Полицейский ушел на работу. Пообещал напоследок, если что случиться новое сообщать. Поблагодарил за вкусный обед и ушел. Настала тишина. Мне так хорошо и спокойно стало. Прилегла на диван и не заметила, как заснула. Значит, просто не выспалась я сегодня. Оттого и настроение было на нуле.

Но все вскоре изменилось. Поспать мне так и не дали. Было настроение на нуле, опустилось ниже плинтуса. Опять заявился «Злодей всех времен и народов». Проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Не знаю, как вы. А я иногда чувствую взгляды. Бывает так. Чувствую дискомфорт.

Я открываю глаза, а Никита сидит напротив на стуле и глядит на меня. Внимательно рассматривает. Наверное, придумывает, как будет меня убивать. Медленно и с наслаждением. Или любить? Вот и ломай теперь голову, что у него в глазах было? Какое чувство плескалось? Любовь или ненависть?

– Тебя кто пустил?

– Дверь была открыта.

– Странно. Я вроде закрыла.

– На замок не было закрыто.

– Все равно надо было постучать.

– И спросить разрешения?

– Именно.

– Ты бы меня не впустила.

– Угу.

Почему телефон у курьера не забрала?

– Зачем он мне?

– Я твой вчера разбил.

– И что теперь? Ты его мне подарил, а теперь захотел и разбил подарок.

– Я хотел извиниться.

– Извиняйся.

– Извини меня. Я все понял.

– Мне уже все равно. Никита, ты все уничтожил, что подарил.

– Ты же сейчас говоришь не только про телефон?

– Догадливый. Верно. Не только.

– Значит, ничего уже не вернуть?

– А надо ли? У меня уже другой. Зачем тебе эти пляски и хороводы вокруг меня? Прошлого не вернешь. Доверие потеряно. Ты свободен. Живи, как хочешь. Что еще ты не понял? Что еще тут надо объяснять?

– Ты мне изменяла?

– Пока нет. Но не дашь развод – буду. И не посмотрю на то, что замужем…

– Наступишь на свои принципы?

– Еще как наступлю. Ты знаешь, а я тебе даже благодарна.

– За что?

– Не удивляйся. Спасибо за жизненный урок. Ты мне преподал хороший урок. Да и мужем ты был хорошим. Но пришла пора расстаться. И каждому идти своим путем.

– Я не хочу.

– И что с того? Я хочу. Это главное…

– Так это были фотки трупа?

– Уже и на столе пошариться успел? Вот в этом ты весь.

– Посмотрел. А сразу не могла сказать, что в телефоне для дела фотки.

– Никита, я понимаю, ты себя считаешь пупом Земли. Но это не так. Я перед тобой не намерена отчитываться. Мы чужие люди. И хватит уже.

– Что?

– Ходить вокруг да около хватит. Честно говоря, мне надоели уже эти выяснения отношений. Просто дай от тебя отдохнуть. Тебя слишком много в моей жизни. Ты не даешь мне жить. Ты меня душишь.

– Вернула мне мои же слова? Согласен. Зря я так тогда сказал. Сдурил. Это было жестоко. Но ты же так не думаешь? Ты меня любишь? Или я тебе надоел?

– Надоел. Хуже горькой редьки надоел. Оставь меня в покое. Услышь меня.

– Хорошо. Завтра едем в ЗАГС. Подадим заявление на развод.

– Спасибо…

Наконец-то ушел. Я завтра буду уже свободной. Муж дает развод. Ура! Даже не думала, что так хорошо сразу станет. Как будто штангу с плеч сбросила. Таскала долго и даже привыкла к ней. А тут раз – и скинула. Счастье-то какое. Свобода!

На столе лежит подарок. Распаковала коробку. Телефон хороший. Возьму. Все-таки Никита действительно мой телефон разбил. А идти и покупать новый нет никакого желания. Если принес и оставил на столе, выходит, что решил лично вручить, а не через курьера. Логично…

Пришла домой. Видимо, на лице все мои чувства написаны. Мама сразу пристала с расспросами.

– А ты чего такая счастливая? Прям светишься…

– Муж приходил.

– Помирились?

– Наоборот. Договорились о разводе без суда.

– А ты хорошо подумала? Не пожалеешь потом.

– Я долго думала. Тем более он и сам понял, что меня уже не любит.

– По-моему, наоборот, любит.

– Мам. Ты вспомни, как он меня добивался. Налетел, ошеломил, завоевал. Тогда я ему нужна была. Потому и энергия в нем другая бушевала. Я ему тогда жизненно необходима была. Как будто без меня ему не жить…

– Помню, как он тогда тебя приступом брал. По всем правилам военного искусства атаковал. По всем направлениям. Всеми родами войск.

– Вот именно. Я тогда от его напора просто обалдела. Очнулась, а уже поздно брыкаться. Замужем уже. Да и нравилась мне с ним жить. Хорошо мне с ним было. Чего скрывать…

– Сейчас не так?

– Теперь не так. То ли нужна я ему, то ли нет. Он сомневается. Не уверен.

– А сегодня он решил окончательно, что ты ему не нужна?

– Определился. Рассудил, что развод – это хорошо. Опять можно ночами гулять и девок разных танцевать. Разнообразная сексуальная жизнь опять же начнется. И на жену оглядываться не надо. Никого стесняться не надо. Ни с кем считаться не надо. Не жизнь, а лафа. Куда ни посмотри, везде одни плюсы. Так что для него все к лучшему. Сам себе хозяин…

– Тебе не жалко его бросать? Его же сразу приберут к рукам другие.

– Обязательно приберут. Если он позволит. Молод, красив, богат, не женат. И в постели великолепен. Выгодный жених. Товар высшего качества. Как ни крути. Спрос на него будет.

– А ты что будешь делать?

– А меня уже готовы подобрать. Не бойся, мама. И на твою брошенку спрос есть.

– Почему брошенку?

– Потому. Даже если женщина сама ушла от мужа, она все равно в глазах людей будет несчастной брошенкой. Такой менталитет. Мужик становится свободным, как птица в полете. Орел, одним словом. А женщина сразу становится брошенкой, выкинутым товаром. Бывшая в употреблении…

– Не жалеешь, что настояла на разводе?

– Нисколько. Даже рада…

Мама посмотрела на меня с сомнением. Я ее понимаю. Так резко все в нашей жизни поменялось. Было вроде все хорошо. Не так давно Никита бегал и опекал меня. И вот его рядом нет. А она к нему уже привыкла. Все-таки мужем он был хорошим. А в их времена такими не раскидывались. Да и в наше время такому мужику отставку дать может только полная дура. Значит, я именно дура и есть. Но зато я теперь счастливая дура…

На следующий день я отложила все дела. Сижу и жду, как дура, когда муж появится на пороге нашей квартиры. Он же сам вчера сказал, что пойдем заявление в загс относить. Там оба нужны для подачи заявления: и муж, и жена. Но вот уже обед, а мужа все нет. И вот уже ужин, а мужа все нет. Теперь уже и загсы все закрылись. А мужа все нет. Продинамил…

Мама смотрит на меня с сочувствием.

– Не надо было преждевременно мне радоваться. Поторопилась.

– Может, что-то случилось? Ты бы ему позвонила.

– А то я не звонила. Мам, я ему весь день набираю.

– Трубку не берет?

– Вне зоны доступа.

– Значит, что-то случилось.

– Что случилось? Резко расхотел разводиться? В аварию попал? Что?

– Позвони его отцу. Узнаешь.

– У меня нет его телефона. Знаешь, лучше ты позвони тете Гале. Может, она знает, почему он не приехал?

– Хорошо. Сейчас и позвоню.

Стала набирать номер родственницы. Галина трубку долго не брала. Наверное, занята была. Потом ответила. Может, просто не хотела с нами общаться? Но почему? Состоялся разговор.

– Галина, здравствуй.

– Здравствуй.

– Галина, ты можешь сказать, что с Никитой произошло?

– Забудь этот номер и больше сюда не звони. Никогда.

– Отключилась.

Мама отдала мне телефон. Она сильно удивлена. Вернее, шокирована. Никогда не слышала она, чтоб Галина так с кем-то говорила. Обычно она приветлива. А тут прямо с места в карьер сказала, как отрубила.

– Почему она так сказала? – спрашивает она у меня.

– Мама, ты нашла, у кого спросить. Я ничего не знаю. Давай перезвоним и уточним.

– Тогда она тебя просто пошлет. Она такая. Церемониться не станет.

– Что тогда делать будем?

– Знаешь, давай завтра к ним в поселок заедем.

– Только поедем в поселок утром. Они за ночь успокоятся. И нам удастся нормально поговорить.

– Мне кажется, что там действительно что-то произошло. И Никита к этому напрямую причастен.

Встали с утра пораньше. Быстро собрались. Петьку в школу отправили и поехали. В поселке не было ни души. Хотя здесь всегда было тихо. Поэтому мне и нравилось здесь жить. Решили сначала узнать, что с Никитой. А потом, вооружившись сведениями из первых рук, пойти к тете Гале.

В дом Никиты мы звонили долго. Потом я вспомнила, где у него лежат запасные ключи. Открыли дом. А там будто бы Мамай проскакал с ордой. А следом еще и войско Донское проехалось, объединив силушку с казацкой вольницей…

Грязь и запустение. Все кругом разбросано, как будто в доме никто не живет. Но сначала пожил засранец, бросил дом, и никто в него заселяться не стал. Никиту мы так и не нашли. Во всех комнатах посмотрели, в кладовках. Во все шкафы заглянули. Никого.

– Он, наверное, у отца своего живет, – предположила я.

– Может быть. Как думаешь, что это такое?

– Не знаю. Он раньше таким засранцем не был. Теряюсь в догадках…

– Тогда давай к его отцу пойдем?

Пришли к дому его отца. Позвонили. Нам дверь не открывают. Стояли полчаса. Потом решили, что нас просто не хотят пускать в дом. И пошли к магазинам. Там кто-нибудь из бабок не выдержит и расскажет. Так и случилось.

– Явилась, не запылилась, – подала первой голос тетя Нюра. Она честно заслужила свое звание главной сплетницы этого коттеджного поселка.

– И как только совести хватило сюда заявиться. Не стыдно? – это уже ее поддержала «верная подруга дней суровых» Мария Ивановна.

Решила к агрессивным не подходить. Прошла сразу в магазин. Все равно сплетни стекаются к продавщице. Она мне в подробностях и расскажет.

– Здравствуйте. А вы не подскажете, где Никиту можно найти?

– Он в больнице.

– Как в больнице? Что с ним?

– Не знаю. Но их всех в больницу забрали.

– Кого всех?

– Никиту, его друга Саню, Ивана Мельникова и сына генерала.

– Зачем?

– Вы ничего не знаете?

– Не знаю. Что случилось?

– Они вчера дуэль здесь устроили.

– На пистолетах?

– Нет, на ружьях.

– Стреляли друг в друга?

– Нет, по мишеням.

– Подстрелили кого-то случайно?

– Нет. Вроде я такого не слышала.

– Тогда зачем в больницу?

– Так они напились, как свиньи, и перелаялись между собой.

– Отравились спиртным?

– Нет.

– Тогда кто-то покусал их в пьяном виде?

– Нет.

– Или они друг друга покусали?

– Нет.

– Собаки напали?

– Нет.

– Волки?

– Нет. Но они перессорились между собой. Как тигры сцепились.

– Почему они в больнице оказались?

– Их туда скорая привезла.

– Понятно, что не пешком они ушли. Почему? Какой диагноз?

– А я знаю?

– Хорошо. Расскажи, что они делали после того, как распили спиртное, постреляли по мишеням и перелаялись между собой.

– Они решили устроить соревнования за главный приз. Кто из них быстрее, выше, сильнее, – горделиво стала повествовать продавщица.

– По-моему, это соревнования на главный приз за звание самого тупого, – вставила свое веское слово мама.

– И я даже знаю, кто взял главный приз, – съехидничала я.

– А вот ни за что не догадаетесь.

– Говори.

– Никто.

– Почему?

– Последний этап соревнований – заплыв в озере. Кто переплывет, тот и берет главный приз! – радостно сообщила она нам.

– Ты понимаешь, дочка, чем этот заплыв мог кончиться?

– Понимаю. Как бы узнать, чем он закончился в реале. Без всяких если.

– Они в больнице. Все. Что еще хочешь знать?

– Воспаление наверняка подхватили. Идиоты. Помрут, и приз никому из них не достанется.

– Теперь хотя бы понятно, почему Галина на нас зла.

– Считает, что это все из-за меня. А при чем ее Алешенька? У меня с ним ничего не было никогда.

– У тебя с ним нет. А вот у него с тобой, по его фантазиям могло бы быть.

– Я же их не заставляла устраивать тупые старты.

– Не заставляла. Но тебя не смущает состав спортсменов?

– Нет. Просто мужчины сильно перепили и стали мериться, у кого больше. Обычная история. Я здесь ни при чем.

– Все равно нам лучше в дом к Галине не соваться. Иначе нас обеих просто прибьют.

– Думаешь, что генерал из ружья или из пистолета наградного пристрелит. Или его жена за своего сына отомстит. Давай тогда к Никитиному отцу еще раз попробуем сунуться. Там проще все узнать.

– Но если нам опять не откроют, то поедем в больницу.

– Хорошо. Какой главный приз был? Что на кон ставили? – спросила мама.

– Битва прям не на жизнь, а на смерть. Из-за чего такие жертвы? – спросила я из любопытства.

– Из-за вас рубились.

– Что? – вот эта новость меня добила.

Продавщица, сообщив новость, была счастлива и безмерно горда своей осведомленностью. Улыбалась, пока не увидела, как я разозлилась. Из магазина я выскочила злющая.

Меня поставили на кон. Нет, ну вы подумайте. Они меня разыгрывают. А чего в карты меня муж не проиграл? Что дальше? Будет меня на панель зарабатывать гнать? Или под меня деньги в банке займет? Обалдеть. Так меня еще никогда не оскорбляли.

Вопреки маминым опасениям, машину я вела аккуратно. Не гнала. Да и некуда теперь гнать.

– Мы сейчас к ним в больницу?

– В больницу я не поеду.

– А когда поедешь? Завтра?

– Я никогда не поеду в больницу. Для меня теперь они все не существуют. Никогда мне о них не напоминай. Никогда.

– Дочка. Они же были пьяные.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Завтра я несу заявление на развод.

– Но он же в больнице. Он может и не выжить.

– Такие скоты всегда выживают. Они еще нас с тобой переживут. Так что не волнуйся. Больше раздумывать и тянуть я не буду.

– Он же не со зла. Он же по пьяному делу.

– Пусть кого-то другого на кон ставит. Я все сказала. Давай больше к этому вопросу возвращаться не будем. Все!