных между этажами. Многие из них добавлялись к первоначальной конструкции колонии позднее по мере необходимости. Именно по одному из таких добавлений и должен был пробраться Бишоп.

Андроид, протискиваясь и изгибаясь, медленно залез в дыру и, оказавшись лежащим на спине, посмотрел вверх на остальных.

— Ну, как там? — спросил Хикс.

Бишоп посмотрел сначала под ноги, а затем вывернул шею и посмотрел в противоположную сторону.

— Темно. Пусто. Очень тесно, но надеюсь, пролезу.

«Хорошо бы», — про себя подумала Ришта. — Вы готовы принять аппарат?

Снизу поднялась пара рук.

— Опускайте.

Она передала ему тяжелый прибор.

С трудом развернувшись, Бишоп засунул его в узкую шахту впереди себя. К счастью, прибор имел пластиковую обшивку, поэтому производил меньше шума при перетаскивании. Бишоп снова протянул вверх руки.

— Давай остальное.

Рипли опустила ему небольшую сумку, в которой находились инструменты, куски кабеля и другие запасные части электрической цепи, энергетические шунты, боевой пистолет и маленькая паяльная лампа вместе с горючим для нее. Конечно, все это было объемнее и тяжелее, чем следовало бы, но выбирать не приходилось. Пусть лучше больше времени уйдет на то, чтобы добраться до вышки, чем выяснить на месте, что не хватает чего-то важного.

— Вы уверены, по какому пути надо двигаться? — спросила его Рипли.

— Если последняя схема колонии верна, то да. Этот проход выводит почти прямо к вышке. Сто восемьдесят метров. Ползком займет минут сорок. Лучше бы, конечно, чтобы у меня были колеса, но мои проектировщики захотели, чтобы я ходил и чувствовал, как человек. Поэтому мне дали ноги.

Никто не улыбнулся.

— Когда я попаду туда, около часа потребуется на возню с антенной. Если удастся сразу связаться с модулем, то еще тридцать минут уйдет на его подготовку и примерно пятьдесят минут на полет.

— Почему так много? — удивился Хикс.

— Если бы в модуле сидел пилот, то потребовалось бы наполовину меньше, а этот переносной аппарат дистанционного управления любит выкидывать всякие штучки. Меньше всего хотелось бы в спешке потерять контакт или контроль. Поэтому мне нужно дополнительное время. Иначе с модулем произойдет то же, что и с его предшественником.

Рипли взглянула на свой хронометр.

— Они скоро будут близко. Пора идти.

— Ну, ладно. До скорой встречи, — бодро попрощался Бишоп.

Рипли знала, что все это делалось ради них. Нельзя давать волю чувствам. Ведь Бишоп всего лишь синтетический, почти машина.

Рипли отвернулась, когда Васкес закрыла дыру металлической плитой и начала приваривать ее. Впрочем, если Бишоп потерпит неудачу, им можно не заботиться о сдерживании чужих. Костер, который разгорается внутри станции переработки, уничтожит их всех.

Бишоп лежал на спине, наблюдая за пламенем сварочного аппарата Васкес, описывающего круг над его головой. Это было очень красиво, а Бишоп был достаточно сложным созданием, чтобы понимать прекрасное, однако нельзя было терять время. Он перевернулся на живот и пополз, толкая впереди себя аппарат и сумку с инструментами. Ширина прохода была чуть больше ширины его плеч. По счастью, Бишоп никогда не страдал головокружениями или психическими заболеваниями, которым подвергалось человечество. Эти доводы были явно в пользу искусственного разума.

Проход впереди него, казалось, уходил в бесконечность. Наверное, так должна чувствовать себя пуля в стволе, подумалось ему. Если не считать того, что пуля не обременена грузом эмоций, которые испытывает он. Но только потому, что его так запрограммировали.

Мрак и одиночество предоставляли ему массу времени для размышлений. Продвижение не требовало каких-либо психологических усилий, поэтому он мог спокойно обдумать свое положение.

Чувства или запрограммированность? Естественная вспышка гнева или же байт состояния? Какие новейшие исследования смогут объяснить разницу между ним и Рипли или же любым другим представителем рода человеческого. Ну, кроме того факта, что Бишоп был пацифистом, а люди более воинственны. Интересно, как у людей возникают чувства?

Медленное программирование. Человек приходит в мир уже предварительно запрограммированным своими инстинктами, но может быть полностью перепрограммирован под влиянием окружающей среды, образования и множества других факторов. Бишоп отлично знал, что его собственная программа не подвержена влиянию окружающей среды. Интересно, что же произошло с его осатаневшим предшественником, заставившим Рипли так возненавидеть его? Сбой в программе или же намеренное изменение программы, сделанное каким-то неизвестным человеком? Но зачем он это сделал?

Пусть его собственная программа совершенна, пусть он многому научился за время своего существования, но Бишоп знал, что создавший его биологический вид навсегда останется покрытым тайной. Для синтетика человечество всегда останется загадкой.

В отличие от своих спутников Бишоп не видел ничего загадочного в чужих. Он не находил в них никакой непостижимой загадки. Можно было легко предсказать, как будут вести себя чужие в той или иной ситуации. Более того, десяток чужих в одном и том же случае будут реагировать одинаково, в отличие от десятка людей, которые начнут вытворять совершенно не похожие друг на друга вещи, причем половина из них будут полностью противоречить логике. Впрочем, люди не принадлежат к единому рою, как пчелы. По крайней мере, они так считают. Бишоп по-прежнему не был в этом уверен.

Не такая уж большая разница между людьми, чужими и андроидами. Все они — роевые культуры. Разница лишь в том, что человеческий рой управляется хаосом, вызываемым той странной вещью, что называется индивидуальностью. В него тоже запрограммировали нечто похожее. В результате он частично человек. В некоторых отношениях он совершеннее людей, в других — наоборот. Бишопу больше всего нравилось, когда они общались с ним на равных.

Он посмотрел на хронометр. Нужно было спешить.

***

Автоматические орудия, защищавшие вход в операторскую, открыли огонь, и их грохот разносился по всем коридорам. Подобрав свой огнемет, Рипли направилась к компьютерному центру. Васкес, прочертив напоследок замысловатую завитушку, закончила заваривать кроличью нору Бишопа. Отложив сварочный аппарат, она последовала за Рипли.

Хикс, словно загипнотизированный, следил за показаниями датчиков орудий. Подняв голову, он кивнул входящим.

— Вы только посмотрите на это.

Рипли заставила себя это сделать. Должно быть, помогло сознание того, что это всего лишь отдаленное двумерное изображение, а не происходящее перед глазами. При каждом выстреле на экране появлялась белая вспышка, но, тем не менее, они отчетливо видели в промежутках орды спотыкавшихся и толкавшихся в коридоре чужих. Каждый раз, когда в одного из них попадал снаряд, хитиновое тело взрывалось, разбрасывая во все стороны кислотную кровь. На стенах и полу появлялись безобразные дыры и щели. Единственное, чего не разъедала эта жидкость, так это самих чужих.

Трассирующий снаряд осветил туман, проникавший в коридор через многочисленные дыры в стенах.

— Еще двадцать зарядов и все.

Внимание Хикса было сосредоточено на показаниях счетчиков.

— Пятнадцать. Орудия С и D уже сделали половину выстрелов. Рипли проверила, в порядке ли ее огнемет. Васкес этого делать было не нужно. Оружие — это часть ее самой.

Показания датчиков менялись. Между орудийными выстрелами отчетливо слышались нечеловеческие вопли.

— Сколько их всего? — спросила Рипли.

— Черт его знает. Тьма. И вообще трудно сказать, сколько среди них живых. Они могут терять конечности, но продолжать наступление, пока орудие не разорвет их тело.

Хадсон перевел взгляд на другой счетчик.

— У орудия D осталось двадцать зарядов… Десять… — он сглотнул. — Все.

Когда оставшееся орудие выпустило все снаряды, огонь резко прекратился. Дым и туман затемняли изображение, передаваемое датчиками. Кое-где в коридоре горел огонь. Заваленный изуродованными черными телами пол напоминал какое-то биомеханическое кладбище. Пока все смотрели на монитор, некоторые тела рухнули и исчезли, когда вытекавшая из них кислота проела огромные дыры в полу.

Но никто не выскочил из пелены дыма, чтобы растерзать замолчавшие орудия. Детектор движения тоже молчал.

— Черт возьми, что происходит? — Хадсон рассеянно перебирал свои инструменты. — Где они?

— Это… — резко выдохнула Рипли. — Они отступили. Орудия остановили их. Это значит, что они достаточно разумны, чтобы понять связь между причиной и следствием. В своих действиях они руководствуются какими-то соображениями.

— Да, но взгляните сюда.

Хикс постучал по пластиковому покрытию между экранами двух счетчиков. Счетчик орудия В стоял на нуле. Орудия С — на десяти — это был выигрыш в несколько секунд по сравнению с прошлым разом.

— В очередной приход они могут даже постучаться в дверь. Эх, если бы только транспортер не взорвался.

— Если бы он был цел, мы бы здесь это не обсуждали, а катались бы где-нибудь, постреливая из башенного орудия, — резко заметила Васкес.

Только Рипли не теряла расположения духа.

— Но они же не знают, что у нас почти нет зарядов. Нам удалось их отбить. Теперь у них, должно быть, совещание или что-то подобное, где принимаются коллективные решения. Они начнут искать другой путь проникновения сюда. Это займет у них некоторое время, а когда они решатся на новый штурм, то будут более предусмотрительны. Теперь они будут повсюду искать эти орудия-роботы.

— Может, мы и правда как-то деморализовали их, — поддержал ее Хадсон, у которого стала пропадать выступившая бы; бледность. — Вы правы, Рипли. Эти мерзкие твари не так уж неуязвимы.

Хикс на время оторвался от компьютера и обратился к Васкес и технику:

— Я бы попросил вас обоих пройти по периметру. От операторской до медицинской лаборатории. Дальше нам соваться нельзя. Я понимаю, что нервы у всех напряжены, но надо попытаться сохранить спокойствие и бдительность. Если Рипли права, то они будут проверять стены и проходы. Мы должны предотвратить любое вторжение. Когда они полезут через дыры, мы сможем расправляться с ними по одному.

Оба десантника кивнули. Хадсон оставил пульт, взял винтовку и вместе с Васкес направился в сторону основного коридора. В это время Рипли нашла недопитую чашку кофе и разом заглотнула тепловатый напиток. Кофе был отвратительный, но смягчил ей горло. Капрал молча наблюдал за этой процедурой.

— Когда вы последний раз спали? Сутки назад?

Рипли безразлично пожала плечами. Вопрос ее не удивил. Постоянное напряжение вымотало ее. Если она выглядит усталой хотя бы наполовину того, что чувствует, то не удивительно, что Хикс проявляет такую заботу.

— Какая разница?

— Раньше вы говорили другое.

Но Рипли кивнула в сторону коридора, поглотившего Хадсона и Васкес.

— Это говорилось для них. Может быть, в какой-то степени для себя. Мы можем спать, но они не будут. Они не уйдут, пока не добьются желаемого. А это желаемое — мы. И они заполучат свое.

— Может — да, может — нет, — мягко улыбнулся Хадсон.

Рипли попыталась улыбнуться в ответ, но не была уверена, что улыбка получилась. Сейчас она готова была отдать годовой оклад ради горячей чашки свежесваренного кофе, но предлагать такую сделку было некому, а сама она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы варить кофе. Рипли перекинула через плечо огнемет.

— Хикс, я не хочу, чтобы меня скрутили, как других. Как колонистов, Дитрих и Кроу. Вы позаботитесь об этом, если до этого дойдет?

— Если до этого дойдет, — мягко ответил тот, — я позабочусь о нас обоих. Правда, в этом не будет необходимости, если мы все еще будем здесь во время взрыва станции. Она уж позаботится обо всех, и о нас, и о них. Но давай надеяться, что этого не произойдет.

На этот раз она была уверена, что улыбка у нее получилась.

— Вы меня удивляете, Хикс. Солдаты обычно не очень большие оптимисты.

— Да, я знаю. Вы не первая, кто это заметил. Что касается меня, то я представляю собой аномалию.

Повернувшись назад, Хикс что-то взял с компьютерного пульта.

— А теперь, можно я познакомлю вас со своим близким другом? Точным и легким движением он вынул из своей винтовки магазин и, отложив его в сторону, протянув оружие Рипли.

— М-41А, десятимиллиметровая импульсная винтовка с тридцатимиллиметровым гранатометом. Сущая милашка. Лучший друг морского пехотинца, заменит и невесту, и жену. Устойчива почти в любой среде: и под водой, и в вакууме. Может прострелить стальную пластину. Нужно только не колотить ею обо что попало и содержать в чистоте, и она поможет тебе остаться в живых.

Рипли взвесила оружие на руках. Оно было громоздким и неудобным, с толстым слоем специального волокнистого материала для поглощения энергии отдачи. Оно было гораздо внушительнее, чем огнемет. Рипли подняла ствол и прицелилась в дальнюю стену.

— Ну как? — спросил Хикс. — Хотите научиться с ним обращаться?

Обернувшись, она ровным голосом спросила:

— Что нужно делать?

Он одобрительно кивнул и протянул ей магазин.

***

Как Бишоп ни старался передвигаться тихо, переносной аппарат все равно издавал шум, когда его тащили по дну прохода. Человек вряд ли смог бы продвигаться с такой скоростью, но и синтетические не всемогущи.

Повышенные зрительные способности позволяли ему различать стены прохода. Человек в таких условиях вообще ничего не видел бы. По крайней мере, он может не бояться заблудиться. Проход вел прямо к вышке.

С правой стороны в стене показалась дыра неправильной формы, через которую просачивался свет. Одним из чувств, которые были введены в его программу, было любопытство. Он остановился, чтобы заглянуть в проеденную кислотой дыру. Всегда лучше определять положение дел на месте, чем верить отпечатанному на принтерах плану.

Истекающие слюной челюсти вдруг метнулись к лицу Бишопа, но натолкнулись на металлические края, издав зловещий царапающий звук.

Бишоп прижался к противоположной стене прохода, по которому пронеслось эхо от удара. Стенка трубы в том месте, где ударили челюсти, слегка изогнулась внутрь. Андроид поспешно возобновил движение вперед. К его удивлению, нападение не повторилось. Погони тоже не было слышно.

Может быть, существо почуяло движение и напало вслепую. А поскольку ответной реакции не было, оно решило, что нет смысла наносить второй удар. Интересно, как оно определяет враждебные организмы? Бишоп продолжал двигаться, затаив дыхание. От него же не исходило тепло, не пахло кровью. Ведь для чужих андроид должен казаться частью оборудования. Пока он не нападает и не сопротивляется, он может свободно ходить среди них. Нельзя сказать, чтобы подобная экскурсия привлекала Бишопа, поскольку реакции и мотивации чужих оставались непредсказуемыми, но это соображение могло оказаться полезным. Если эта гипотеза подтвердится, то появляется средство для изучения чужих.

«Впрочем, пусть этих монстров изучает кто-нибудь другой», — подумал Бишоп. Для этой цели требуется более смелая модель, чем он. Сам он хотел поскорее убраться с Ахеронта вместе с людьми, с которыми он работал.

Он посмотрел на хронометр, слабо горевший красным светом в темноте. Он опаздывал. Напряженный и бледный, Бишоп попытался двигаться быстрее.

***

Рипли поудобнее устроила приклад винтовки возле щеки. Она старалась как можно точнее следовать наставлениям Хикса, понимая, что времени мало и что, если придется применить все на деле, то переспрашивать, как что делается, уже не придется. Хикс проявлял огромное терпение, пытаясь, насколько это было возможно, за какие-то минуты объяснить полный боевой курс.

Стоя возле Рипли, капрал время от времени поправлял ее руки, объясняя, как использовать прицел. Оба они были вынуждены прилагать усилия, чтобы не обращать внимания на вынужденную физическую близость. Слишком мало тепла было в разрушенной колонии, слишком мало человеческого, и это был первый контакт между ними, который был скорее физическим, чем словесным.

— Держите покрепче, — объяснял он Рипли. — Несмотря на поглотители, будет толчок после выстрела. Эту цену приходится платить за использование снарядов, которые проникают практически во все.

Он указал на экран счетчика, вмонтированный в ствол.

— Когда счетчик дойдет до нуля, нажмите здесь.

Он надавил большим пальцем на кнопку, и магазин полетел на пол.

— Обычно от нас требуют подбирать использованные магазины — они дорогие. Но сейчас я не стал бы беспокоиться по поводу соблюдения устава.

— Понятно.

— Пускай валяется, где упал. Теперь быстро вставляйте другой.

Он протянул ей другой магазин. Рипли мужественно пыталась удержать винтовку одной рукой, пока заряжала другой.

— Хлопните по нему хорошенько, он любит такое отношение.

Рипли так и поступила. Раздался щелчок, свидетельствовавший о том, что магазин на месте.

— Теперь заряжайте.

Она нажала на другую кнопку. Сбоку ударного механизма ожило красное окошко счетчика.

Хикс сделал шаг назад, одобрительно осмотрев ее боевую позу.

— Ну вот и все, что нужно уметь. Теперь повторите еще разок.

Рипли снова проделала всю процедуру: вытащила магазин, проверила, перезарядила винтовку и взвела. Винтовка была ужасно тяжелой и неудобной. У Рипли тряслись руки. Она опустила оружие и, указав на металлическую трубку внизу, спросила:

— А это для чего?

— Это гранатомет. Вы, пожалуй, не захотите связываться с ним. Вам и так есть, что запоминать. Если пользуешься оружием, надо делать это, не задумываясь.

Но Рипли пристально посмотрела на него.

— Ну, раз начали, надо идти до конца. Показывайте мне все, я разберусь.

— Да, я заметил вашу самостоятельность.

И снова за какие-то пятнадцать минут они прошли и повторили курс обращения с гранатометом. Хикс показал ей все, кроме того, как разбирать и чистить винтовку. Довольная тем, что ничего не упустила, Рипли оставила Хикса возле его переносного пульта и отправилась в медицинскую лабораторию проверить Ящерку. На ремне за ее плечом покачивался приобретенный ею друг.

Заслышав шаги, Рипли затаила дыхание. Но тут же облегченно вздохнула. Несмотря на огромные размеры, чужие и то производили меньше шума, чем лейтенант. В дверях появился ослабевший, но все же бодрый Горман. Его сопровождал Берк. Он едва взглянул на нее. Ее это вполне устроило. Каждый раз, когда представитель Компании открывал рот, она испытывала сильное желание задушить его. Но им были нужны любые лишние руки, пусть даже запятнанные в крови. И потом, Берк был одним из них, то есть человеком.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Рипли Гормана. Лейтенант оперся на стену и положил руку на лоб.

— Думаю, что ничего. Немного кружится голова. Как с похмелья. Послушай, Рипли, я…

— Забудьте об этом.

Времени было не так уж много для никому не нужных извинений. Кроме того, во всем происшедшем была вина не только Гормана. В провале на станции переработки атмосферы обвинять надо и тех, кто необдуманно поставил его во главе группы. Даже если не учитывать отсутствие опыта у Гормана, никакие тренировки не могут подготовить человека к реальности чужих. О каких стратегических планах можно говорить, если даже истекающий кровью враг столь же опасен, как и живой? Рипли оставила мужчин и вошла в медицинскую лабораторию.

Проводив ее глазами, Горман посмотрел вдоль коридора. Навстречу ему шла Васкес. Горман натолкнулся на колючий, ледяной взгляд. Из-под пестрой головной повязки Васкес сочился пот.

— Вы все еще хотите убить меня? — спокойно спросил Горман.

В ее ответе прозвучала смесь сочувствия с презрением.

— В этом нет необходимости.

Она последовала дальше, к очередной проверяемой точке.

После ухода Берка и Гормана в медицинской лаборатории установилась тишина. Рипли прошла в комнату, где оставила Ящерку. Свет был очень тусклым, но позволял разглядеть, что кровать пуста. Испугавшись, Рипли быстро подбежала к ней и начала рыскать взглядом по углам, пока она не догадалась заглянуть под кровать.

И лишь тогда Рипли облегченно вздохнула. Чувствуя себя здесь в большей безопасности, девочка спала, свернувшись клубочком у самой стены. Кейси по-прежнему была зажата в маленькой ручонке.

Ангельское выражение лица успокоило Рипли. Демоны, окружившие невинное дитя, не тревожили ее во сне. Счастливая, она могла спать, где угодно и как угодно.

Рипли осторожно положила винтовку на кровать и? осторожно, чтобы не разбудить девочку, забралась к ней и обняла обеими руками. Не просыпаясь, Ящерка инстинктивно нырнула в надежное тепло взрослого. Рипли вздохнула.

Ящерка что-то пробормотала во сне. Рипли нежно погладила ее по головке.

— Я здесь. Я здесь. Тш-ш-ш. Все в порядке.

***

Некоторые из труб системы охлаждения, окружавшие массивную башню переработки атмосферы, от избытка тепла начали светиться красным светом. Между вершиной конуса и внешней решетчатой конструкцией то и дело проскакивали высоковольтные разряды, освещая мрачный ландшафт Ахеронта и пустынные постройки Хадли хаотичными интенсивными вспышками. Любому наблюдателю было очевидно, что на станции что-то неладно. Увлажнительные устройства еще как-то пытались бороться с реакцией, которая уже вышла из-под контроля. Тем не менее, они продолжали свои попытки. В их программу не была введена тщетность усилий.

В центре бетонной площадки высокий металлический шпиль уходил в облака. Множество параболических антенн теснились вокруг его вершины, подобно птицам, зимним днем рассевшимся на ветвях дерева.

У основания вышки, слегка сгорбившись, спиной к ветру стояла одинокая фигура.

Открыв контрольную нишу, Бишоп пытался подключить переносной аппарат к оборудованию вышки. Все проходило как нельзя лучше. Это было как-то неожиданно. Ведь он потратил на продвижение по тоннелю гораздо больше времени, чем рассчитывал, и потому опоздал. Но, как бы компенсируя это, процесс предварительной проверки проходил без сучка и задоринки. Теперь оставалось проверить, все ли он сделал.

Его куртка прикрывала аппаратуру от пыли и песка. Электроника была гораздо более чувствительной к суровой погоде, чем он сам. Его пальцы бешено мелькали по клавиатуре. Бишоп за одну минуту справился с тем, что у тренированного человека отняло бы десять.

Если бы он был человеком, то прочитал бы какую-нибудь молитву. А, может, он и сделал это. У синтетиков имеются свои собственные секреты. Бишоп в последний раз проверил клавиатуру и пробормотал себе под нос:

— Так, если я все сделал правильно, и внутри ничего не полетит…

Он нажал на кнопку периферийного функционирования. На экране появилось единственное слово «Доступ».

Где-то далеко в космическом пространстве спокойно дрейфовал «Сулако». Никто не суетился в его коридорах. Не гудело множество машин. Оборудование тихо мигало сигнальными огнями, удерживая корабль на геостационарной орбите прямо над колонией.

Прозвучал клаксон, но его никто не слышал. Внутри огромного грузового трюма ожили вращающиеся сигнальные огни. Но свидетелей игры красного, зеленого и голубого тоже не было. Жалобно завыла гидравлика. Мощные подъемники загромыхали по своим направляющим, и в ту же секунду из ниши выдвинулся спускаемый модуль.

Как только он занял свою место в середине отсека, обслуживающие краны и автоматические захватывающие устройства, выдвинулись из стен и обхватили челнок. Началась предварительная заправка топливом. Это был рутинный процесс, в котором не требовалось участие человека. Корабль справлялся со своими обязанностями лучше людей. Они бы только сновали повсюду и мешались.

Открылись люки. Ожили огни внутренней коммуникации для передачи информации о ходе операций главному компьютеру «Сулако». Прогремело записанное на пленку предупреждение:

— Внимание! Внимание! Началась заправка. Просьба убрать все огнеопасные предметы.

Бишоп не был свидетелем всего этого. Он не видел вращающихся сигнальных огней, не слышал предупреждения. Но он был в курсе всего благодаря контролирующим устройствам на переносном пульте. Они сообщали обо всем так же красноречиво, как сонет Шекспира. Поэтому Бишоп знал, что модуль приготовился к вылету и заправляется. Ведь андроид не просто установил контакт с «Сулако», он общался с ним. Переносной пульт был его электронным заместителем, поэтому следить за всем лично было необязательно. Приборы сообщали ему все, что надо было знать, и сообщения эти были хорошими.