Но, быть может, это просто неудачный визуальный ряд, а с точки зрения содержания «Дисней» учит зрителей самой кристальной, самой возвышенной любви?

Вредные любовные сюжеты

К сожалению, многие любовные сюжеты «Диснея» также оставляют сомнения и вопросы. К слову, первый полнометражный мультфильм компании, «Белоснежка и семь гномов» 1937 г., и его любовная составляющая прекрасно служат ответом на вопрос «Как давно испортился «Дисней»?» В этом мультфильме главная героиня, спустя всего пару минут после встречи с незнакомцем, посылает голубя передать тому поцелуй в губы, чуть погодя – счастливо живёт в лесу с семью гномами (= с семью мужчинами), в кроватях которых спит, с которыми весело танцует и которых по очереди расцеловывает перед тем, как те уходят на работу. Мягко говоря, довольно легкомысленная модель поведения для детей и подростков. И это 1937 г. и самый первый полнометражный мультфильм компании!

Далее, Золушка из мультфильма 1950 года, встретив принца на балу, танцует с ним, почти целует его, но внезапно спохватившись, что уже полночь и пора возвращаться домой, говорит: «Ой, я же не нашла принца», не зная, что тот и есть принц. Т.е., иначе говоря, не найдя того, о ком мечтала, Золушка не против «станцевать» пока что с другим – очень интересная постановка вопроса! Принцесса Аврора из «Спящей красавицы» 1959 года, как и Белоснежка с Золушкой, спит и видит встречу с прекрасным принцем и, встретив того наяву и тоже ещё не зная, что он и есть принц, моментально отправляется в его томные объятья. Таким образом, богатого воображения и пары минут танца с непроверенным человеком якобы достаточно для доверия и любовных отношений. Синдрому моментальной любви подвержены также и другие диснеевские принцессы: Покахонтас из одноименного мультфильма, Ариэль из «Русалочки» и Жасмин из «Аладдина», погружающиеся в пучину чувств с первого взгляда.

Некоторые же любовные сюжеты «Диснея» напоминают камерное сутенерство а-ля «Дом-2» – построить любовь или выбыть: так, в «Русалочке» главной героине за три дня необходимо влюбить в себя человека, в «Красавице и чудовище» похожее нужно сделать заколдованному принцу – за короткий срок обеспечить себе любовь девушки. Поскольку время, чтобы расколдоваться, у него заканчивается, он всячески срочно «влюбляет» её в себя. Схожее происходит в «Принцессе и лягушке» – для того, чтобы снять заклятье, у главных героев есть только один вариант – влюбиться друг в друга и поцеловаться.

Интересно отметить, что нарушить свой годами насаждаемый штамп «быстрой любви» и запустить тренд любовной разборчивости компания решается лишь для того, чтобы продвигать ценности «нетрадиционной любви» – речь о «Холодном сердце» 2013 г. и «Малефисенте» 2014 г. И там, и там пресловутая быстрая любовь внезапно оказывается непобедоносной («неистинные» пары принц Ганс/принцесса Анна и принц Филипп/принцесса Аврора), что необходимо для метафоры дальнейшего обретения нужными персонажами (Анна, Аврора) правильной для них гомосексуальной любви (Эльза, Малефисента). (О продвижении гомосексуализма «Диснеем» подробнее будет сказано отдельно).

Сексуальные метафоры

Вопросы по теме сексуализации в продукции «Диснея» закономерно подкрепляют и регулярно попадающиеся сексуальные метафоры. Например, в фильме «Оз: великий и ужасный» сексуальный подтекст прослеживается в сцене ночевки Оза и Теодоры в лесу у костра, где Теодора томно распускает волосы и сообщает своему спутнику-казанове, что её «никто никогда не приглашал потанцевать». Эпизод танца героев многозначительно уходит в черный «блёр», а в следующей, утренней сцене Теодора уже планирует «и жили они долго и счастливо» для себя и Оза. Или в мультфильме «Самолёты: огонь и вода» с маркировкой 0+ (!) самолётиха Плюшка во время праздничного вечера на базе отдыха говорит главному герою вертолёту Дасти: «Ох, самое-то для первого свидания: бесплатные напитки, свободные номера», а позже их друзья, пара авто-трейлеров, рассказывают, как во время своего медового месяца «все шины стёрли».

Иногда сексуальный подтекст «кодируется» сложнее: например, в мультфильм «Рапунцель: запутанная история» вложена метафора лишения невинности главной героини – смущённое вручение ею в интимной и романтичной обстановке своей ценности мужчине, которую он очень хотел получить и ради которой с девушкой и связался. При этом поначалу герой пытался покорить девушку «пик-ап» методами, а его фамилия переводится с английского как «наездник». Та или иная эротизация находится в диснеевской продукции почти всё время. Даже в более-менее позитивный фильм «Золушка» 2015 г. нещадно включены лишние сексуальные детали: чувственные придыхания Золушки во время танца с принцем на балу, кадр скользящей руки принца по талии Золушки, постоянно мелькающие на экране глубокие декольте и т.п.

Сублиминальные секс-сообщения

И наконец, к выводу о неслучайности сексуального направления «Диснея» в воспитании поколений весомо добавляются так называемые сублиминальные сообщения (subliminal messages), сопряженные с темой секса, стабильно обнаруживающиеся в диснеевской продукции сквозь десятилетия. Некоторые примеры спорны, а некоторые вполне красноречивы:

Таким образом, получаем: излишне эротизированная подача героев и их отношений + вредоносность любовных сюжетов («влюбиться или проиграть», «быстрая» традиционная любовь, «разборчивая» гомосексуальная) + сексуальные метафоры/подтексты + сублиминальные секс-сообщения – всё вместе ярко демонстрирует, что «Дисней», прячась за своими бесконечными «лав-стори», явно не стремится передать своим юным зрителям идеи любви в серьёзном ключе, как позиционируется постоянной поверхностной дисней-моралью «Любовь побеждает всё», а, по сути, подманивает и программирует детей по части сексуальной стороны вопроса.

Через большое количество диснеевских любовных историй и предлагаемые там модели поведения продвигается ранняя сексуализация – подспудное, завуалированное посвящение зрителей в сексуальность и сексуальные отношения. Из-за того, что соответствующее информирование происходит не только на сознательном уровне (сексуализированные герои и сюжеты), но и на уровне подсознания (секс-метафоры + сублиминальные сообщения), адепты «Диснея» практически «бомбардируются» этой темой. Та или иная сексуализация найдена в 2/3 рассмотренных продуктах «Диснея» (21 из 33: «Белоснежка и семь гномов» 1937 г.,  «Золушка» 1950 г., «Питер Пэн» 1953 г., «Спящая красавица» 1959 г., «Русалочка» 1989 г., «Красавица и чудовище» 1991 г., «Аладдин» 1992 г., «Король лев» 1994 г., «Покахонтас» 1995 г., «Геркулес» 1997 г., «Тарзан» 1999 г., «Атлантида: затерянный мир» 2001 г., «Пираты Карибского моря: проклятье черной жемчужины» 2003 г., «Принцесса и лягушка» 2009 г., «Рапунцель: запутанная история» 2010 г., «Храбрая сердцем» 2012 г., «Оз: великий и ужасный» 2013 г., «Холодное сердце» 2013 г., «Малефисента» 2014 г., «Самолеты: огонь и вода» 2014 г., «Золушка» 2015 г.).

Последствия вредного урока

Через систематическое восприятие темы любви в нецеломудренной, эротизированной форме и большой пласт секс-сублиминальной информации, предназначенной для подсознания, у юного зрителя несвоевременно растормаживаются сексуальные инстинкты и прививаются ошибочные взгляды на любовь и отношения с основным акцентом на сексуальность. Самоотождествление с сексуальными героинями и героями ведет к соответствующей оценке себя через призму сексуальности. При этом ребенок/подросток будет считать, что это от него и ожидается, раз такую модель поведения ему демонстрируют как позитивную, одобрительную и приносящую успех.

Посредством подобного (анти)воспитания секс в дальнейшем готов занять нецелесообразно большое место в системе ценностей человека. Человек, который с младых лет попадает на крючок сексуальных интересов, заранее социально «обезвреживается», отвлекается несущественными по меркам человеческой жизни явлениями, вызывающими при этом сильную зависимость. Культивирование плотских удовольствий захватывает большое количество времени, делает человека слабым, легко программируемым извне и лишает доступа к своему творческому потенциалу.

Массовый эффект воздействия, которое оказывается на общество, где секс гедонистически возводится в культ, аналогичный: ослабление творческого потенциала общества, потеря времени, а также регресс института семьи, поскольку для его существования колоссально важны целомудрие и нравственность людей.

Личности, отколотые от других (гипериндивидуализм)

Очень часто в качестве образца для подражания «Диснеем» предлагаются герои, кардинально отколотые от окружающего их общества. Это прослеживается в связи со следующими героями, как минимум: Покахонтас, Мулан и Геркулес из одноимённых мультфильмов, Ариэль из «Русалочки», Лило из «Лило и Стич», Белль из «Красавицы и чудовища», Мерида из «Храброй сердцем», Элизабет Свуон из «Пиратов Карибского моря: проклятье черной жемчужины», Жасмин из «Аладдина», Алиса из фильма «Алиса в стране чудес» и крыса Реми из «Рататуя». Всех перечисленных объединяет индивидуалистическая выделенность из среды своего обитания. Они представлены, как «не такие», «противостоящие», некие лучшие «иные». Исходный же мир героев на контрасте изображается серым, скучным, неинтересным, с несправедливыми или скучными нормами, с глупыми и непродвинутыми людьми, из чего следует подготовленный сценаристами вывод: супер-героям нужно выбираться из родной среды.

Изображено, что Покахонтас не интересно в своей общине, и она воспринимает лучшего из мужчин в своем окружении как скучного. То, что он выдвигается ей в супруги, подаётся как нечто неправильное и несправедливое. Мулан не интересны традиции, предписанные женщинам её общества, и её истинный путь пролегает через прорыв за их пределы. Русалочка Ариэль так и рвётся в неизведанный человеческий мир, а родной для неё не представляет никакого интереса. Совершенно то же самое с остальными героями: Геркулес, гавайская девочка Лило, красавица Белль, крыса-кулинар Реми – они ярко не вписываются в свои исходные скучные и «непрогрессивные» миры. Мериде, Жасмин, Элизабет Свуон и Алисе тоже гораздо интереснее обитать вовне родных миров. Также последние четверо, схоже с Покахонтас, Мулан и Белль, выступают против предлагаемых им обществом замужеств.

Все перечисленные герои-отщепенцы не хотят следовать тому, что предписывается им родным окружением и в итоге убегают от своих обществ или не нравящихся им общественных принципов и норм, что по сценарию приводит их к успехам и счастью.

Последствия вредного урока

Через тему отщепенческого индивидуализма продвигаются соответствующие модели поведения в жизни. Следование примеру героев, отколотых от других, ведёт к позиционированию себя как некоего большого и гипериндивидуализированного «Я», а своего окружения и норм родной среды – как того, что «естественно» противостоит этому супер-Я и из чего надо выпутываться, чтобы достичь счастья и успешности, как подменно обещается диснеевскими сюжетами. Прививаются в плохом смысле антисистемные подходы к обществу. Ты лучше других, ты гиперособенный, другой, мир же вокруг тебя скучен как данность, люди, которые рядом, – глупые, нормы и правила – дурацкие, и отягощают тебя. Отринь общество, правила, традиции – это противостоит особенному, возвышающемуся тебе.

Это программирование не столько революционного настроя (для этого было бы необходимо культивирование темы дружбы и единства, чего у «Диснея» практически нет), сколько – индивидуализированного и атомизированного самосознания человека. Ощущение себя каждым – неким выделенным, особенным, лучшим, а окружающее и окружающих – серыми, скучными и естественно противостоящими собственной блестящей индивидуальности, ведёт к формированию общества отчужденных одиночек, которым важны только собственные интересы.

Своей продукцией «Дисней» стремится воспитывать в людях ощущение оторванности от нескольких важных человеческих связей: как уже упоминалось, широко представлена тема откола от родителей. Аналогично и по теме общества и окружающих людей – как и родительство, всё это представляется в негативном ключе.

Пошлость

Немаловажный момент в отношении «Диснея» – это различная пошлость, без которой компания почти никогда не обходится (пошлые шутки, низкая «физиологическая» эстетика и пр.)

Шутки, связанные с ягодицами/пахнущими ногами/слюнями/козявками и т.п., моменты типа натягивания бюстгальтера персонажем на голову, персонажи, выглядящие откровенными дегенератами (например, некоторые гномы из «Белоснежки и семи гномов» или Олаф из «Холодного сердца») – всё это на сегодняшний день настолько примелькалось для взгляда, что уже просто пропускается мимо внимания, словно та или иная пошлость – что-то вполне приемлемое, обыкновенное, нормальное.

Но, по сути, к чему все эти моменты? Несут ли какую-то смысловую нагрузку? Несут ли сюжетную роль? Может, значимы с эстетической точки зрения?

Другой вопрос: можно ли обойтись без пошлости в сказочных историях? Разумеется. Но создатели продолжают и продолжают испещрять теми или иными пошлыми моментами выпускаемые на экраны всего мира сказки для детей/подростков.