– Я пожаловалась врачихе, что окажусь на улице без всего. Та предложила поспособствовать, чтоб я вышла из роддома с мальчишкой на руках.

– Как?

– За деньги. Как еще такие дела обтяпывают?

– Подробней расскажите.

– Там малолетка рожала. Она сознание потеряла. Ее ребенка мне отдали. А ей сказали, что ее ребенок сдох от асфиксии.

– И что другая мать?

– Выла. Днями и ночами о своем щенке выла. Достали они меня.

– Как достали?

– Врачиха деньги взяла сразу. И назад уже не могла отыграть. Но эта старая сволочь стала совестью страдать. Жалко ей мамашу стало.

– И что вы сделали?

– Поскорее выписалась. Пожаловалась мужу, что мне там не дают спать.

– Вы расписались?

– Сразу же. Он ребенка увидел и сразу меня в загс потащил…

– Почему ваш любовник убил Корнеева Юрия.

– Юра деньги папаши заграбастал. И отказался делиться.

– С кем он должен был поделиться?

– С нами. Со мной.

– При чем здесь ваш любовник? Что он хотел от вашего … от Юрия?

– Денег. Чего же еще.

– На каком основании?

– Он Юре помогал. Тот ему обещал денег.

– И не заплатил?

– Кинул.

– А вам заплатил?

– Мне пообещал. Но думаю, что тоже кинул бы. Он жадный был…

– Родную мать обманул бы?

– А что такого? Отца он обманул, а чем я хуже? И меня бы нагрел, не сомневайтесь даже.

– Он знал, что вам не родной?

– Нет. Что я, дура, ему говорить?

– Расскажите в подробностях, как был убит ваш … Юрий Корнеев.

– Русик разговаривал с Юрой наверху. Потом они сцепились. Руслан сказал, что Юру убьет, и скинул вниз с лестницы.

– Юрий вашему любовнику угрожал?

– Словами.

– Бил?

– Нет, куда ему против Руслана.

– Была опасность жизни вашего любовника?

– От кого? От Юрасика? Не смешите меня. Русик его одной левой прибить мог. А Юрка только девок мог насиловать…

– Ваш любовник специально скинул Юрия с лестницы?

– Не знаю. Спросите у него.

Долго еще выпытывал на допросе у горе-мамаши подробности убийства следователь. Она и не запиралась. Рассказывала все как на духу. Следователь был счастлив. Убийца пойман. Наказание за содеянное ему с его подельницей определит суд.

Мать может выкрутиться. Она никого не убивала, только покрывала своего любовника и помогала скрыть следы преступления. Скажет на суде, что испугалась за свою жизнь или еще что-нибудь придумает. Да и вообще, суд наш гуманный и может пожалеть тетку. Влюбилась дуреха на старости лет.

Леша сидит в машине довольный. Дело раскрыто всего за пару дней. Тело убиенного Юрия Корнеева найдено. Скоро отец его похоронит по-человечески. Убийца найден, его пособники и подельники будут наказаны. В общем, мы свое дело сделали.

– Быстро мы все раскрутили, – высказался Леша.

– Макс сильно помог.

– Чем это?

– Тем, что вычислил, где в последний раз телефон Юрия работал.

– Ты про дом знала?

– Знала. И что там же в это время мать с охранником была, тоже знала.

– А зачем мы тогда обыскивали все квартиры?

– Чтоб не ошибиться. Его могли убить где угодно.

– Повезло, что они в доме нормально не прибирались.

– Ленивая она. Это ее и подвело.

– Они расслабились и решили, что пронесло.

– Глупые они. Могли не воровать, а просто к отцу в схему встроиться. И точно такие же деньги заработали бы. Жадные и дурные.

– Как с Максом будешь за помощь рассчитываться?

– Как обычно. Со своей доли половину отдам.

– Так у вас денежный интерес…

– Не всегда. Если денег не предвидится, он все равно помогает.

– Безвозмездно? То есть даром? Почему? Он же свое время тратит.

– У нас детство общее. Школа. Мы с горшка друг друга знаем…

– Понятно. Мы с тобой в этом деле практически и не потратились.

– Так, по мелочи. Эксперт, IT-шник, гастарбайтеры и мент.

– А менту за что?

– Он за бесплатно задницу не оторвал бы куда-то ездить. Он за просто так вообще в отделе мог сидеть. А нам надо было его расшевелить. И ему хорошо: убийц наказали, и он денег заработал. И все по закону, не подкопаешься. Будут сидеть упыри.

– Кстати, а куда Юра деньги свои дел?

– Которые у отца слямзил?

– Ну да.

– А кто ж его знает. Куда-то.

– Надо бы найти.

– Зачем? Мне не надо. Нам за это не платили. Нам оплатили поиски сына? Мы нашли. Оплатили поиски убийц? Мы тоже нашли. Мы заказ полностью выполнили и в сжатые сроки. Все, как обещано…

– Менты не ленились бы и сами найти могли.

– Нет, не могли.

– Почему?

– Бюрократическая машина застопорила бы. Мы свое расследование деньгами смазывали. А бедолагам полицейским даже камеру для съемок с боем выдали.

– Да ладно. Там же видеокамера допотопная.

– Вот именно. Я уже хотела им свою во временное пользование дать. Да обошлось. Сжалилось начальство, и древний агрегат им выдали на руки под расписку в его сохранности. Смехота…

– Что дальше делать будем?

– Сегодня отдыхать.

– Что заказчик?

– Уже звонил и благодарил. Мне кажется, он что-то еще хотел сказать.

– И что?

– Появится – узнаю.

– Деньги попросит найти. Много они у него увели?

– Не знаю. Думаю, прилично. Сам подумай. Все драгоценности его мамаши Юра спер и посчитал, что хватит на первое время. А сколько ему надо, чтоб хватило денег надолго?

– Ого-го, какая сумма…

– Вот и я думаю, что много они у папаши увели. Одно дело, если это лично его деньги были. А представь, если это деньги его партнеров?

– Тогда папаше кирдык, если партнеры узнают.

– Точно. Ну что, отдыхать поедем?

– Поехали. Созвонимся потом.

– Только не завтра. Отдохнем денек.

– А потом займемся Бориными связями…

Пока ехала домой, меня терзали смутные сомнения. Мне непонятно, почему мямлит охранник. Все на нем сошлось, а он уверенно дает показания только до того момента, как сцепился с Юрой. Уже практически доказано, что он убил. А он вроде признается, но как-то неуверенно. Не помнит уже, как убивал? Или притворяется, что не помнит?

Совсем не понятно, зачем мать вдруг призналась, что сын ей не родной. Спустя столько лет вдруг стала признаваться еще в одном преступление. Зачем? Много в этом деле мне кажется странным. Ой, много…

Приехала домой. Мама дома хозяйничает. Поговорю с мамой, а то с этими расследованиями времени на самых дорогих и любимых не хватает.

– Привет. Как дела? Как на работе?

– У нас хорошо с Петрухой. А как твои преступники? Что расследуешь?

– Вроде уже все расследовали. Только ощущение чего-то недоделанного.

– Что тебя смущает?

– Не знаю. Все вроде сходится. Факты один к одному. Все в елочку. Но меня смущает поведение фигурантов. Оно странное…

– То есть они как-то неадекватно себя ведут?

– Можно сказать и так. Понимаешь, этот Юрий странный. Некоторые говорят, что он мать любил. Но мать рассказывает свою версию, и получается, что не любил. И сама она странная.

– Почему?

– Вышла замуж не по любви. Мужик старше ее лет на двадцать с лишним. Она вроде родила ему ребенка. А оказывается, не родила. Ее ребенок умер. Она чужого купила. Но что-то меня тут смущает.

– Что конкретно?

– Понимаешь, она говорит, что с сыном плохие отношения. Что нет любви в их семье. А когда про сына рассказывает, у нее лицо меняется. Как будто она его любит.

– Значит, где-то она врет. Или актерствует.

– Тогда актриса из нее фиговая. Если сына любит, то почему не была убита горем? Она вместе с любовником в компостную яму труп сына скинули и закопали. Или любовника мать любит больше, чем сына? Но лицо при упоминании любовника не светится. И вот как это несоответствие понять?

– Действительно. Поведение странное. А почему вы ей верите?

– В смысле?

– Почему вы ей верите во всем? Она могла правду смешать с ложью. Так вруны часто делают: разбавляют ложь правдой для достоверности.

– Значит, завтра стану проверять ее слова. Мне самой интересно. Конечно, может так странно себя человек вести, если он психически болен. Но она вроде нормальная. Значит, она нам врет. А зачем? Почему врет? Не понимаю…

– Я бы задала вопрос по другому. Для чего она врет…

– Смотри. Есть факты. В доме было, судя по биллингу, четыре телефона. Они работали до последнего. В гостевом доме было два телефона. Они тоже работали. Потом два телефона выехали за пределы поселка. Это подтверждает слова деда и бабки.

– Чьи четыре телефона?

– Один матери, один охранника, один Юрия. Один неизвестен.

– Кто четвертый? Куда он делся?

– Не знаю. Юрий уехал с матерью и охранником Русланом.

– А четвертый телефон замолчал?

– Да. Это чистые факты.

– Может, этот четвертый просто второй телефон кого-то?

– Может быть. Теперь что меня еще смущает. Где драгоценности и деньги, которые умыкнули у отца. Тот еще и чужим дядькой оказался.

– Есть еще что-то?

– В общем, меня смущает, что мать ведет себя как-то нагло.

– Почему?

– Вот и мне непонятно. Осталась без денег, без драгоценностей, без сына, без мужа, без жилья. И такая непробиваемая и уверенная в себе, как будто у нее есть план «Б» на случай провала.

– Интересно. Может, она знает, где деньги?

– Допустим. А охранник?

– Охранник?

– Почему он так странно дает показания? Почему не уверен ни в чем.

– Может, он был пьян?

– Понимаешь, он крупный мужик. Он тогда выпил двести грамм коньяка, и его развезло. Такого громилу с двухсот грамм? Странно это. Очень странно…

– Может, он спиртное не переносит. Есть такой вид аллергии, когда даже большому человеку достаточно пятьдесят грамм, и он уходит в астрал. Теряет сознание и потом даже не может ничего вспомнить.

– Намекаешь, что у него такая аллергия?

– Да.

– Тогда она у него возникла вдруг и только в тот день. Все остальное время он спокойно пил коньяк. И даже с бутылки не хмелел. Ни в одном глазу.

– Сколько ему надо, чтоб опьянеть?

– Две бутылки хорошего коньяка как минимум. Это мне другой охранник Корнеева сказал, который с ним пил. И не раз. Есть с чем сравнивать.

– Как тебе вариант, что в коньяк что-то подмешали.

– Вот и я так думаю. Хорошо, что мы с тобой одинаково мыслим. Ты пришла к тому же выводу. А зачем что-то подмешивать напарнику? Если не затем, чтобы обвести вокруг пальца.

– Обмишурила хитрая мамаша Руслана.

– Вот именно. А если мамаша врала, то проверять надо все, что она говорила. Пошагово. Досконально.

– Значит, проверяй. Бери полицейского и проверяй. Мне, честно говоря, тоже эти нестыковки кажутся странными. И советую начать с роддома. А потом с конторы, где делал ДНК тест ее сын.

– А потом карточку из районной больницы или где он там наблюдался. И Макс биллинг всех телефонов проверит. Много чего надо перепроверить. Надо будет Леше позвонить.

– Не поздно?

– В самый раз. Завтра рванем дело доделывать. Недоделкина я у тебя…

Созвонилась с детективом. Договорились завтра встретиться в конторе у следователя. Потом следователю позвонила. Сказала, что есть очень важные сведения. Хотя у него все на мази. Он постарается от меня отделаться. И дело в суд передать. Или прислушается к моей орущей во весь голос интуиции?

Всю ночь ворочалась. Не спалось. В уме решала задачки, которые нам подсовывает жизнь. Заснула только под утро. Приехал детектив. И мы с ним помчались к менту.

– Чем обязан?

– Охранник не убивал.

– Почему это? Что за фантазии?

– Поехали. В дороге все объясню.

– Никуда я не поеду. Факты говорят, что он убийца.

– Поверь мне.

– Хорошо. Какие у тебя есть факты?

– Пока нет. Но интуиция моя вопит. Он не убийца, а идиот.

– Не аргумент. Как будто идиот не может быть убийцей. Доказательства давай.

– Поехали за доказательствами. Не готовь пока обвинительное. Потерпи.

– С одной стороны, я тебе говорил, что ты странная и не от мира сего. Но с другой стороны, ты заметила, что это не Корнеев. Ладно. Поверю тебе и твоей интуиции. Куда едем?

– Надо узнать, где родился Юра. В каком роддоме. И поехать поговорить с врачом, который роды принимал.

– Вот скажите мне, где еще найдете такого дурака, как я? У меня уже дело для передачи в суд готово. Осталось только обвиняемого и его адвоката ознакомить с делом. И почему я вас слушаю?

– Ты очень умный.

– Ладно, подожди пять минут. Узнаю у Корнеева, где его жена рожала. А там карту поднимем.

– И сразу узнай, в какой поликлинике он обслуживался. И где лечился после аварии. Это важно.

Спустя двадцать минут следак выскочил из кабинета с адресами и телефонами. Оказывается, он даже успел кое с кем из врачей созвониться. Значит, поверил в серьезность моих подозрений.

Приехали в роддом. Нам повезло. На месте была врач, которая принимала роды у Корнеевой. Посмотрев карту, она вспомнила и саму роженицу. Сказала однозначно, что не было никакой малолетки, которая рожала. Проверили по документам. Действительно, рожали тогда семеро. Все женщины в возрасте.

У ребенка Корнеевой была та же группа крови, что у матери. Очень редкая – четвертая отрицательная. Значит, вероятность подмены и таких совпадений равно практически нулю. Карту следователь изъял в интересах следствия. Нам стало понятно, что врала следователю зачем-то Корнеева. Посмотрим, что обнаружится в поликлинике, где наблюдался ее сын.

В поликлинике подтвердились сведения о группе крови. Действительно, очень редкая – четвертая, еще и резус у него отрицательный. И переломы есть: ребер и щиколотки. В поликлинике также изъяли карту. Потом поехали в центр, где делал сын анализ ДНК. Благо мамаша его проговорилась. Да и бумаги мы нашли. Этот анализ ДНК, из-за которого все якобы началось, лежал на полке на чердаке.

Вообще странный человек этот Юрий. У него везде какие-то тайники наделаны. Не наигрался мальчик в детстве в шпионов. Вот и повзрослел вроде, а как дите малое. Но вот что странно. Такой документ он в тайник не спрятал. Тот лежал на видном месте на полке. Странно же?