Вес Ричер с довольно необычной для него поспешностью забрасывал чемоданы в багажник серебристо–голубого “мерседеса”, стоявшего во дворе его особняка на Чаринг Кросс роуд. Он чувствовал, как усиливается напор ветра, и время от времени ощущал укол песчинок в лицо и руки. Время – вот что его беспокоило больше всего. Они с Соланж должны успеть на рейс “дельты” на Лас–Вегас в четыре тридцать.

Большую часть дня они потратили в отделениях полиции. Джейн Данн ругалась, как матрос, когда полицейский объявил, что пока она не может покинуть Лос–Анжелес, а потом любезно попросил прекратить сопротивление полицейским, которые пытались пересадить ее из кресла в патрульную машину. Днем Вес и Соланж мельком видели струю актрису. Она катила в своем кресле по коридорам отделения полиции в Беверли–Хиллз, громко требуя виски. Наверное, решил Вес, мозг старушки перенасыщен жгучим алкоголем и она не способна испугаться при мысли, что произойдет, если она снова столкнется лицом к лицу с вампиром.

Вес и Соланж были разведены в разные кабины, где их терпеливо допросили. Полицейские пытались убедить их, что существует разница между настоящими вампирами – ха–ха! – и подростками, которые, наверное, придумали какую–то новую вампирическую группу или культ. Допрашивал Веса плотного сложения лейтенант, без остановки куривший сигарету за сигаретой и постоянно повторявший:

– Клыки? Вы утверждаете, что в самом деле видели настоящие КЛЫКИ, Вес? Нет, вы просто комик, верно?

Но Вес подумал, что внутри полицейский ему верит. Глаза у лейтенанта были испуганные. Вес заметил в коридоре несколько людей в пижамах и тапочках. Вид у них был, как у контуженных взрывом, глаза – отсутствующие, стеклянные, глядящие в пустоту. Когда Вес хотел спросить что–то у одного из этих людей, допрашивавший лейтенант Рикардо поспешно отвел его в сторону. Тут же крутилась пара репортеров, и один щелкнул Веса, но пленку тут же вытащили из камеры. Остальных представителей прессы запаковали в какую–то комнату, и больше Вес их не видел.

Потом Вес и Соланж сели в патрульный фургон и были доставлены в Паркер–центр, куда их ввели через черный ход. В лифте они ехали с какой–то девушкой из Беверли–Хиллз. Она вдруг начала бормотать что–то насчет того, что они с мамой скоро поедут в Акапулько. Потом лицо ее стало бело–серым, голос пронзительнее, пока не перешел в крик. Она прокричала историю о том, как вчера вечером ее мама пришла домой с новым знакомым, Дейвом, и Дейв сказал, что хочет поцеловать ее на ночь, пожелать спокойной ночи. Потом она увидела клыки, и лицо мамы побледнело, как живот мертвой рыбины, глаза засветились. Она убежала из дому и бежала всю ночь. Когда двери лифта раздвинулись, полицейские вытащили бьющуюся в истерике девушку и увели. Вес и Соланж слышали разносящиеся по коридору крики.

Вес и Соланж остались в одной комнате, потом появился еще один полицейский, задававший примерно те же вопросы, что им задавали в отделении в Беверли–Хиллз. Примерно через час полицейский, у которого был такой вид. что он спокойно мог бы расправиться с тремя солдатами морской пехоты и не вспотеть, встал со стула и наклонился над Весом.

– Вы видели членов вампирического культа, не так ли, мистер Ричер? – тихо сказал он, но голос у него был не совсем уверенный и немногочисленные морщины на лбу стали глубже.

– Вы сами знаете, кого мы видели,– ответил Вес. – Что это за чушь насчет культа?

– Вы видели подростков, переодетых вампирами, не так ли? – настаивал полицейский. – Как я уже сказал, культ вампиризма. Это вы и видели. Правильно?

– Чушь,– пробормотал Вес. – Ладно. Культ так культ! Как нам добраться домой?

Полицейский некоторое время молчал, потом сказал:

– Вас отвезут. – И на этом все кончилось.

“Культ так культ,– подумал Вес, захлопывая крышку багажника. – Черта с два. Я верю еще своим глазам, клянусь господом Богом, я ни минуты лишней не останусь в этом безумном городе. Что там так долго возится Соланж?

Он выдохся за последние часы, но можно будет подремать в самолете. Он боялся кошмаров, которые, как он знал, обязательно явятся – улыбка вампира – санитара, блестящие влажные клыки, агонизирующий крик Джимми, пронизывающий ночь. Он чувствовал, что такие мысли заставляют чувствовать себя немного сумасшедшим. Лучше об этом пока не думать. Он взглянул на свой “ролекс”. Было почти 16.30.

– Черт побери, Соланж! – сказал он и побежал к дому. В этот момент она вышла на крыльцо – на ней было длинное белое пальто с капюшоном. Она заперла дверь, посмотрела на небо и заспешила к машине.

– Что так долго? – спросил он, когда Соланж скользнула на сиденье рядом. – Мы опоздаем на самолет.

– Нет,– сказала она. – Откуда столько песка?

– Кто его знает.

Он сел за руль, включил двигатель, задним ходом вывел машину по проезжей дорожке. Потом он выехал на Закатный бульвар, свернув на Сан–Диего Фривей. Периодически машина вздрагивала под ударами ветра, и Весу приходилось несколько раз включать “дворники”, чтобы очистить стекла.

– Я кое–что сделала для тебя,– сказала Соланж, когда Бель–Аир остался позади. Она опустила руку в карман и вытащила оттуда что–то, завернутое в папиросную бумагу и перевязанное лентой. Вес почувствовал резкий запах чеснока.

– Что это? – спросил он, понюхав сверток.

– РЕСГУАНДО. Талисман удачи, который будет охранять тебя от злых духов. Правда, он не был опущен в святую воду и благославлен в семи церквях, как должно, потому сила будет меньше обычного. Ты должен держать его при себе всегда.

Вес посмотрел на Соланж, потом на сверток. Несколько дней назад он бы расхохотался, услышав нечто подобное. Но теперь все было по–другому, и амулеты, духи и заклинания Соланж вовсе не казались ему такими уж глупыми и не имеющими отношения к реальной жизни. Наоборот, чувствуя рядом Соланж, он испытывал облегчение.

– А что в нем?

– Чеснок, ербабуена, переджил и немного камфоры.

Она прищурилась, глядя на бьющий в стекло песок.

– Я делала на скорую руку, поэтому не могу сказать, как далеко простираются его возможности и насколько хватит положительного воздействия. Смотри, не потеряй.

Он кивнул и положил пакет в карман пиджака.

– А ты? – спросил он. – Ты сделала амулет для себя? – Она промолчала, он спросил еще раз: – Ты ведь сделала еще один для себя?

– Нет, не было времени.

– Тогда возьми этот. – Он начал доставать пакет из кармана, но она остановила его, чуть сжав запястье.

– Не надо. Он не будет действовать для меня. Внутри есть несколько твоих волосков. Следи за дорогой.

Вес взглянул в сторону бульвара и вовремя свернул в сторону – мимо, завывая клаксоном, пронесся черный “порше”. Они достигли въезда на шоссе и Вес повернул на него “мерседес”. Большинство машин, включив фары, двигалось на юг, к аэропорту. Вес поглядел на небо. Оно было затянуто плотными быстро бегущими тучами, на востоке тучи имели странный желтый оттенок. Невозможно было сказать, где солнце.

Он услышал в голове голос Кролика Бага: “Аааа, вы хотите знать, что происходит, так? Это судный день!”

Он прибавил скорость, обходя другие машины. В борт ударил ветер, столкнув “мерседес” на несколько футов в сторону. Ему пришлось налечь на руль, чтобы выправить машину. Когда позади остался Западный Лос–Анжелес, они увидели, как танцуют на обочинах песчаные смерчи–спирали, в некоторых местах шоссе было покрыто ползучими песчаными “языками”. Сердце Соланж колотилось. Она чувствовала, как пробуждаются вокруг какие–то темные силы, как чья–то рука вдруг перевесила на весах силы чашу в сторону вампиров. “Времени осталось мало”,– вдруг подумала она. Он положил руку на ее бедро.

– Все будет нормально,– сказал он. – Возьмем номер в “Сэлз” и будем загорать целую неделю.

– А что будет с этими людьми? – тихо спросила она. – С теми, кто не успеет выбраться из города?

Он сделал вид, что не слышал.

– У меня есть друзья в отеле. Возможно, устроим два–три шоу в неделю. Да, было бы великолепно. Небольшое приятное шоу, чтобы игроки расслабились и посмеялись. Мне даже не придется особенно стараться.

– Вес,– повторила Соланж. – А что будет с этими людьми?

Он долго не отвечал.

– Не знаю,– сказал он. – Я знаю только, что хочу как можно скорее отсюда убраться… как можно дальше.

– А откуда мы узнаем, что какое–то место достаточно далеко отсюда?

Он не ответил – он не мог ответить. Он только нажал ногой на педаль газа.

Вес вел “мерседес” по въездной рампе, отводившей поток движения от шоссе к Лаксу – крупнейшему аэропорту Лос–Анжелеса. И почти мгновенно он оказался внутри пробки автомобилей, автобусов, такси, фургонов. Выли и квакали клаксоны, поток движения медленно двигался вперед дюйм за дюймом, направляясь к основному терминалу. Вес в нетерпении стучал по рулевому колесу, а Соланж наблюдала, как растет слой песка в низу ветрового стекла. Немного впереди виднелось двое дорожных полицейских в оранжевых жилетах из блестящего пластика. Они пытались управлять движением потока машин и одновременно не падать под ударами ветра. Когда Вес подъехал ближе, он услышал, как один из полицейских прокричал: “Все полеты отменены!” или что – то в этом роде. Он опустил стекло, и тут же в глаза ударила пригоршня песка. Он снова поднял стекло, оставив лишь щель, и в отчаянии прокричал, обращаясь к ближайшему полицейскому:

– Эй! Что случилось? Самолеты не летают?

– Ты чудишь, приятель? – Полицейский прикрывал глаза и рот ладонью, чтобы не задохнуться и не ослепнуть от песка. – В такой ветер им даже не взлететь!

– Вот дрянь! – в сердцах пробормотал Вес и начал искать просвет, чтобы выбраться из пробки. Он ударил по клаксону и протиснулся впереди какого–то автобуса, чтобы не попасть в водоворот машин, крутившийся перед центральным зданием аэропорта. Потом впереди затормозил черный лимузин. Вес опять нажал на сигнал, со скрежетом протиснулся между двух машин – на заднем сиденье одной сидел какой–то мужчина с широко открытыми, полными ужаса, глазами. Вес развернулся перед потрепанным такси, услышал протестующий вой клаксонов и тормозов. Потом его “мерседес” перевалил через бетонный низенький бортик, делящий шоссе на две полосы встречного движения, полицейский что–то крикнул, но Вес не повернул головы – “мерседес” уже мчался на север, обратно к городу, к Сан–Диего Фривей.

– Куда теперь? – спросила Соланж. – Наверное, надо было подождать в аэропорту, пока не станет лучше.

– И когда это будет? Черт, откуда только взялся этот проклятый ураган? – Он включил “дворники”, чтобы очистить ветровое стекло. Оно все было испещрено точками и дуговыми царапинами. В некоторых местах краска на радиаторе совсем стерлась под потоком песка и просвечивал голый металл.

– Песчаная буря?! Мой Бог!

Шины завизжали по асфальту. Новый порыв ветра ударил в машину, едва не вырвав руль из рук Веса. Небо стало янтарным.

“Боже,– подумал он,– скоро ночь!”

– Поедем в Лас–Вегас,– сказал он, пытаясь нарисовать в уме схему предстоящего пути. Переехать на Санта–Моника Фривей, потом через центр на север, на шоссе Сен–Бернаррдино, через восточный Лос–Анжелес, Монтерей–парк. Он будет мчаться в Вегас, словно за ним гонятся все демоны Ада. Возможно, даже Вегас – не слишком безопасное место. Возможно, им стоит просто ехать на восток с максимальной скоростью и не оглядываться.

Соланж включила радио и принялась искать станцию, не заглушенную помехами. В самом дальнем конце шкалы слабо пробился голос диктора:

– Сегодня президент объявил… нормирование бензина… члены Конгресса… отличают… Бизнесмен из Лос–Анжелеса… признан виновным… толчки ощущались на расстоянии в… Национальное Бюро Погоды рекомендует…

– Прибавь громкости,– сказал Вес.

Соланж повернула регулятор, но треск статических помех покрывал почти все.

– …предупреждает всех водителей… от Ланкастер–Палмдейл и до южного района… Национальная Служба Погоды рекомендует всем водителям… – Завыли помехи и станция совсем замолчала.

“Мерседес” мчался через деловой центр Лос–Анжелеса. Соланж видела верхушки наиболее высоких зданий: Национального Банка, “Юнион Бэнк”, два близнеца–монолита из черного гранита – “Банк Америки”, серебряный цилиндр отеля “Бонавернтура”, нависающая громада “Арко Плаза”. Все они были окружены золотистым туманом песка. С ревом проносились целые песчаные смерчи, словно “мерседес” попал в снежный буран. Она посмотрела на Веса – лицо лоснилось испариной. Он поймал ее взгляд и сказал мрачно:

– Все будет нормально. Нам бы только добраться до Интерстейд–15, а там начнутся горы, они срежут этот ветер…

Он надавил на педаль тормоза. Впереди дорогу перекрыли три автомобиля, столкнувшиеся прямо посреди шоссе. Вес почувствовал, как слой песка, покрывавший шоссе, ненадежен, как слой льда. Он быстро вывернул руль в сторону заноса. Три столкнувшихся автомобиля быстро приближались, красный стоп–сигнал у одного из них продолжал еще мигать. “Мерседес” все еще скользя по песку, пронесся мимо. Завизжал металл, но машина выпрямилась, пошла свободно. Вес перевел дыхание, увеличил скорость работы “дворников”, но все равно он едва мог видеть, куда движется. По правой стороне шоссе стояла машина, врезавшаяся в бетонное ограждение. Соланж увидела тело водителя, свисавшее в открытую дверцу. Она не обернулась. “Времени осталось совсем мало”,– подумала она. И похолодела.

Река–канава Лос–Анжелес–ривер была забита песком – они пересекли ее по короткому мосту. Теперь вокруг был густо населенный район Бойли–хейтс. Вес включил кондиционер, потому что за последние пять минут температура резко поднялась. Воздух стал спертым и невозможно было вздохнуть, не почувствовав на зубах привкус песка. Они промчались мимо горящего перевернувшегося автомобиля – пламя бешено рвало на ветру.

И в следующий момент темно–коричневая туча, казалось, сотрясавшая своей яростью землю, накрыла машину, затмив небо. Словно пыль из–под копыт наступающей армии дьяволов. Туча поглотила “мерседес”, полностью ослепив их, покрыв ветровое стекло толстым слоем песка, в котором увязли “дворники”. Вес вскрикнул, повернул руль вправо. Часто и громко стучало сердце. В зеркальце заднего вида показалась пара фар. Они пронеслись мимо и в следующую секунду машина, обогнавшая их, покатилась по шоссе, переворачиваясь раз за разом, исчезнув за завесой песка.

– Ничего не вижу,– крикнул Вес. – Ничего! Придется тормозить. И, Бог мой, я даже не знаю, где мы сейчас!

Он пытался нащупать левым крылом бетонный поручень ограждения, но не мог его найти. Мотор кашлял и хрипел.

– Боже! – пробормотал Вес,– только не сейчас! Боже, не покидай меня именно сейчас!

Мотор опять кашлянул.

– В моторе столько песка, что даже верблюд задохнулся бы! – Он надавил на педаль газа, но двигатель кашлянул еще раз и окончательно замолчал. Машина прокатилась ярдов десять и остановилась. Вес до хруста сжал руль.

– Нет! – сказал он. – Н Е Т!

Кондиционер тоже перестал работать, и воздух в кабине стал горячим и душным, как в склепе посреди Сахары. Вес провел рукой по лицу, посмотрел на блестящие капельки пота.

– Вот так,– сказал он. – Мы засели.

Они сидели молча, слушая насмешливые завывания бури и сухое царапанье песка по металлу.

– Который час? – спросила наконец Соланж.

Весу страшно было посмотреть на часы.

– Почти пять,– сказал он. – Может, больше.

– Скоро стемнеет…

– Сам знаю! – рявкнул раздраженно Вес и ему тут же стало стыдно. Соланж быстро отвернулась от него, глядя в окно, но там ничего не было видно, потому что поток песка был слишком густым. Вес включил аварийные мигалки и вознес мольбу к небесам, чтобы эти огни были вовремя замечены другим водителем. Тихо пощелкивали мигалки, казалось, тикал могильный метроном, отсчитывающий последние глотки пригодного для дыхания воздуха. Вес видел профиль Соланж – тонко очерченный, решительный и печальный одновременно.

– Извини меня,– тихо сказал он.

Она кивнула, но не повернула головы.

“Гради вызывает Лаурел: ты нас втравила в новую неприятность. Прием”. – Вес почувствовал, что невольно улыбается, хотя и без всякого веселья. Улыбка, впрочем, тут же исчезла. Машина содрогнулась под ударами бури. Ветровое стекло было почти полностью покрыто слоем песка. Каждый раз, вдыхая, Вес чувствовал во рту песок. Песок скрипел на зубах.

– Но нельзя же просто вот так сидеть и ждать, пока… – Он почувствовал, что не может произнести больше ни слова. – Нет, не можем. Но когда кончится эта буря?

– Довольно скоро,– тихо сказала Соланж.

– Господи, откуда ты знаешь? – Посмотрев на нее, он отвернулся. – Наверное, все эти шейхи, купившие себе виллы в Беверли–Хиллз, чувствуют себя как дома. Могут открыть свои верблюжьи гаражи и отправиться в путь. Если только найдут какой–нибудь путь. Гммм. Я мог бы сделать неплохой номер на этом материале – на пять–шесть минут. Насчет арабов, покупающих Беверли–Хиллз. Представляешь? Надписи “Шейх Саади”. Продают верблюдо–бургеры круглые сутки… Тьфу!

Он вдруг побледнел. Он почувствовал присутствие Смерти – каждый раз, когда он вдыхал в легкие новую порцию пыли и песка, это чувство усиливалось. Он сжал рукоятку двери и едва удержал себя, чтобы не распахнуть дверцу.

“Ну–ну,– сказал себе Вес. – Не спеши. Умирать никто не хочет. Медленнее – всегда лучше, чем быстрее”.

Он заставил себя отпустить ручку и откинулся на спинку сиденья.

– Я был груб с тобой, прости.

Она ничего не сказала.

– Я потребитель,– сказал Вес. – Такой же, как они все. Акула, барракуда, пиранья… любое название хищной рыбы вполне соответствует. Просто маска у меня немного лучше, чем у других. Моя не так часто соскальзывает, потому что носить маску – это моя профессия. Я этим делом занимаюсь для добывания средств на жизнь. Но сейчас она все–таки соскочила, и то, что я там увидел, мне не очень понравилось. Наверное, копы скоро будут здесь. Может, нас вытянут на канате из этой каши.

Соланж повернулась и посмотрела на него. В глазах ее были слезы.

– Я давно уже заглянула за твою маску. Есть такая поговорка банту: “Ты есть то, что ты есть в момент, когда ты пробуждаешься”. Много раз я наблюдала за тобой, за тем, как ты переходишь грань сна и бодрствования. Ты сворачиваешься, как маленький ребенок, которому не хватало тепла, заботы, любви… Наверное, это тебе и нужно было в жизни. Но ты не доверял этому чувству. Ты отталкивал его и искал чего–то еще, и поэтому никогда не мог найти того, что тебе на самом деле и не нужно было.

Он вздохнул и вспомнил строчку из “Чистого везения”: “Элементарно, доктор Ватсон! Чертовски умно, что?”

– Вот дерьмо! Этот паршивый ураган, похоже никогда не прекратится. Я еще столько песка никогда не видел. Разве что на пляже, но там у меня был шезлонг, транзистор и бутылка “коппертона”.

Он велел себе делать больше мелких вдохов, тогда для Соланж останется больше воздуха.

– Вот где бы я сейчас хотел оказаться, пусть там даже и полно песка. На пляже в Акапулько. Как тебе это нравится?

– Это было бы… прелестно.

– Совершенно с вами согласен, мисс. Вот туда мы и отправимся, когда выберемся из этой заварушки. Закажем номер в отеле “Ацтек”… – Он замолчал, потому что “мерседес” вдруг содрогнулся.

– Ты лучше, чем все они,– тихо сказала Соланж. – Ты относился ко мне лучше их всех. Я буду заботится о тебе – если смогу. – Потом она прижалась к нему, и он крепко обнял Соланж. Он поцеловал ее в лоб, чувствуя остро–медовый вкус кожи, потом прислушался к стону ветра. Теперь он дышал сквозь зубы.

А вокруг затерянного в песчаном сугробе автомобиля свистел и стенал ураганный ветер, словно голос той девочки из сна, которой случился с Весом пару ночей тому назад:

– Выходи на улицу! Выходи поиграть со мной. Выходи, выходи…

…А не то я войду к тебе…