Здание отбрасывало глубокую черную тень на всю Лос–Террос–стрит. Перед домом у цементного бордюра стоял на спущенных шинах старый “форд”. Из окон свисали веревки с бельем, раскачивающимся под порывами несущего пыль ветерка. Когда Сильвера вышел из машины Рико Эстебано, он увидел, что с одной из веревок сорвалась рубашка и, взмахивая рукавами, начала падать на землю.

На передних ступеньках спала худая бродячая собака, положив голову на передние лапы. Рико остановился на тротуаре и поднял голову, глядя на здание. Несколько окон были открыты, но в них никого не было видно.

– Миссис Сантос живет ведь на пятом этаже? – спросил Сильвера.

– Да, на пятом. Квартира “Д”. Что такое?

Сильвера, уже начавший подниматься по ступенькам, обернулся.

– Что случилось?

Рико продолжал пристально осматривать здание.

– Я… не знаю, но тут что–то странное.

– Пошли.

Сильвера сделал еще один шаг, и голова собаки мгновенно поднялась. Глаза ее загорелись, как кусочки топаза.

– Отец,– сказал Рико. Собака поднялась с крыльца, повернулась к подошедшим людям, обнажила клыки и приглушенно заворчала. Сильвера замер.

– Пните эту дрянь,– сказал Рико, останавливаясь рядом со священником. Сильвера не двинулся с места, и тогда он сам попытался пнуть собаку в бок, но собака ловко уклонилась, зарычав при этом громче. Она явно не собиралась пускать людей в дом.

– Убирайся! – рявкнул Рико. – Пошла вон!

– А чья это собака? – спросил Сильвера. Рико пожал плечами. Когда священник снова сделал шаг вперед, собака присела, готовясь к прыжку. – Чья бы она ни была, пускать в подъезд она нас не хочет. Правильно? Лучше поискать другую дверь, чем рисковать укусом в ногу.

– Ах ты, дрянь! – Рико плюнул в собаку. Собака осталась в неподвижности. Сильвера был уже в переулке, и Рико поспешил за ним вслед, махнув рукой на упрямое животное.

Они обнаружили запертую дверь, которая вела в подвал. Сильвера уже собирался полностью обойти дом, но Рико изо всех сил пнул дверь, и гнилое дерево поддалось. Дверь просела. Сильвера с упреком взглянул на Рико. Тот в ответ пожал плечами.

– Вот наш вход, отец. – И он шагнул в подвал – мрачное помещение с низким потолком и затхлым воздухом.

Внутри здания было почти темно, но в неверном свете, падавшем от входа, Сильвера видел очертания предметов, стоявших в подвале: старый прорванный диван, лежавший на боку, пара скелетов–кресел, без подушек и обивки, корпус телевизора, горы заплесневелой макулатуры и еще что–то, напоминающее свернутые в рулон шторы или ковры. По полу были разбросаны сигаретные окурки и пустые пивные жестянки. Рико и Сильвера начали взбираться по шатким скрипящим ступеням, ведущим к другой двери. Открыв ее они оказались в подъезде здания. Они видели собаку, которая продолжала сторожить дверь снаружи, но теперь их разделяла закрытая входная дверь с пыльными стеклами. Кажется, собака опять спала.

Они покинули первый этаж и начали взбираться вверх. Ступени под их ногами жалобно стонали. Они миновали площадку второго этажа, и только здесь Рико сообразил, отчего по коже у него вдруг забегали ледяные мурашки – дом был погружен в полнейшее безмолвие. Безмолвие могилы.

– Здесь очень тихо,– почти в это же время заметил священник вслух. Голос его эхом отозвался в коридоре. – А сколько здесь живет людей?

– Не знаю. Вероятно, пятьдесят или шестьдесят. Бог мой, ведь еще вчера здесь было столько шума, что мозги путались. Дети плачут, приемники орут, народ вопит, дерутся, ругаются! – Рико посмотрел на лестничный проем, ведущий наверх. – Куда же они все подевались?

На третьем этаже Сильвера постучал в дверь, поперек которой зеленой краской из баллончика было выведено: “Диего”. Незапертая дверь со скрипом отворилась на несколько дюймов, и Сильвера заглянул в комнату.

– Диего? – позвал он. – Ты дома?

Стол был опрокинут, по полу рассыпалась посуда и остатки еды. Сильвера почувствовал, как громко застучало сердце.

– Погоди минутку,– сказал он Рико, входя в квартиру. Газеты были разбросаны повсюду – по полу, горками лежали на подоконниках, полностью закрывали своими листами стекла окна. Солнечный свет из–за этого превращался в сумрачное полусвечение. Кровать была незастелена и дверь в ванную открыта. Сильвера заглянул туда. В глаза ему сразу бросился стержень, на котором висела раньше занавеска ванны. Трубка была погнута, занавеска исчезла, несколько крючков валялись на полу. Сильвера обернулся – рядом с ним стоял Рико.

– Квартира напротив тоже пуста,– сказал он. – Никого там нет.

Сильвера сделал шаг к центру комнаты, осматривая перевернутый стол.

– Диего был здесь самое позднее вчера вечером. Похоже, что это остатки его ужина. – Он посмотрел на закрытые газетными листами стекла окон. – Здесь и без того довольно сумрачно. Зачем понадобилось закрывать окна газетами?

Сильвера вышел в коридор, подергал за ручки несколько дверей – все они были незаперты, квартиры пустовали, хотя и выдавали признаки недавнего присутствия людей: на полу валялись окурки, на столах и в раковинах стояли тарелки и прочая посуда, в шкафах висела одежда. Несколько дверей оказались сломанными – дерево расщепилось вокруг замков. В эти квартиры явно вламывались силой. На некоторых дверях имелись глубокие царапины, словно какое–то животное своими когтями скребло дерево.

– Есть тут кто–нибудь? – послышался крик Рико на лестнице. Голос его прокатился по всему зданию, так и не вызвав ответа. Рико посмотрел на священника, лицо его было бледным от страха.

– Пойдем наверх,– сказал Сильвера и начал подниматься по скрипучим ступенькам. На четвертом этаже было так же тихо, как и на всех остальных. Рико видел открытые двери квартир и в сумрачном свете все–таки мог ясно различить глубокие царапины на дереве дверей. Такие же, какие видели они этажом ниже.

Едва миновав площадку четвертого этажа, Сильвера остановился с широко раскрытыми глазами, уставившись на стену. Поверх старых надписей имелась свежая – ЗДЕСЬ БЫЛ ХОТШОТ. ГАДЮКИ – КОРОЛИ! ЗЕК САКС ХА–ХА. ВСЕ ДЛЯ МАСТЕРА. ГОРИ, ДЕТКА, ГОРИ!

Сильвера протянул руку, коснувшись коричневых букв.

– Бог мой,– услышал он собственный голос, который показался ему каким –то пустым, словно говорил он со дна колодца. – Ведь это написано кровью!

Он двинулся дальше – теперь все его чувства были напряжены, свернуты в тугую пружину. Ноги его дрожали, ощущая присутствие чего–то, что ему и раньше приходилось ощущать тысячи раз. В тюремной камере, где два наркомана–героинщика резали друг друга на куски бритвенными лезвиями; в удушливо горячей комнате, где пьяный отец только что избил до смерти трехлетнего сына; в дымящихся руинах дома, загоревшегося от спички маньяка, среди обугленных трупов его бывших обитателей. Он ощущал присутствие этого нечто в жадных глазах Цицеро, толкача героина. Это было присутствие ЗЛА, и чувство это было сейчас так сильно, как никогда раньше. Теперь, когда отец Сильвера взбирался по ступенькам странно пустого дома, ощущение это напоминало регистрацию чего–то физически ощутимого, словно ЗЛО превратилось в невидимую субстанцию, обволакивающую стены, издававшую запах высохшей запекшейся крови. Сердце священника тяжело стучало, и прежде, чем он достиг пятого этажа, он почувствовал подергивания – фибрилляции, как называли их врачи – начавшиеся в мышцах его рук.

Перед ними был пустой коридор пятого этажа. Рико заглянул в одну из открытых дверей. В комнате было перевернуто все вверх дном. На полу валялись осколки разбитого зеркала, словно пыльные алмазы. Сильвера двинулся вдоль коридора, к квартире Сантос, и уже собирался толкнуть дверь. Царапины, подумал он, опять эти глубокие царапины на панели двери, когда за закрытой дверью по другую сторону коридора что–то упало с оглушительным грохотом.

– Что за дьявол? Что там такое? – сказал Рико, прыжком оборачиваясь и осматриваясь по сторонам.

Сильвера пересек коридор и положил руку на рукоятку замка. Он застыл на секунду, вслушиваясь. Из квартиры доносились приглушенные звуки, вроде “тумп–тумп”, непохожие ни на какие звуки, знакомые Сильвере. Потом наступила тишина.

– Кто здесь? – крикнул Сильвера. Но ответа не было. Он начал толкать дверь.

– Отец! – воскликнул Рико. – Не надо!

Но Сильвера уже смотрел в комнату, и тут что–то темное полетело ему прямо в лицо с потолка. Он вскрикнул, почувствовав, как оцарапал щеку коготь, вскинул руку, защищая лицо. На мгновение непонятное существо запуталось в его волосах, как серый осенний лист, несомый ураганом. Сильвера развернулся, существо отлетело в сторону и с мягким стуком ударило в стену коридора. Потом оно пронеслось над головой Рико и исчезло среди теней в дальнем конце коридора.

Сильвера был потрясен, но ему хотелось расхохотаться – это была нервная реакция на шок. “Голубь,– подумал он. – Я испугался обыкновенного голубя”. Он снова заглянул в комнату и тут же увидел разбитое окно; именно таким путем птица, должно быть, попала в квартиру. На полу лежала разбитая бутылка – ее, очевидно, сбросил голубь. Он вошел в квартиру – руки его теперь ужасно дрожали, и он не знал, как скрыть это от Рико – и сразу же направился в ванную. Зеркало было разбито, и Сильвера взглянул на свое отражение сквозь концентрические круги трещин. И тут же отметил, что исчезла занавеска над ванной. Даже сама труба, на которой она висела, была вырвана из креплений на стене.

По другую сторону коридора Рико медленно открывал дверь квартиры сеньоры Сантос. Остановившись на пороге, он позвал ее по имени, но ответа, конечно не услышал. Он и не ожидал его услышать. Он просто хотел услышать звук человеческого голоса, который бы нарушил гробовую тишину в этом склепе. С часто бьющимся сердцем, он вошел в комнату и заглянул в маленькую темную спальню. Было удушливо жарко, воздух словно висел жаркими слоями. Рико увидел, что с кровати сорваны все простыни. Он почувствовал, как волосы на затылке вдруг встали дыбом, хотя он и не совсем понимал, отчего. Он быстро покинул спальню и вернулся в коридор.

Отец Сильвера в это время вошел в другую квартиру, дальше по коридору. Здесь он обнаружил пустую колыбель с несколькими каплями крови на подушке младенца. Когда он вошел в спальню, он мгновенно замер. Над пустой обнаженной кроватью было выведено кровью по стене: “ВСЕ ДЛЯ МАСТЕРА!” Стекла единственного окна закрывали в несколько слоев газеты. Свет просачивался в спальню дымным полумраком. Сильвера сорвал газеты с окна. Сразу стало гораздо светлее, и отворил окно, чтобы проветрить комнату.

И тут в комнате что–то зашевелилось – это был лишь отзвук движения, но он заставил Сильверу стремительно обернуться. Позади него комната была все так же пуста. Он прислушался, игнорируя все увеличивавшиеся подергивания мышц рук, отчего пальцы ладоней корчились, как когти хищника. И снова шум, очень тихий, но раздался он где–то совсем рядом. Шуршание ткани о ткань. Он посмотрел на голый матрас кровати. Простыней нет. “Где они? – подумал он. – Неужели эти люди покинули собственные дома, бросив все вещи и захватив только простыни с кроватей и пластиковые занавески ванн?” Но когда шорох послышался еще раз, он уже знал, откуда он доносится. Внутри у Сильверы что –то болезненно сжалось.

Под кроватью!

– Рико,– позвал Сильвера. Голос его показался слабым и хриплым в пустоте комнатки. Вошел Рико – глаза молодого человека испуганно блестели.

– Помоги мне,– сказал Сильвера и начал отодвигать кровать.

Под кроватью они обнаружили нечто вроде кокона странной формы. Простыни с кровати были туго обмотаны вокруг какого–то тела, которое вполне могло быть телом двухгодовалого ребенка.

– Что это? – надтреснутым голосом прошептал Рико. – Что это такое?

Сильвера нагнулся и осторожно потрогал кокон. От него, казалось, исходил холод. Он начал медленно разворачивать простыни, и теперь Рико мог видеть, что происходит с руками Сильверы, но священнику было уже все равно. Простыня зацепилась, застряла, и Сильвера зло дернул ее, разорвав.

– Послушайте, отец,– сказал Рико. – Вы знаете, мне все это как–то не очень нравится. Я предлагаю все это дело бросить и позвонить копам. А? Может, я и трус, но… ЧТО ЭТО?

Перед Сильверой из–под простыни выскользнула рука, белая, как мрамор, с голубыми нитками вен. Сильвера подавил первый импульс – отпрыгнуть в сторону! – и продолжил разворачивать простыни. В следующий момент он увидел сероватые волосы и бледный морщинистый лоб. Потом вторая голова, черноволосая. Он отодвинул в сторону складку ткани, закрывавшую лицо. Это был Джо Вега и его тринадцатилетний сын, Ники. Они были спеленуты вместе. Лица их были белы, как резной камень, но Сильвера едва не вскрикнул от ужаса – он мог видеть их глаза – сквозь почти прозрачные белесые веки – которые были сомкнуты. Глаза, казалось, смотрели прямо сквозь него, и они наполняли его ледяным ужасом. Он принудил себя протянуть руку и потрогать грудь трупа – не бьется ли сердце?

– Они мертвы,– сказал Рико. – Их кто–то убил.

Сердца этих двоих не бились. Он пощупал пульс, и тоже ничего не обнаружил.

– Но как их убили? – пробормотал Рико. – Почему у них такой вид?

– Как я могу знать? – резко ответил Сильвера.

Когда он поднялся, полоска солнечного света упала на лицо Джо Вега, как свет горячей неоновой трубки.

– Я представления не имею, что могло здесь произойти,– продолжал Сильвера. – Нам нужно осмотреть все квартиры. Возможно, там тоже под кроватями спрятаны трупы. И нужно проверить шкафы и кладовые. Боже, что же это могло быть?

За спиной его что–то зашелестело. Рико вскрикнул. Сильвера быстро обернулся.

Труп Вега зашевелился. Сильвера почувствовал, как поднимаются на его затылке волосы, но не мог отвести взгляда в сторону. Ноги Вега шевелились, отталкиваясь от пола, но им мешала спутывающая их простыня… Руки его крепко обнимали сына. Серые губы рта искривились, словно он хотел, но не мог вскрикнуть. Мертвые глаза со слепым упреком смотрели на отца Сильвера.

– Они не мертвы! – сказал Рико. – Если они двигаются, то они не могут быть…

– Но у них нет пульса, нет сердцебиения! – Отец Сильвера поднял руку и перекрестил воздух. В то же мгновение труп Джо Вега, который–не–был–на–самом–деле–трупом, разжал серые мертвые губы и испустил ужасный гневный стон, напоминавший звук мертвого ветра, дунувшего сквозь осенние черные ветви деревьев. Ноги отчаянно уперлись в пол, и через секунду оба непонятных существа исчезли под кроватью. Там они пару раз конвульсивно дернулись и замерли.

Лицо Рико стало почти таким же белым, как и лицо Джо Вега. Он повернулся и, спотыкаясь на ровном полу, попытался выбраться в коридор. Сильвера, пошатываясь, вышел вслед за ним.

– Уйдемте отсюда скорее, отец! Сообщим копам! Но только скорее отсюда! – взмолился Рико.

– Ты заходил к миссис Сантос?

– Там… там тоже пусто…

– А на кровати были простыни?

Рико похолодел:

– Простыни? Нет. Но ради Христа, отец Сильвера, не надо туда возвращаться!

Сильвера заставил себя войти в дверь комнаты. Он заглянул под кровать – там ничего не было. Он пересек комнату, подошел к двери кладовой, взялся за ручку. Открыв дверь, он обнаружил на дне кладовой кучу старой одежды и газет. Несколько секунд Сильвера смотрел на эту кучу, потом потрогал ее ногой.

На дне что–то неприятно зашевелилось.

Он с грохотом захлопнул дверь и поспешно вышел в коридор, где с позеленевшим лицом его ждал Рико.

– Ладно,– сказал Сильвера. – Теперь пошли в полицию.