Есть старый анекдот о скаутах, в котором трое из них доложили своему вожатому, что вместе помогли старушке перейти дорогу. «Но почему для этого понадобилось трое скаутов?» – спросил вожатый. «Потому что, – ответили скауты, – она не хотела переходить».

Иногда мы сталкиваемся с противоположной проблемой: у нас есть верное направление, но мы пользуемся неверными методами. За несколько дней до того, как я начал работу над этой главой, газеты писали о девушке-подростке, которая на протяжении нескольких лет страдала от странного и изматывающего недуга: ее часто мучали головные боли, зрение становилось расплывчатым; кроме того, она без причины стала толстеть. Ее врач ставил различные диагнозы, среди прочего он подозревал, что это аллергия на сыр. Наконец уставшая и обеспокоенная мать отвела дочь в другую клинику для углубленного обследования. Там неожиданно выявили, что у девушки опухоль мозга. Семья, одновременно чувствовавшая и злость, и облегчение, тут же обратилась к специалисту, который назначил нужное лечение. Пока они решали неправильную проблему, дело не двигалось с мертвой точки.

Многие теории, объясняющие, что изменила смерть Иисуса, в том числе самые популярные и часто повторяемые, совершали обе эти ошибки. Подобно трем бойскаутам со старушкой, они настойчиво утверждали, что человечеству нужна помощь, чтобы попасть в рай, в то время как Новый Завет постоянно утверждает, что Бог замыслил «соединить все небесное и земное» в Мессии. И они ставили человечеству определенный диагноз и предлагали соответствующее лечение, игнорируя настоящую болезнь.

Две эти ошибки подкрепляют одна другую. Согласно наиболее популярным представлениям христиан, «небеса» (и «общение с Богом» в настоящем) есть цель, а «грех» (дурное поведение, заслуживающее наказания) есть проблема. Цель в духе платонизма и морализаторский диагноз – а вместе они, как я думаю, порождают пропитанное язычеством «решение»: человеческое жертвоприношение умиряет разгневанное божество. Ревностные бойскауты-богословы неверно поняли задачу. Люди созданы не для небес, а для нового неба и новой земли. А столь же ревностные врачи-богословы поставили неверный диагноз. Проблема человека не столько грех, понимаемый как нарушение нравственных норм, – разумеется, это часть проблемы, как головные боли и помутнение зрения были частью медицинской проблемы, – сколько идолопоклонство и то, что оно не позволяет людям быть человечными в подлинном смысле слова. Эти две ошибки в сочетании поддерживают то противопоставление неба и земли, от которого все еще страдает западное богословие. В результате многие думают, что проблема человека связана с нашим «земным» и «телесным» Я и что мы живем ради того, чтобы в конечном итоге душа покинула тело и обрела покой там, где нет ни пространства, ни времени, ни материи. Я уже говорил раньше и намерен говорить ниже о том, что такие представления крайне неверны. Наша цель – не «рай» или «небеса», но обновленное человеческое призвание в обновленном Божьем творении. На это указывает каждая книга Библии, начиная с Бытия.

В частности, многие размышления и проповеди о кресте опираются на идею «завета дел», как ее стали называть в XVII веке. Эта идея, включенная в знаменитое Вестминстерское исповедание веры 1646 года, отражена во многих популярных представлениях христиан. Тут нам надо соблюдать осторожность. Существует много разновидностей протестантизма и даже много разновидностей «реформатской» доктрины внутри этой более широкой категории. Некоторые из этих разновидностей видели те же проблемы, что вижу здесь я, и предлагали решения, в чем-то (но не во всем) похожие на те, что предлагаю я. Некоторые из тех, кто, подобно мне, хочет избежать этих проблем, использовали выражение «завет дел» в ином смысле, существенно отличающемся от критикуемого мною. Здесь неуместно разбирать все это подробно, и я во избежание путаницы буду ниже называть ту идею, которую считаю неверной, «договором дел».

Вот что «договор дел» означает в его популярной версии. Бог сотворил людей и велел им следовать нравственному закону; только при безупречном поведении они могли жить в Эдемском саду. За нарушение закона полагалось наказание, включавшее в себя смерть. Та же самая история повторилась в жизни Израиля с его усовершенствованным кодексом поведения – Законом Моисеевым. Результат был таким же. Это значило, что людей ждет ад, а не рай. Но наконец пришел Иисус, который полностью исполнил нравственный закон, а на кресте понес наказание, предназначавшееся всем прочим людям. Принцип взаимоотношений Бога и людей («договор дел») остался тем же самым, но Иисус выполнил то, что требовалось. Люди, верующие в Иисуса, обретают возможность воспользоваться тем, чего он достиг, и попадают на небеса, где наслаждаются вечным общением с Богом, все прочие лишены такой возможности. При этом «договор дел» не меняется.

Часто, объясняя такую схему, люди ссылаются на первые три главы Послания к Римлянам апостола Павла. Там используется важнейший термин «праведность», по-гречески dikaiosynē. На протяжении многих веков во многих традициях под праведностью понималось моральное состояние такого человека, которому удалось бы в совершенстве соблюсти «договор дел», а также (это обосновывали по-разному) состояние, которое нам дает вера, потому что, несмотря на наши дурные поступки, Иисус понес за нас наказание и потому может даровать нам праведность («праведность Христова»).

Тут есть проблема: Послание к Римлянам – скажем прямо – говорит совершенно о другом. Я вернусь к этому отрывку в последней главе третьей части, а сейчас скажу лишь следующее. Подобные представления об отношениях между Богом и человеком – просто карикатура. Эта теория никак не связана с Библией. Она направляет нас не к той цели, которую нам предлагает Писание. В частности, она игнорирует подлинный смысл священных текстов Израиля – и самих по себе, и в восприятии самых первых христиан. И диагноз состояния человечества, который предлагает эта теория, как ни странно, банален по сравнению с реальностью. Эта теория, если дать ей волю, начала бы совсем иную революцию, нежели та, о которой говорит Новый Завет.

Библия предлагает нам не «договор дел», но завет призвания. Мы призваны стать людьми в подлинном смысле слова и осуществлять ту задачу подлинного человека, которая входит в замысел Творца о нашем мире. Суть этого призвания – «нести в себе образ Божий», выступая для мира отражением мудрого правления Творца и возвращая создателю хвалу, воздаваемую ему всем творением. Делая это, мы становимся «царственным священством», «царством священников», людьми, которые призваны занимать то опасное, но восхитительное место, где встречаются небо и земля. Говоря это, я повторяю то, что говорили до меня многие богословы (в том числе основоположник всех реформатских богословий Жан Кальвин). И это неудивительно, потому что все это есть в Библии. Но этого чаще всего не услышишь от популярных проповедников и учителей.

В этой библейской картине само творение понимается как своеобразный Храм, союз земли и неба, где люди выступают «носителями образа» в космическом храме, который является земным, но отражает жизнь и любовь небес. По замыслу Бога, творение должно жить и процветать под руководством «носителей образа». Люди призваны не просто следовать некоторым нравственным стандартам в настоящем и наслаждаться присутствием Бога сейчас и в будущем, но прославлять, почитать, преумножать и брать на себя ответственность в богатой, яркой, постоянно развивающейся жизни творения. Согласно Книге Бытия, именно для этого люди и были созданы.

А потому диагноз заболевания человека не сводится к тому, что люди нарушили нравственный закон Бога, оскорбив и обидев Творца, чей образ они несут, – хотя и это тоже правда. Такое непослушание – лишь симптом куда более серьезной болезни. Нравственность важна, но это лишь часть картины. Люди, которым надлежало отвечать за творение и управлять им, изменили своему призванию и стали поклоняться силам и властям внутри творения. Это называется идолопоклонством. Оно привело к рабству и в конечном итоге к смерти. Дело не в том, что люди поступают дурно и тем самым навлекают на себя наказание. Это лишь один элемент более широкой проблемы, не так сильно связанной с наказанием – которое к тому же выглядит произвольным или даже жестоким; скорее дело здесь в непосредственных последствиях. Когда мы поклоняемся силам внутри творения (того творения, за которое мы по замыслу Бога должны нести ответственность!) и служим им, мы передаем свою власть иным силам, которые с радостью занимают наше место. Так мы, люди, отвергаем свое призвание и передаем свою власть небожественным и нечеловеческим силам, которые начинают свирепствовать, портят жизнь человека, опустошают прекрасный Божий мир и стараются превратить его в ад (то есть именно в такое место, откуда людям хочется убежать). Как я говорил ранее, некоторые из этих сил нам хорошо знакомы (деньги, секс, власть). С другими популярное сознание знакомо хуже, особенно с той темной, обвиняющей «властью», что стоит за всеми прочими.

Призвание быть царственным священством

По моему убеждению, в Библии человек сотворен, чтобы, поклоняясь Богу, управлять созданным им «небом-и-землей», а не для того, чтобы, достигнув нравственного совершенства, покинуть «землю» и оправиться на «небеса». Такое представление о призвании человека ясно выражено в Откровении Иоанна:

Любящему нас, и избавившему нас от грехов наших кровью Своею и соделавшему нас царством, священниками Богу и Отцу Своему, Ему слава и держава во веки веков, аминь (1:5–6).

Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом! Над ними вторая смерть не имеет власти, но они будут священниками Бога и Мессии, и будут царствовать с Ним тысячу лет (20:6).

Третий отрывок снова говорит о призвании «царственного священства», но не о том, какой путь (смерть Мессии) к этому ведет; два же прочих указывают на это достаточно ясно. Иисус, «избавивший нас от грехов наших» и «искупивший Богу людей», умер не просто ради того, чтобы спасти нас от ада и дать нам возможность отправиться в рай – хотя именно так большинство христиан понимает смысл смерти Иисуса. В конце этой книги есть великая сцена: «новое небо и новая земля» становятся единым целым. А искупленные люди, оказавшиеся рядом с Богом и Агнцем, могут теперь осуществлять свое предназначение, о котором говорила в самом начале Книга Бытия и которое потом, в Исходе, стало призванием Израиля. Там Бог обещает своему только что спасенному от рабства народу, что тот станет его «драгоценным владением», «царством священников и народом святым» (19:5–6). Это священническое призвание – приносить хвалы творения Творцу; это, с другой стороны, призвание царское – отражать Божию мудрость и справедливость в нашем мире. Это прямо следует из Книги Бытия 1:26–28, где говорится о том, что люди были сотворены по образу Божию. Книга Откровения подхватывает эту тему именно в том месте, где на ней останавливаются священные писания Израиля. Она говорит – и от этого, конечно же, захватывает дух, – что древнее призвание революционно обновилось благодаря смерти Иисуса. Если мы правильно определим цель (как новое творение, а не просто рай) и поставим верный диагноз человечеству (идолопоклонство и искажение своего призвания, а не просто грех), перед нами предстанет куда более широкая картина и мы сможем лучше понять библейский смысл смерти Иисуса.

Тут нам придется сделать краткое отступление. Кого-то из моих читателей могут беспокоить оба компонента того призвания, о котором я говорю, – и «царский», и «священнический». Скажу кратко о каждом из них.

Для многих людей – и не в последнюю очередь для тех, что избавились от власти монархов в XVIII веке, – сама мысль о царях или королевах кажется устарелой и ненужной древностью, которая потенциально опасна. Меня часто спрашивают, почему я продолжаю говорить о Царстве Божьем, когда в целом монархии были бедствием, при котором немногие богатели и возвышались, тогда как подавляющее большинство людей жило в нищете и в унижении. Обычно я даю на это такой ответ: в I веке ситуация тоже была именно такой, если не хуже (подумайте об Ироде или о кесаре!), но это не мешало Иисусу говорить о том, что Бог становится царем. Чем же это объяснить?

Это объясняется вот чем: люди используют власть, извратив ее смысл. Но извращенное использование власти не должно заслонять от нас благую весть – весть о том, что Бог не только наведет порядок в мире, но и будет править в нем, применяя власть, которая радикальным образом отличается от власти дурных монархов. Как показывают нам пророки (скажем, Исаия, 11) и псалмы (скажем, 71), когда Бог сталкивается с дурной властью монархов, он не стремится устранить царскую власть, но обещает дать народу настоящего царя, который будет править справедливо и всегда в первую очередь заботиться о бедных и нуждающихся. Человек призван участвовать в таком правлении, за которым стоят справедливость и милосердие самого Бога.

«Священство» тоже вызывает подобные недоумения. Услышав это слово, люди вспоминают о развращенных иерархах, которые создают религию для своих нужд и пугают ужасными и в буквальном смысле «божественными» карами всех несогласных. И тут снова можно сказать: злоупотребления какой-то вещью не означают, что надо совсем отказаться от этой вещи. Священническое призвание – несмотря на то, что кое-кто скрывает за ширмой религии неприглядные дела, – важнейшая задача человека. Мы, люди, должны находиться там, где небо пересекается с землей, удерживая в своих сердцах, своих славословиях и своих горячих прошениях любящую мудрость Бога-Творца и ужасные муки этого истерзанного мира. Этим священническим призванием люди могут злоупотреблять и много раз злоупотребляли, что прекрасно известно библейским авторам. Но Писание, опять же, предлагает не отмену священства, но его полное и радикальное очищение. Грядущий «очистит сыновей Левия и переплавит их, словно золото или серебро, так что они будут возносить YHWH праведные приношения» (Мал 3:3). Это древнее еврейское обетование указывает на «священство» самого Иисуса в будущем.

Таким образом, не стоит удивляться тому, что ужасающие злоупотребления исказили наше понимание как царского, так и священнического призвания. Это совершенно естественно. Удивительнее то, что Творец, который устроил мир именно таким – где люди играют роль «образа» в храме, находясь между небом и землей и действуя в интересах каждой из этих сторон в их взаимоотношениях, – не отказался от своего замысла. Да, мы снова и снова видим искажения. Но мир был создан, чтобы жить именно так, – и он вновь начнет так жить благодаря Евангелию. Те темные силы, которым начали поклоняться люди и которые потому сами стали управлять миром вместо человека, ужасно довольны, когда люди думают только о бегстве из этого мира, а не о том, чтобы вернуть свое священническое и царское призвание.

Общины примирения и поклонения

О том, что в результате смерти Иисуса люди обретают способность вернуться к своему призванию, в Новом Завете говорит не только Откровение. Два знаменитых текста Павла посвящены этой же теме. Первый из них, 2 Коринфянам 5:21, многие поколения понимали неверно, думая, что речь там идет о «договоре дел». Но более широкий контекст 2 Коринфянам 5–6, где Павел говорит о природе апостольского служения, опираясь на новую интерпретацию Исаии 49 (один из его любимых отрывков), указывает на то, что ход его мыслей здесь такой же, как в Откровении: смерть Иисуса примирила людей с Богом, а потому перед ними открывается возможность осуществлять свое подлинное призвание.

В этом продуманном тексте Павел повторяет одну и ту же мысль трижды, подводя ее к кульминации. И каждый раз он сначала говорит о смерти Иисуса, а потом о «служении примирения», к которому были призваны люди в результате этой смерти:

Бог примирил нас с Собою через Мессию и дал нам служение примирения (5:18).

Бог примирял с Собою мир в Мессии, не вменяя им грехов их и вверив нам весть примирения (5:19).

Мессия не знал греха, но Бог сделал Его грехом ради нас, чтобы в Нем мы стали воплощением Божьей верности завету (5:21).

Перевод последнего стиха вызывает споры. То слово, которое я перевел фразой «верность завету», чаще всего передают словом «праведность» – обычно полагая, что оно указывает на тот «договор дел», о котором я говорил (Христос берет на себя наши грехи, мы берем его праведность, то есть его нравственные достижения). Но и я, и другие авторы приводили развернутые аргументы в пользу иного прочтения. Павел говорит о том же, что занимало его мысли с конца 2-й главы 2 Коринфянам до конца 7-й главы: о природе апостольского служения. Стих 21 добавляет утверждение, которое строго соответствует двум предшествующим, – что смерть Мессии несет примирение, а потому подводит человека к его новому призванию. Тут Павел говорит, если быть точным, о своем апостольском призвании. То же самое можно приложить ко всем тем, кто «во Христе», но Павел тут главным образом занят другим. Он старается объяснить, почему делает именно то, что делает, и почему его страдания – которых стыдятся христиане Коринфа, – есть важная часть его труда.

Павел считает, что стоит на переднем крае революции. Смерть Иисуса открыла целый новый мир, а он часть той команды, что прокладывает путь по совершенно неведомой территории. Он не только возвещает о верности Бога Творца своему завету с миром, но и воплощает ее в себе. Он вспоминает о призвании «раба» Израилева у Исаии и цитирует одну из своих любимых библейских глав: «Во время благоприятное Я услышал тебя, и в день спасения Я помог тебе» (2 Кор 6:2, цитата из Ис 49:8). Далее у Исаии этот стих имеет такое продолжение: «Я сохранил тебя и дал тебя как завет народу». Павел говорит здесь не о «договоре дел» (Иисус берет наши грехи, а мы берем его праведность). Он имеет в виду ровно то же, что имеет в виду Откровение: прославляет смерть Иисуса, которая дала примирение и освободила людей, так что они могут осуществлять свое призвание. Смерть Мессии дает Павлу – и это можно сказать обо всех последователях Иисуса – возможность участвовать в осуществлении замысла Бога о мире, замысла, связанного с заветом.

Нечто подобное мы видим в Послании к Галатам 3:13. «Мессия, – пишет Павел, – искупил нас от проклятия Закона, сделавшись за нас проклятием». Это не положение абстрактного богословия искупления, основанного на делах, хотя часто это место, вырвав его из контекста, понимали именно так. Проповедники часто говорили о том, как «проклятие Закона» (связанное с нарушением нравственных правил) упраздняется смертью Иисуса. Некоторые даже утверждали, что Павел видел в самом законе Израиля нечто дурное, что Закон был не вправе насылать проклятие, а смерть Иисуса это ясно всем показала. Но Павел говорил совершенно не об этом. Дальше он – в отличие от многих подобных проповедников – вовсе не говорит: «Мессия стал проклятием за нас, чтобы освободить нас от греха и открыть для нас двери рая», – или что-то подобное. В стихе 14 он говорит, что Мессия понес проклятие Закона для того, «чтобы на язычников благословение Авраама пришло в Царе Иисусе – и чтобы мы получили обещанного Духа чрез веру».

Павел не говорит, что смерть Мессии избавляет людей от ада. Он также не говорит, что она снова открывает для людей возможность для общения с Богом. Это важные вещи, но Павел тут говорит не о них. Вся 3-я глава Послания к Галатам посвящена тому, что Божьи обетования Аврааму изначально включали в себя замысел о всемирной семье народов и что евангельские события сделали его реальностью. Смерть Иисуса стала началом революции, она устранила стену между обетованиями Бога и теми народами, для которых они были предназначены. И теперь Дух может изливаться на народ Божий, чтобы тот осуществлял свои задачи. Тут снова Библия говорит о том, что смерть Иисуса дала возможность человеку осуществлять свое призвание, призвание Израиля, которое связано с замыслом Бога о нашем мире.

Нечто подобное происходит и в другом отрывке – хотя он один из самых «плотных» у Павла – в Послании к Римлянам 5:17. Рассматривая масштабную картину библейской истории, Павел сравнивает последствия преступления Адама и послушания Мессии. Именно тут, как можно предположить, Павел должен бы был говорить о «договоре дел» – о том, что Иисус выполнил то, что не смог выполнить Адам и вручил эту заслугу своему народу. Но ничего этого нет. «Послушание» Иисуса играет тут важную роль, но в ином смысле. Павел в очередной раз думает о завете призвания:

Ибо если грехом одного смерть царствовала чрез этого одного, – тем более получающие обилие благодати и дара быть в общине завета, «быть на правильном пути», будут царствовать в жизни чрез одного человека Иисуса Мессию.

Будут царствовать в жизни! Тут действительно используется «царский» греческий глагол от корня basileus (этот корень есть в таких словах, как «царь» и «царство»). При традиционном понимании мы могли бы ожидать, что Павел в заключение скажет: через послушание Мессии те, кто примут его дар, избавятся от смерти и обретут спасение. И это правда (при том условии, что мы понимаем спасение так же, как понимал Павел), но не та правда, о которой идет речь здесь – или в главе 8, где он разворачивает свою мысль. Павел тут говорит: благая весть, передающая дар Бога, снова делает принявших такой дар людьми в подлинном смысле этого слова, делает участниками «царствования» Мессии.

Если мы это поймем, нам будет проще постичь и смысл первой части этого стиха, а также то, как Рим 5 ставит проблему. Вот в чем суть дела. Когда люди согрешили, они отказались от своего призвания править, для чего они, носители образа Божия, были предназначены. Они передали свою власть силам этого мира, то есть, в конечном итоге, самой смерти. И в кульминационном завершении (стих 21) Павел провозглашает, что «грех царствовал в смерти». Грех есть отказ человека от своего призвания и все последствия этого отказа. Когда мы грешим, мы злоупотребляем тем, к чему мы призваны, нашими привилегиями и возможностями. У наших мыслей, слов и действий существуют последствия. Они неизбежны. Вот что значит «носить образ». Грех замещает благие последствия разрушительными. Отвернувшись от источника жизни, мы даем смерти заполнить образовавшуюся пустоту. Крест стал ответом на обе эти вещи – и на грех, и на смерть. Весь Новый Завет, включая Павла, говорит о том, что крест позволил с ними справиться. Вот почему смерть Иисуса стала началом великой революции.

Большинство людей полагает, что Павел, думая о главной проблеме человечества, ставит в центре всего грех. Это неверно. В Послании к Римлянам 1–2 грех занимает не столь важное место, как идолопоклонство. Человек оказался несостоятельным в первую очередь из-за неправильного поклонения. В Рим 1:18–25 «безбожие» [asebeia, «нечестие» в русских переводах] предшествует «неправде»: поклоняющиеся тому, что не Бог, неизбежно портят наш мир. «Неправда» тут не просто «неправильное поведение» (которое делает нарушителя виновным), но действие, которое впускает в мир Божий непокорные силы. Подобно глупому предпринимателю, который назначает в совет директоров своих друзей, не заботясь об интересах компании, мы передали контроль над миром тем силам, которые нас разрушают и мешают нам исполнить то, для чего мы были созданы.

Логика здесь следующая. Бога, утверждает Павел, можно познать по тому, что он создал. Все люди призваны, подобно священникам, чтить Бога, благодарить и прославлять его. Но вместо того люди «изменили славу нетленного Бога в подобие образа тленного человека, и птиц, и четвероногих, и пресмыкающихся» (Рим 1:23). Это – следствие еще более важной подмены: «Они заменили истину Божию ложью и поклоняются и служат твари вместо Творца, Который благословен вовеки» (Рим 1:25). Это перекликается с ветхозаветными призывами поклоняться истинному Богу, а не идолам. Вот что первично. Грех, разумеется, влечет за собой ужасающие последствия: «делающие такое достойны смерти» (1:32). Но речь тут идет не только о судьбе грешников, хотя и это важно (о чем ясно говорится в Рим 2:1–16). Павла беспокоит то, что из-за отказа людей поклоняться одному только Богу весь замысел Творца натыкается на непреодолимое препятствие. Только правильное поклонение позволяет людям верно и плодотворно осуществлять свое призвание – заботиться об этом мире.

«Идолопоклонство», разумеется, отнюдь не сводится к изготовлению идолов и поклонению им. Мы поклоняемся идолам всякий раз, когда ставим какую-то часть творения выше Творца. Когда люди поклоняются части творения или его силам, они отказываются от своей власти над этими аспектами творения, так что те сами начинают господствовать над людьми. Таким образом, грех для Павла – не просто нарушение нравственного закона, хотя он проявляет себя и таким образом. Это, на куда более глубоком уровне, непопадание в цель – неспособность стать человеком в подлинном смысле слова из-за неверного поклонения или, если сказать точнее, из-за того, что место истинного Бога занимают идолы. Это, повторю, передает безжизненным «силам» или «властям» управление миром, которым изначально должен был заниматься человек. Дело не просто в том, что люди себя плохо вели и заслужили наказание. Проблема в том, что идолопоклонство, которое проявляется в виде греха, повлекло за собой рабство для человека и всего творения.

Библия нередко смотрит на судьбу человечества совсем не так, как люди себе это представляют. Грех плох не только сам по себе. Это яркий индикатор более глубокой проблемы, о которой рассказывает библейская история; грех есть часть этой проблемы, но она гораздо шире. Вот в чем она состоит: люди были созданы ради определенного призвания, которое они отвергли; это означало, что они отвернулись от живого Бога и стали поклоняться идолам; вследствие этого они передали идолам – «силам» внутри творения – власть над людьми и над миром, которая принадлежала человеку, каким тот задуман; в конечном итоге это привело к порабощению, когда воцарилась смерть, а благой мир, созданный Творцом, начал портиться и разрушаться.

Вот почему грех ведет к смерти: не потому, что (как часто думают) смерть была капризным или даже жестоким наказанием за различные дурные поступки. Связь тут куда глубже. Отличие, о котором я говорю, можно объяснить такой аналогией. Вас оштрафуют, если заметят, что вы превысили скорость, а если вы превысите скорость на крутом повороте мокрой дороги, вас может «наказать» авария. Штраф в каком-то смысле случаен, у него нет органической связи с нарушением, тогда как авария, прямое следствие нарушения правил, с ним внутренне связана. Подобным образом смерть есть органическое следствие греха, а не случайное наказание. Когда люди, носящие образ Божий, отказываются от своего призвания, дело не сводится к тому, что они заслужили наказание. Дело в том, что темные власти начинают править миром и замысел Творца о творении натыкается на препятствие.

Все это очень ярко отражает история Израиля в Библии. Именно к ней обращается Павел, цитируя созданную ранее формулу, когда он напоминает коринфянам, что «Мессия умер за грехи наши по Писаниям». Об этой истории думал Иисус у Луки, когда (Лк 24:27), начав от Моисея и Пророков, он объяснял ученикам, что только что свершилось именно «сказанное о нем». Великая история Писаний Израиля сложна и многогранна, ее не заменишь кратким пересказом, и эта сложность важна. Новый Завет подхватывает тему призвания, звучавшую в древнем библейском повествовании, – тему призвания Израиля и призвания человека, – и утверждает, что это призвание осуществил Иисус и, через него, его народ. Таким образом, первые христиане обращались к Писаниям Израиля, когда создавали свои сжатые краткие формулировки о смысле смерти Иисуса. Поэтому нам нужно будет поговорить о библейской истории поподробнее.