Крысси вытянул перед собой руку с фонариком. Его слабый свет бросал золотые заплаты освещенных стен на плотную ткань темноты. Туннель продолжал вести вверх, как и все предыдущие две мили. Дно было липким и скользким.

Ноги и спина Палатазина невыносимо ныли, и несколько раз ему приходилось останавливаться, отдыхать, прислонившись к стене, отчего их продвижение катастрофически задерживалось. На лице выступили капельки пота, и ему приходилось бороться не только с усталостью, но и с клаустрофобией, и постоянным кошмарным ощущением, что за ними кто–то следит, позволяя им пока двигаться без помех, словно кот, играющий с преследуемой мышью. Он чувствовал за своей спиной ХОЛОД – и несколько раз, когда чувство становилось невыносимым, он доставал из кармана спички и баллон аэрозоля, зажигал импровизированный факел и направлял назад. Он не видел вампиров, но слышал сердитое шипение, шуршание – всегда за пределами освещенного круга. Пламя не давало им приблизиться. Пока.

Они несколько раз проходили под колодцами люков, и Палатазин поднимался, чтобы выглянуть и определить, где они находятся, пытаясь вспомнить, видел ли он окрестности во время первой попытки добраться до замка на машине. Ураган заметно сбавил силу, и несмотря на бьющие в лицо ветер и песок, видимость стала лучше. В сумерках он различал темные силуэты коттеджей, расположившихся на склоне холма. Нужно было продолжать подъем. Палатазин опасался, что они совершенно пропустят поворот. Вдруг они уже его пропустили? Он не был уверен, что это не так.

По спине его опять пробежала неприятная волна дрожи. Он чиркнул спичкой. В красноватом мерцании огонька спички он увидел мертвые, словно черные дыры от пуль, глаза – до них было с десяток футов. Вампиры – их было трое, по меньшей мере – тут же умчались за границу темноты, предчувствуя появление языка пламени из баллона. Палатазин достал баллон из рюкзака, нажал кнопку, направив струю на спичку. Пламя рванулось вперед красно–голубым языком. Вампиры поспешно отступили в тень. Палатазин слышал их сердитое шипение и проклятия.

Они продолжали подъем под прикрытием Палатазина. Когда пламя начало трещать и меркнуть, они увидели, как ближе подкрадываются к ним вампиры с хищными и отвратительными лицами, оставаясь на самой границе света. Их было трое – двое парней и девушка, и глаза их зло отсвечивали серебром и кровью.

– Опусти эту штуку, старичок,– прошептал один из них. Палатазин слышал голос совершенно ясно, но губы вампира, кажется, оставались совершенно неподвижными.

– Давай–давай,– прошептала девушка–вампир, холодно усмехнувшись. – Отпусти огонь, будь умницей…

– Нет! – крикнул Палатазин. Видение его, казалось, стало туманным, темнота начала наползать со всех сторон, грозя поглотить их.

– Они говорят внутри вашей головы! – резко предупредил Томми. – Не слушайте их!

– Пожалуйста,– сказала девушка–вампир и облизнула губы черным юрким языком. – Очень вас прошу.

Другой вампир попытался выбить баллон, и Палатазин чуть не выпустил кнопку. Металл баллончика стал горячим, и он знал, что лака осталось на минуту, не больше.

Внезапно Крысси остановился.

– Эй, слышите? – спросил он хриплым от напряжения голосом.

Палатазин попытался прислушаться, не обращая внимания на голоса, звучавшие в голове. Три вампира обнаглели, то и дело прыгая вперед и пытаясь выбить баллончик из руки Палатазина.

– Слышу! – воскликнул Томми. – Наверху собаки лают!

Палатазин попытался сосредоточиться, отбросив в сторону голоса вампиров, и немедленно услышал лай – призрачный хор завываний, доносившийся откуда–то сверху.

– Нужно найти дорогу наверх! – крикнул он, и потом услышал голос девушки–вампира;

– Нет! Зачем это вам? Ты ведь хочешь бросить баллон и остаться внизу, с нами. Правда?

Пламя зашипело, дало осечку раз, потом второй. Теперь весь туннель, казалось, был наполнен вонью горящего аэрозоля и адским дымом. Один из вампиров бросился на Палатазина, тот направил пламя прямо ему в глаза. Существо пронзительно завопило и отскочило назад.

Крысси нашел лестницу и начал подниматься. Когда он отодвинул в сторону люк, даже малейшего намека на свет, просочившийся вниз, было достаточно, чтобы заставить вампиров отступить. Они стояли тесной группой, шипя, словно гремучие змеи, и Палатазин слышал серебристый голосок в мозгу, повторявший;

– Вы нужны нам, останьтесь. Пожалуйста…

И на миг ему захотелось остаться.

– Наверх! – крикнул он, чувствуя, как вихрем врывается в колодец ветер снаружи, обдувая лицо. Пламя баллона погасло. Томми как раз поднимался по лестнице к ждавшему наверху Крысси. Когда Палатазин сам начал карабкаться, один из парней–вампиров бросился вперед и схватил за лодыжку, стараясь стащить вниз. Палатазин дрыгнул ногой, освободился, увидел пару жутких клыков, которые едва не вонзились в ногу. Потом вампир вскрикнул, испытывая боль даже от недолгого нахождения в тусклом свете из люка, и бросился прочь. Когда Палатазин достиг конца колодца и начал протискиваться в отверстие люка, он услышал далекий слабый шепот;

– Не уходи… не уходи… не уходи…

Вокруг бушевал ураган, и откуда–то справа он слышал лай и завывание собак. Трое людей двинулись вперед. Ветер каждую секунду грозил бросить их на землю. Через минуту Палатазин увидел два домика, которые показались ему знакомыми, хотя в этом он не был уверен. Потом из сумрака выступили знакомые засохшие деревья, и он понял, что эта узкая дорога змеится вверх по Аутпост–драйв.

– Осталось мало! – крикнул он Крысси, прикрывая лицо локтем. – Но обратно в дыру я не полезу. Замок на самом верху этой горы.

– Парень, эти кровососы внизу меня до смерти напугали,– сказал Крысси. – Нам в самом деле лучше обратно не соваться. Сечешь?

Палатазин кивнул. Он обернулся к Томми;

– С тобой все нормально?

– Порядок,– ответил мальчик, держа ладони чашкой перед лицом, прикрывая рот и нос. Он покачнулся, едва не упав – настолько силен был порыв ветра.

– Тогда вперед, наверх!

Палатазин пошел первым, замыкал цепочку Крысси. Взяв друг друга за руки, они с трудом поднимались вверх по дороге. Ветер был яростным, и Томми пару раз падал. Его едва не уносило, и Палатазин с Крысси едва успевали прийти ему на помощь. Они прошли мимо какой–то машины военного типа, вроде джипа, но побольше размером. Она приткнулась к дереву на краю дороги, очевидно, произошла авария. В нескольких десятках метров они обнаружили трупы нескольких собак, уже наполовину невидимых под покровом нанесенного песка. Теперь со всех сторон раздавался вой ветра, приносивший лай и завывания, и Палатазин чувствовал, что сверху за ними следят. Подняв голову, он увидел несколько собак, присевших за камнями скалы над дорогой, это их вой доносил ветер. Несколько раз собаки выпрыгивали из темноты, грозно щелкая зубами, потом так же стремительно исчезали. Одна из них, овчарка–колли, прыгнула на Крысси, схватила за ногу, повалила и тут же умчалась прочь. Палатазин знал, что через несколько секунд перед ними будет сам замок. И он был уверен, что часть вампиров – если не все – уже проснулись. И очень скоро весь замок, как и город внизу, будет кишить вампирами. Рюкзак, полный осиновых кольев показался необыкновенно тяжелым, и по спине пробежали колючие ледяные мурашки. Он надеялся, что некоторых вампиров еще успеет застать внутри гробов, особенно короля. Но, рассуждая логически, он должен быть среди первых проснувшихся. И все же на их стороне был фактор внезапности, и это было немаловажно. “В армии это называется “посылаем вас на верную смерть”,– подумал Палатазин. – Добраться в замок – это не самое сложное. Вернуться целыми и невредимыми – вот в чем задача.” Но он все это знал заранее и принимал риск как должное, так же, он был уверен, как понимал и принимал его отец. Ему было жаль Томми.

Когда впереди поднялась мрачная громада замка, Палатазин остановился и прошептал:

– Боже, помоги нам!

Он осмотрел стены, зубья, башенки и парапеты, заметил колючую проволоку, обильно обвившую верхушки стен.

– Как же нам туда забраться? – тихо спросил он сам себя. Паника, долго сдерживаемая, кипятком обожгла его изнутри. Неужели они прошли через все это только для того, чтобы остановиться перед стенам замка, возведенного эксцентрической кинозвездой? “Нет! Назад мы уже не можем вернуться!” – сказал себе Палатазин.

Они подошли к стене. Здесь ветер был заметно слабее, и вместе с ним менее мучительным стал поток песка. Палатазин посмотрел на массивные створки громадных ворот, заметил в песке перед ними несколько мощных капканов, подходящих для охоты на медведей. Точно такая же, покрытая толстым слоем песка дорожка шла вокруг правой стены, в обход замка.

Внезапно Томми дернул его за руку. Палатазин обернулся и увидел, что Крысси мчится в укрытие зарослей засохших деревьев в нескольких ярдах от ворот. Томми снова потянул Палатазина за руку, кивком головы указывая вверх – лицо превратилось в бледную маску страха. На высоком балконе стоял мужчина, глядя в ночь, повернувшись лицом к Лос–Анжелесу, опустошаемому сейчас армией вампиров. Палатазин побежал под укрытие деревьев и присел там, между Томми и Крысси. Человек у парапета балкона обвел взглядом горизонт, потом опустил голову, глядя, казалось, прямо на их укрытие. Трудно было сказать на расстоянии, но Палатазин подумал, что это вполне может быть Уолтер Бенфилд. Человек на балконе отвернулся, поднял руку к лицу, раз, потом еще раз. Завывание собак прекратилось. Потом человек исчез, и Палатазин облегченно перевел дыхание.

– Ух, едва не испачкал штаны,– простонал Крысси. – Вот тебе и истина в кофейной гуще!

Через пару минут мимо их укрытия пробежало несколько собак. Они исчезли в том же направлении, в каком вела мощеная булыжником дорожка, уходившая за стену замка. За этими собаками последовали другие, некоторые рычали, дрались между собой. Стая, судя по всему, была в состоянии паники, но среди собак Палатазин заметил несколько громадных животных, не уступающих размерами пантерам. Несколько раз такая гигантская собака останавливалась и с протяжным рычанием поворачивала голову в сторону деревьев, где укрылись люди, угрожающе скаля клыки, но потом она убегала месте с остальными, исчезнув за углом стены. Крысси дрожал от страха, но Палатазин решил, что собаки о них забыли. Очевидно, подошло время кормить их, и они все спешили получить свою долю. Значит, в замке имелся еще один вход. Служебный, очевидно. Он попытался вспомнить все, что знал из короткого ознакомления с делом Кронстина. Он припомнил, что читал доклад лейтенанта Саммерфелда насчет того, как проникли в замок убийцы. Там было что–то вроде служебного хода, точно. Калитка в задней стене и… винный погреб.

– Посмотрим, куда убежали собаки,– предложил Палатазин Томми, когда собаки перестали появляться. Крысси испуганно нахмурился, и Палатазин сказал:

– Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

– Верно, брат. Это я секу. Старина Крысси выкопает себе маленькую норку в земле и заляжет, как в старом проклятом Вьетнаме… – И он принялся загребать ладонями песок и землю у ствола большого засохшего дерева. Когда Палатазин и Томми покинули ряд деревьев, Крысси поднял голову, посмотрел им вслед и пробормотал: “Еще немного”, и затем снова лихорадочно принялся за работу.

Палатазин и Томми поспешно поднимались вверх по подъездной дорожке, держась достаточно близко от массивных каменных плит стены. Палатазин услышал далеко впереди лай собак. Потом донесся шум иного рода – металлический стук цепей, щелканье пришедших в действие механизмов. Лай стал заметно тише. Томми побежал вперед и успел заметить, что собаки исчезают под каменной аркой, куда и вела мощеная дорожка – очевидно, за аркой лежал двор замка. Ворота, средневековое устройство с железными решетками, были опущены – с помощью цепи и ворота – ровно настолько, чтобы собаки успели проскочить во двор.

– Эй, паразиты, скорее! – рявкнул мужской голос. – Паршивцы! Быстро! Сюда!

Томми прижался к стене, сердце его колотилось. Когда собаки все до последней исчезли внутри двора, защелкали звенья цепи, и железная решетка ворот медленно опустилась до самой земли. Томми выждал еще минуту и скользнул к самой решетке. Он взглянул во двор – там стояло несколько мощных грузовиков с фургончиками–прицепами, яростно–желтый бульдозер и черный “линкольн–континенталь”. Стены замка уходили вверх так резко, словно это была стена плоскогорья из черного камня. У самого подножия стены Томми увидел человека – невысокого, полного, с коротко подстриженными черными волосами, который открыл массивного вида деревянную дверь, в которую ту же, отталкивая друг друга, устремились собаки. Пару раз некоторые из них рычали на этого человека, грозившего им зловещего вида деревянным посохом.

– Вниз! – крикнул мужчина, с хрустом погружая свою палку в гущу стаи,– Паршивцы!

Когда собаки исчезли, он сам вошел и дверь за ним затворилась.

– Бенфилд! – прошептал Палатазин, глядя поверх головы Томми. – Бог мой!

Он подошел к решетке ворот и потряс за прутья – те же не дрогнули.

– Именно этим путем проникли в замок убийцы несколько лет назад,– сказал Палатазин. – Но каким способом?

Он вспомнил, что в рапорте Саммерфильда что–то говорилось о том, что убийцы Кронстина были людьми высокими и худощавыми, возможно, подростками, достаточно ловкими, чтобы… Он присел и начал двумя руками отбрасывать песок у основания ворот. Сердце его забилось сильнее. Вот где прокопали ход убийцы одиннадцать лет назад, и выемка сохранилась до сих пор. Подросток мог бы протиснуться под воротами. Он посмотрел на Томми, и мальчик понял, что от него требуется.

Даже Томми, сняв куртку и втянув живот, с трудом справился с задачей. Он полз, извиваясь, несколько раз ему казалось, что он застрял, но наконец он уже стоял на другой стороне. Он подошел к цепи, свисавшей с пары железных воротов в стене, и потянул. Мышцы плеча пронзила судорога, а ворота приподнялись лишь всего на пару футов, после чего ему пришлось отпустить рукоятку. На этот раз он обнаружил, что цепь подобна веревке венецианских жалюзи – можно было закрепить цепь за железный штырь и отдыхать, при этом решетка не опускалась. Таким образом, он поднял решетку на четыре фута и дальше уже ничего сделать не мог. Палатазин протиснулся под решеткой, и они поспешили мимо бульдозера, грузовиков и “линкольна” к двери, в которую вошел Бенфилд.

Она была заперта на щеколду изнутри, но трех мощных ударов молотком было достаточно, чтобы сломать замок. Они увидели длинный каменный пролет ступеней, исчезавший в чернильной темноте. Они начали спускаться, ощупывая холодные влажные, покрытые трещинами, стены. В норах пищали крысы, сновали под ногами. Где–то далеко внизу Палатазин слышал лай собак. От лестницы ответвлялись другие коридоры, многие были забраны железными решетками, вроде той, под которой пролез Томми. Палатазин опасался ловушек в тех коридорах – новых капканов, соединенных с ручками дверей пистолетов, разбросанных отравленных игл, опрокидывающихся плит пола, и поэтому считал более разумным следовать тем путем, каким следовали собаки.

– Куда ведет этот коридор? – спросил он Томми. – Ты имеешь понятие?

– Думаю, в винный погреб в нижнем этаже подвала. Там у Орлона Кронстина хранился миллион бутылок.

– Вампиры не станут спать на одном этаже с собаками,– сказал Палатазин. – Иначе могут проснуться с отгрызанной рукой или ногой. А что на верхнем этаже подвала?

– Просто комнаты, большие.

– Наверное, там как раз и лежат гробы. Но опасаюсь, что многих мы уже застанем совсем не спящими.

Лай и шум были теперь гораздо ближе. Они услышали глухие удары.

– Назад! – зарычал голос Бенфилда. – Я тебе ребра переломаю! – В ответ послышалось свирепое ворчание, новый удар и визг.

Лестница кончилась у запертой двери. За ней, как знал Палатазин, должны были находиться сейчас собаки, Бенфилд и винный погреб. Видимо, Бенфилд еще не стал вампиром и король использовал его, как слугу–человека. Но есть ли у него пистолет, нож или другое какое–то оружие, кроме деревянного посоха? Палатазин навалился на дверь, она со скрипом приоткрылась на несколько дюймов. Он увидел несколько больших комнат, расположенных последовательно с пустыми полками вдоль стен. На одной из полок стоял ручной фонарь. Его луч плясал над мечущейся по комнате своре собак. Потом показался и сам Бенфилд, который с грохотом ударил посохом об пол, чтобы заставить собак слушаться, пока он бросал им куски кровавого мяса, доставая их из большого кожаного мешка на поясе. Вперед прыгнула немецкая овчарка, пытаясь стащить кусок сырого мяса, вырвать из руки Бенфилда, пока тот не бросил его остальным.

– Назад! – рявкнул Бенфилд и огрел собаку по голове своим орудием усмирения. Собака заскулила, отскочила в сторону и упала, остальные бросились к еде поверх повалившегося товарища.

– Была бы у меня склянка,– тихо сказал Бенфилд,– так я бы вас успокоил. Я бы вас накормил бы порошочком. Вы бы у меня попрыгали тогда.

В тусклом свете глаза его казались черными дырами на белом черепообразном лице.

– А ну, назад, я сказал! Вот дерьмо!

Он стоял спиной к двери, примерно в пятнадцати футах от Палатазина и Томми.

Палатазин заставил себя успокоиться и, сжимая молоток, тихо вошел в комнату. Он поднял руку с молотком, размахиваясь.

Серая дворняга с красной от крови мордой метнула взгляд на непрошенного гостя и обнажила белые клыки, тут же разразившись серией оглушительного лая. Бенфилд начал поворачиваться, и Палатазин увидел, что он не успеет достать преступника. Он прыгнул, глаза Бенфилда расширились. Он швырнул в лицо Палатазина посох, но Палатазин выставил левую руку, и удар пришелся по предплечью, как раз над кистью. В следующий миг он столкнулся с Бенфилдом, и они, яростно борясь, упали на пол, среди лающих взбешенных собак. Они катались по полу, Палатазин пытался ударить противника в висок молотком, но Бенфилд перехватил его кисть своими по силе сжатия похожими на тиски ладонями. Вторая рука схватила Палатазина за горло и начала сжиматься.

Вокруг прыгали и метались собаки, дергая за рукава, штаны, пытаясь укусить. Несколько собак начали драку между собой за овладение выпавшими из мешка кусками мяса. Одна вцепилась зубами в кожаный мешок, пытаясь стащить его с ремня. Палатазин ударил Бенфилда в лицо побелевшим кулаком, из носа у преступника потекла кровь, но он лишь довольно усмехнулся, продолжая сжимать пальцы. Собака оторвала кусок рукава Палатазина. Другая укусила Бенфилда за ухо. Но Бенфилд теперь уже не чувствовал боли, он вообще ничего не чувствовал, кроме желания убить врага. Он подмял под себя Палатазина, придавил ногой руку с молотком, сжал обеими руками горло и начал сдавливать. Палатазин задыхался, в висках пульсировала боль, он чувствовал, что в левую лодыжку вцепились собачьи зубы, другая собака злобно дышала в лицо. Животные в бешеном возбуждении вертелись вокруг дерущихся, завывая и подпрыгивая, доведенные до иступления жаждой крови и голодом.

Томми подхватил валявшийся на полу боевой посох Бенфилда, прыгнул, спасаясь от зубов атаковавшего его пса, ударил, попав собаке в горло. Теперь вокруг него образовалось свободное пространство – собаки боялись знакомого опасного предмета. Томми примерился и ударил Бенфилда по затылку. Тот застонал, но пальцев не разжал.

– Отпусти его! – крикнул Томми и ударил изо всех сил еще раз. Довольно толстая палка переломилась посередине, в руках Томми остался зазубренный обломок, примерно в три фута длиной.

Бенфилд повалился в сторону, на бок. С тихим стуком голова ударилась об пол, и Палатазин с трудом разжал пальцы, которые, словно окаменев, впились в его горло, оставив глубокие вмятины. Он поднялся, пятясь прочь от прыгающих со всех сторон собак. Они на него внимания больше не обращали – теперь их больше интересовал кожаный мешок с мясом, за обладание содержимым которого завязалась жестокая драка. Одному псу удалось оторвать мешок от ремня, и, подхватив его, пес помчался прочь, остальные его преследовали. С жутким лаем и воем свора исчезла в соседней комнате, оставляя разбросанные по каменному полу куски мяса. Палатазин некоторое время смотрел на неподвижно лежавшего Бенфилда, потом перевернул его и пощупал пульс.

– Он умер? – спросил Томми, тяжело дыша. – Неужели я… его убил?

Палатазин поднялся и взял с полки фонарь.

– Нет,– хрипло сказал он.

У него дрожали колени, и когда он стер ладонью, пот с лица, он заметил, что пот стал розовым. Он поправил рюкзак на плече, пальцы его сжимались и разжимались на рукоятке молотка.

Если он не убьет Бенфилда, тот предупредит вампиров. Все было просто и от этого ужасно. Он присел рядом с лежавшим без сознания оглушенным Бенфилдом, изучая жабье лицо преступника, потом поднял молоток, чтобы раздробить ему череп. Рука замерла в верхней точке замаха. Силы Палатазину хватало, но не хватало храбрости. Одно дело убить вампира, другое – человека, пусть даже он пытался только что убить тебя. Совсем не простое дело убивать беспомощного человека, лежавшего на полу, убивать хладнокровно. “Капитан Палатазин,– подумал он,– бывший капитан, во всяком случае. Неужели ты хочешь, чтобы мальчик это увидел?” Он посмотрел на Томми, увидел, какими остекленевшими, мучительными стали его глаза. “Вампира – да, но не человека”.

Палатазин поднялся. Нельзя было определить точно, когда придет в себя Бенфилд, если вообще придет.

– Я говорил тебе – оставайся дома, разве не говорил? – спросил мальчика Палатазин, пытаясь улыбнуться. Улыбка получилась жалкая. – Итак, куда мы теперь направляемся?

– Там будет… – Томми с трудом отвел взгляд в сторону от Бенфилда. – Тут должна быть где–то еще одна лестница, ведущая на верхний этаж подвала. Не знаю точно, где она, но…

– Мы ее отыщем. Давай–ка поскорей отсюда уходить, пока не вернулись собаки. Их тут, кажется, не очень сытно кормят.

Сжимая в одной руке молоток, в другой фонарь, Палатазин шагнул в темноту, рядом с ним шагал Томми.