Голову его наполнял повелительный голос Хозяина, поэтому нужно было спешить. Он миновал несколько девушек, старавшихся соблазнить его. Сегодня он искал ЕЕ. Их было столько, любой выбор, самый большой кондитерский магазин в мире – все цвета, все размеры. У него уже случилась эрекция, но он знал, что не достигнет оргазма, пока не прижмет к ЕЕ лицу пропитанной химикалиями тряпки.

И потом он увидел ее. Она стояла под красным “Х” Голливудского кинотеатра для взрослых. У нее были длинные волнистые волосы платинового цвета, чувственно выступающие вперед губы. Лицо больше напоминало лицо маленькой девочки, а не женщины. На ней было розовое платье, розовые чулки и, что лучше всего, она была не такая тощая, как многие остальные. Что–то в выражении ее рта и глаз напоминало ему Бев. Конечно, это случалось в той или иной степени со всеми этими девушками, но именно эта… Да, это БЫЛА БЕВ! ОНА В САМОМ ДЕЛЕ БЫЛА БЕВ! Ему уже столько раз казалось, что он нашел ее, что она пожалеет, что бросила его, и вернется, и каждый раз он убеждался, что его снова провели. И поэтому он продолжал убивать злых, нехороших женщин, которые смеялись над ним за его спиной, да, да! Они помогали Бев прятаться.

Но это была она – он в этом был сейчас уверен. О, Хозяин, он будет так доволен – он нашел свою Бев!

На глаза навернулись слезы, он подвел свой “жук–фольксваген” к обочине, затормозил, подозвал взмахом руки девушку. Она посмотрела по сторонам, надеясь, что ей подвернется что–нибудь получше малопрестижного автомобильчика, потом подошла к “фольксвагену”, вглядываясь в сидевшего за рулем мужчину с темными тяжелыми веками и темными глазами.

– Меньше, чем за семьдесят пять не поеду,– сказала она равнодушно тонким голосом. Раньше она строила планы войти в труппу сопроводительного вокала для какого–нибудь певца, вроде Боба Сигера. Но в этом городе на сцену не пробьешься.

– Пятьдесят,– сказал Таракан. Он начал вытаскивать бумажник.

– Ты что, насчет быстренького договариваешься, или как?

– Ага, быстренького.

– Работа для губ?

Вид у него, конечно, отвратительный, но за пятьдесят зеленых! И она сможет купить те новые туфли, которые присмотрела на Бродвее. В машине был какой–то странный запах к тому же. Алкоголь? Лосьон для бритья? Но запах пропал – его занесло лишь случайным порывом ветра. В самом деле, какого черта! Она скользнула в машину.

– Меня зовут Ким,– сказала она и игриво сжала бедро мужчины.

Он улыбнулся, вливаясь обратно в поток движущихся автомобилей.

– Я знаю твое имя. Ты меня не проведешь.

– Что? – пробормотала Ким. “Боже, кажется, это какой–то ненормальный,– подумала она. – А может, это Таракан?” От этой мысли пробрала ледяная дрожь, но она отбросила ее. Слишком этот парень маленький, только руки здоровенные. Перец у него, наверное, совсем как стручок. От этой мысли она разразилась хихиканьем.

– Над чем это ты смеешься? – резко спросил он.

– Ооооо! – сказала Ким голосом маленькой девочки. – Только не откусывай малышке голову, дорогуша. Почему бы тебе не свернуть вот туда, миленький? Там твоя малышка даст тебе все, что тебе нужно.

– Ладно,– сказал он. – Отлично.

Он свернул с бульвара, но проехал через всю боковую улицу, оказавшись на авеню Франклина.

– Эй! Куда это ты меня везешь?

– Увидишь,– сказал он, пересекая авеню и направляясь на север, к Юкка –стрит. – Ты только сиди тихо, и ты увидишь.

– Останови машину! – вдруг потребовала Ким. – Я хочу выйти!

– Нет, не выйдет. Ты тогда сбежишь. Я давно искал тебя, очень давно. И теперь, Бев, я не позволю тебе сбежать.

Девушку охватил ужас. Дыхание ее участилось.

– Выпусти меня,– прошептала она, пытаясь открыть дверцу, но одной рукой водитель “фольксвагена” стремительно поймал ее за шею, обхватив сзади.

– Не делай этого! – крикнул он. – Все должно быть не так!

Он повернул на Палмеро–стрит и проехал улицу до самого тупика, где стояло несколько темных многоквартирных блоков. В центре заросшего сорняками пустыря, бывшей стоянки, высилась громадная куча земли и мусора. Ким боролась изо всех сил, пытаясь вырваться на волю.

– Прекрати! – закричал он. – Бев, перестань же!

Она на секунду ослабела, перестала сопротивляться, и когда его хватка ослабела, она повернулась и впилась ему в щеку ногтями, потом снова рванулась к двери. Он схватил ее за волосы, притянул голову к себе.

И тут он прозрел истину, как прозревал каждый раз до этого – это не Бев! Это кто–то другой, кто старался обмануть его, надуть, провести, посмеяться над ним, за его спиной, жирно накрашенными красными губами посмеяться. Это было злобное, неправильное, испорченное существо, и только прикосновение Хозяина могло исправить его.

– Ты не Бев! – сказал с отчаянием Таракан. – Ты не… не… она!

Он протянулся в промежуток между сиденьями, чтобы достать пропитанную снотворным тряпку, потом быстро поднес ткань к лицу Ким. Она вскрикнула и принялась отбиваться, но он лишь плотнее прижал к ее рту и ноздрям тряпку.

И тут его ослепила вспышка автомобильных фар.