Само по себе, взятое вне словесного окружения, слово «быстрый» тоже лишено изобразительности (позже мы специально остановимся на тех словах русского языка, которые обладают «изобразительностью исконной»). В «Капитанской дочке» (1836) читаем: «Зурин громко ободрял меня, дивился моим быстрым успехам и после нескольких уроков предложил мне играть в деньги». Или в «Арапе Петра Великого» (1827) о царе Петре: «Ибрагим не мог надивиться быстрому и твёрдому его разуму, силе и гибкости внимания и разнообразию деятельности». В обеих этих фразах звуковой состав более или менее безразличен, нейтрален. Однако есть в этом слове такое сочетание звуков, которое может быть осмыслено, может превратиться в образ. Когда Пушкин пишет:

то само повторение слова сообщает его звукам смысл. В особенности это достигается сочетаниями согласных стр – стр, которые, повторяясь, вызывают в нашей памяти слова «стрела», «стремительно»:

Не правда ли, в этой пушкинской эпиграмме действие развивается с бешеной стремительностью – и в частности благодаря быстроте слова стрела, поддержанного звуками глагола трепещет (стре-тре)? А вот как повышается образность слова «быстрый» в стихотворении А. Полежаева «Четыре нации» (1827), где даётся шуточная характеристика француза:

Усечённое прилагательное быстр здесь воспринимается в ряду с другими краткими, односложными словами, которые к тому же содержат и сходные звуки – ст, зр: взор, пуст, вздор. В этих коротких, торопливых строчках быстр звучит необыкновенно кратко, динамично. Нечто подобное в пушкинских стихах из «Онегина» (глава VII, строфа 51):

Быстрых повторяет звуки, содержащиеся в слове блистанье, – ст, оно включается в ряд стремительных перечислений: грохот, блистанье, мельканье, вихорь… пар.

Так же образно начинают осмысляться в стихах и синонимы слова «быстро» – такие как «скоро», «вдруг».

Вот как может зазвучать «скоро» в контексте стиха. Пример из 7-й главки поэмы Б. Пастернака «Спекторский» (1925–1931). Герой приезжает домой, в Москву. Первый стих относится к городу:

Семикратное повторение слова вызывает в нём такие звуковые силы, которые иначе были бы незаметны. Да и внутренние связи звуков (ре – ре – ре – е) ведут к тому же:

И в других строках повторяются и чередуются е – ре:

А ритмическое сопоставление двух словесных пар усиливает впечатление:

Спекторский лихорадочно спешит. Авторский текст Пастернака звучит как внутренний монолог, в котором спешка эта выражена так, словно монолог одновременен действиям героя: вот он видит Москву, вот устремляется к двери, вот видит её в окне, вот несётся по лестнице и, ошибившись, мчится назад… Поэтическое слово не повествует о действиях, оно воплощает эти действия непосредственно, оно принуждает читателя к сопереживанию, к соучастию.

В «Евгении Онегине» рассказан балет. Рассказан так, что слова всеми своими смысловыми и звуковыми свойствами участвуют в создании движущейся словесной картины:

Танец Истоминой мы видим так, будто сами сидим в зрительном зале, – нет, лучше! Потому что – глазами Пушкина, который приобщает нас и к поэзии балета, и к поэзии звучащего слова. Балерина стоит посреди сцены, стоит неподвижно и непостижимо, «одной ногой касаясь пола…». Уже в этом стихе нам слышится какое-то ритмичное, равномерное движение – так здесь распределены ударения четырёхстопного ямба:

О самом же этом движении будет сказано только в следующем стихе:

Наречие медленно выделено ритмически – на это слово приходится пропуск ударения, пиррихий:

– –́ – –́ –˚ – –́

Медленно становится ещё медленнее оттого, что этой строке предшествует фраза с деепричастием («касаясь»), а ещё раньше – длинная фраза, в которой несколько неторопливых определений стоят перед сказуемым и подлежащим («…стоит Истомина»). Но главное, благодаря чему мы ощущаем намеренную затянутость начала этого описания и медлительность слова медленно, главное – это перемена темпа и всех звуков в следующем стихе:

Неподвижность, затянутость сменяется необычайной стремительностью, воплощённой в слове, которое похоже на взрыв: вдруг. Да ещё это слово повторено дважды, да ещё на ударении стоят сходные звуки: вдруг – прыжок – вдруг (ук – ок – ук).

Так в звучаниях слов передана внезапность прыжка. А полёт Истоминой тоже передан словесными звучаниями, теперь уже другими:

Повторение глагола летит, переливы гласных у – у – э – о – а, всё это – звуковая картина полёта. И последний стих дополняет эту движущуюся картину – в нём тоже распределение ударений и сочетание звуков рисуют танец:

И быстрой ножкой ножку бьет.

– –́ – –́ – –́ – –́

Наречию медленно в пушкинской строфе противоположны два слова: вдруг и быстрой. Слова здесь так поставлены, что медленно оказывается звуковым образом той идеи, которую слово в себе несёт. То же и вдруг – может даже показаться, что в русском языке слово вдруг специально придумано, чтобы служить звуковым изображением внезапности.

Нет, это не так, не язык придумал, а поэт так это слово поставил, поэт так организовал русскую речь, что каждый звук оказался носителем смысла.

Так же звучит вдруг и в прекрасном стихотворении П. Вяземского «Метель» (1828):

Здесь слово вдруг ещё энергичнее выражает идею мгновенной неожиданности благодаря тому, что оно повторяется, причём второй раз оно поставлено на такое место в стихе, где по схеме ямба должен быть слог неударный. Вяземский здесь вообще по-хозяйски обращается с метром, извлекая из него необходимый ему эффект.

Вместо

Все эти неправдоподобные, казалось бы, нарушения ведут к тому, что вдруг становится звуковым образом редкой силы, – это наречие к тому же подхвачено и поддержано похожим на него повторенным словом снег, открывающим второе четверостишие:

И дальше – нарастание динамики, обеспеченное продолжающимся нагнетением несущих мощные акценты односложных слов – шторм, тьма, страх: