– А муж такой наивный. Даже не понял, как оказался в чужом купе и на чужой койке. Не сами ли вы ко мне приперлись, сударь, в поисках наслаждений и приключений?

– Каюсь. Приманила своим оперением птичка заморская, невиданная. И захотелось мне ее поймать и в клетку посадить. Чтобы только меня радовала своим пением и красотой…

– Да вы поэт, сударь.

– Да. Я поэт. Зовусь я Светик. От меня вам всем приветик…

– Ты Незнайка. С балалайкой…

– Пусть так. Главное – с тобой рядом, в одной постели.

– На одной полке…

– Спи. Хватит болтать. Баю-баюшки-баю. Не ложися на краю. Жмись ко мне, Иришка, а то упадешь…

Спустя несколько минут мы спали. Проснулась я рано утром в своем купе. Никита перенести свои вещи уже успел. И счастливый мне докладывает.

– Твоего обожателя видел. Он на меня так глазами зыркал. Убить готов. Понял, что я тебя отымел, и ему ничего не светит.

– Никакой он не обожатель. Парень предложил помощь, и я ее приняла.

– Так он с другой помощью подкатить рассчитывал. А тут я опередил.

– Да ты у меня, Никитушка, фантазер. Кстати, а как твоя «обоже» отнеслась, что мы вместе и в одном купе? Звуки отсюда ее не сильно смутили?

– Какая моя? У меня одна моя. Это ты. Других нет.

– Ты меня так вчера укатал. Деспот. Хоть чаем напои.

– Напою и в постельку уложу. Ехать еще почти полдня. Много чего интересненького сделать можно.

– Я есть хочу. Ты меня сначала накорми…

Никита вышел. Через полчаса принес завтрак на двоих в постель.

– В ресторан бегали, муж мой? Не права я. Ты не деспот. Ты золото.

– Ешь. Когда я ем, я глух и нем.

– Хитер и быстр, и дьявольски умен?

– Точно.

Поели, попили и опять спать залегли. Хорошо, что я догадалась в это купе место выкупить. Одни с мужем едем. Никто нам не мешает. Только разоспались, как нам в дверь стали настойчиво стучать.

– Кому там делать нечего?

– Полиция. Откройте.

– История повторяется… Ты не спер с голодухи в ресторане завтрак?

– Заплатил, как положено.

– С чего тогда к нам полиция ломится? Или соседи нажаловались на шум ночью?

– Соседи к нам бы сначала побежали скандалить. Нет, тут что-то другое. Может, обокрали кого…

– Минутку. Сейчас откроем, – это уже я кричу.

Мы же с Никитой абсолютно голые спать собрались. А они как к себе домой ломятся. Того и гляди ворвутся. А тут мы: Адам и Ева в естественном образе… Никита надел майку и шорты. Накрыл меня одеялом и открыл дверь. В купе ввалились красномордый капитан, проводница и несколько соседей по вагону. С чего такое столпотворение, интересно знать…

– Где вы были сегодня ночью?

– Какое конкретно время вас интересует? – спросил Никита.

– И в чем причина, что вы врываетесь и беспокоите нас с мужем?

– Впрочем, мы и так можем ответить. Ночью я спал в купе со своей женой. Вернее, выполнял супружеский долг. Мы не так давно поженились.

– А можно узнать, почему вы интересуетесь? – спросила я.

– Что произошло? – поинтересовался муж.

– И просьба выйти тем, кто не является представителем власти. Нечего у нас в купе зевакам толпиться. Мне надо одеться, – это снова я голос подала.

Мне, честно говоря, было неудобно. Среди ввалившихся в наше купе ротозеев был и Константин. Разглядывал меня, как насильник жертву. Наверно, решал, что сначала мне оторвать: голову или крылышки.

Все пассажиры вышли. Остались проводница и капитан. И начался допрос. Вернее, опрос. Суть проста: во время поездки пропала одна из пассажирок. Та самая собеседница и по совместительству липучка, которая досаждала моему мужу на перроне. Друзья забеспокоились ее отсутствием. Хотя я не помню, чтобы кто-то с ней вообще общался. Какие такие друзья? В общем, они подняли тревогу. А поскольку с ней разговаривал мой муж, то они на нас и указали. Думали, она у него в купе. А он тут со мной спит. Еще и женат, оказывается.

– Почему вы так странно себя вели?

– С чего вы решили, что странно? Мы просто накануне поссорились. Я хотела ехать с мужем, а он был против. Я поехала инкогнито. Вот и вся странность.

– И вы хотите сказать, что муж вас не узнал?

– Почему не узнал? Узнал. Хотел разогреть меня, чтобы ночка жаркая была. Вот и вели себя, как будто незнакомы.

– И часто вы так?

– Играем в сексуальные игры? Часто. Можем рассказать, если вам интересно.

Я стала с Никитой какой-то бесстыдной нахалкой. Вот уж точно говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься. Но капитан сам напросился. Задаешь бесстыдные вопросы – получишь бесстыдные ответы.

– Нет. Спасибо.

Лицо капитана стало из красного ярко бурым. Того и гляди, инфаркт случится. Проводница сидит и слушает. Ей интересны подробности. Она теперь полгода эту историю может рассказывать всем. Успех гарантирован. Историю о том, как ревнивая жена сбросила пассажирку с поезда. А можно еще и рассказать, как муж жену за это всю ночь напролет трахал. То ли в наказание, то ли из благодарности. И она так кричала, так стонала, а он так рычал! Такие звуки были, что весь вагон перебудили.

Но самое странное в том, что никто даже ругаться не стал. Обычно разбуженные скандалят. А тут… Многие быстро шмыгнули в свои купе, и там начались те же самые звуки. А трое молодых просто не уходили из прохода. Слушали. Впрочем, как и она. Всю ночь не спала. Завидовала. Вот везет же кому-то. А ее мужик раз в месяц и то… Никогда она так не орала. Никогда в своей жизни. Ни под кем. Интересно, что они чувствуют. Прям как в книжках про любовь…

Капитан, выяснив, где мы были и чем занимались, ушел. Проводница все не уходила. Ей было любопытно.

– Извините. Но не могли бы вы выйти. У нас тут дело намечается.

– Да-да… Конечно, – сказала и вышла за дверь.

Никита встал, закрыл дверь. Заблокировал, чтобы нам не помешали.

– Что думаешь? Куда делась эта дамочка? – спросила я.

– Не спрыгнула же. Хотя кто ее знает. Она на истеричку похожа. Что у нее там в душе было? Но я думаю, что ее кто-то столкнул. Или она случайно сама упала. Бывает.

– Ее столкнули те, кого она мучила своим щебетанием противным.

– Иришка, а ты у меня злая.

– Я не злая, а справедливая. Я же видела, как ты кривился от ее визгливого голоса. Странно. Если ее столкнули, то кто-нибудь ее услышал бы. Она бы кричала.

– Ее могли не услышать из-за наших криков. Просто не понятно, кому ее надо убивать. Она не похожа на тех, кто рискует. Обычная дамочка. Любит читать женские романы. Ну, такие тупые, про любовь… В библиотеке районной работает. Не замужем. Без детей. О любви мечтает до сих пор.

– Откуда ты столько подробностей узнал?

– Она мне сама рассказала.

– Не факт, что она тебе правду про себя поведала. Могла и соврать. А не могла она ночью сойти? Раз романтичная дурочка. Вот дурь в голову ей ударила, и она просто сошла с поезда. Побродить по травке захотелось… Или увидела и услышала лишнее. Вот свидетеля и отправили в свободный полет с поезда.

– И такое может быть. Она просто от поезда отстать могла. Мы же ее не знаем. Да и друзья ее тоже не знают. Ладно, Иришка. Давай досыпать будем. А то всю ночь бодрствовали.

– Как-то спать расхотелось. Ты про любовь говорил. Вот любви хочу.

– Это мы запросто. Это мы мигом. Это нас не надо упрашивать. Ну-ка двинься, любимая…

Дальше наши соседи по вагону слушали второй акт пьесы «любовь поездная». Скерцо, потом анданте, потом опять скерцо… В нашем вагоне мы народ от души повеселили. Хотя я попыталась любить Никиту тихо и не кричать. Не удалось. Но жаловаться никто не приходил.

Ко времени приезда в Калининград мы уже были одеты, причесаны и даже чай попить успели. Проводница стояла, как замороженная. Она смотрела на нас глазами побитой бесхозной собаки. Мы с ней сердечно попрощались. И пошли на стоянку такси. Чувствую, мне чей-то взгляд спину жжет. Обернулась. Это Костик на мне дыру прожигает. Тоже мне, гипнотизер-любитель. Я ему ничего не обещала. А если он там что-то себе нафантазировал, так я тут при чем? Его мечты, его проблемы…

Поселились мы в гостинице, в номере люкс. Я позвонила, как обещала, маме. Доложилась, как доехали. Сказала, что без приключений. Хотя эта исчезнувшая пассажирка из головы все никак не выходила.

Никита сразу попытался ванну занять. Но я в честном бою отстояла свое первенство на омовение. Он, коварный фавн, мне помыться нормально так и не дал. Сначала залез с копытами в ванну ко мне без моего на то согласия. Плюхнулся, подняв волну. Потом вызвался спинку потереть. А затем он и потереть, и погладить все остальное захотел. Прием ванны завершили вместе криками и стонами. Сначала в ванной, потом на кровати. Любили друг друга до ночи, пока не обессилили. Теперь можно не стесняться и дать волю воображению. Что мы и сделали.

Проснулись только ранним утром. Тишина. Просто мертвая тишина. И только сфокусировав взгляд, я заметила, что в номере все разбросано. Это точно сделали не мы. Мы вчера покуролесили с мужем, но не до такой же степени. Никита заснул со мной в одно время. Значит, это не он набедокурил. Мы вчера как-то быстро отрубились. Подозрительно быстро.

– Никита, проснись. Никита…

– Что? Не спится?

Никита проснулся, но глаза пока не открыл.

– Ты наш номер видел?

– Видел вчера. Как приехали. А что случилось?

– Глаза открой и увидишь.

Никиту, видимо, как и меня, мучило похмелье. Хотя какое похмелье с бутылки шампанского? Не так уж много мы вчера пили. А меня вообще никогда похмелье не мучало… До сегодняшнего дня.

– Нормально мы наколбасили вчера.

– Никита, это не мы. Это кто-то нам наколбасил. Ночью…

– Уверена?

– На все сто. Я помню, в каком состоянии был вчера номер, перед тем, как провалилась в сон. У нас в номере что-то искали. Сам посмотри: наши вещи перерыты, но ничего не разбито. Искали в спешке. Боялись, что мы проснемся.

– Деньги? Карты? Паспорта? Что?

– Деньги и карты на месте. Документы тоже. Я уже проверила. Ни копейки со счетов не пропало. Да и денег там мало было. Хотя паспорта кто-то открывал. Все не так теперь лежит. Искали что-то другое.

– Что именно?

– Откуда мне знать, Никита?

– Ты же у нас детектив-самоучка. Вот и подумай. Что могли искать такого, чтобы в номер к нам забраться? Рисковать. А вдруг мы бы проснулись?

– По голове бы нам дали и все. Или убили. Смотря, что у них на кону. Надо администратору сейчас же сообщить об этом. И заявление в полицию отнести. Обязательно. Мне все это очень не нравится. Пассажирка, пропавшая из поезда. Обыск у нас в номере. Кстати, именно ты с ней общался. Если это отголосок той встречи, то тогда они думают, что эта визгливая фрекен Бок тебе что-то передала. Значит, ты в опасности. Бутылку и пробку не выкидывай из под шампанского. Полиция выяснит, чем нас отравили.

– Ты думаешь, что нас чем-то опоили? Хотели номер обыскать?

– Именно так.

Я встала, быстро оделась и спустилась вниз на ресепшен. Объяснила, в чем дело, потребовала дежурного администратора вызвать полицию и предоставить позднее горничную для уборки. А так же записи с камер видеонаблюдения подготовить. Полиция прибыла не скоро. Почти час прошел. Здесь время так течет или они тормознутостью от прибалтов заразились? Люди состоят из воды, стало быть, из жидкости. Но есть особи, которые состоят из тормозной жидкости. А есть люди, которым этой тормозухи явно не долили. Вот наш полисмен именно из таких. Тормоз в кубе. Полицейские, оказывается, ничем не отличаются ни в Москве, ни в Питере, ни в Калининграде. Все ленивые, туповатые и циничные. Который приехал, решил еще и поумничать. Это при его-то умственных способностях…

– Вы уверены, что не сами это все сотворили?

– Уверена. Возьмите заявление и запросите видео с камер наблюдения. Я уже смотрела. Там видно, как в наш номер ночью заходит какая-то женщина в бейсболке. Лицо прячет. Значит, знает наверняка, что здесь есть камеры. И знает, где они установлены. Я настаиваю на принятие в производство моего заявления. Поскольку считаю, что пропажа пассажирки с поезда и обыск в нашем номере – звенья одной цепи. Значит, моему мужу и мне грозит реальная опасность.

– Про пассажирку я от вашего мужа уже слышал. С чего вы решили, что она убита. Отстала от поезда наверняка.

– А я думаю, что убита. И нам грозит реальная, а не мнимая опасность. Кстати, преступники могли скопировать наши паспорта. А потом возьмут и оформят на нас кредиты. Может быть такое?

– Может.

Честно признал мою правоту капитан. Хоть это он признает. И то прогресс. Справку официальную нам не помешало бы иметь о происшествие. Вдруг эти субчики кредитов на нас с Никитой наберут. Запаримся потом по судам таскаться. Для нас сейчас главное – зафиксировать обращение и повод обращения в полицию.

Полицейский опросил сначала нас, потом всех работников гостиницы. Затем получил копии записей с видеокамер и благополучно отбыл. Я же сидела и думала. Только пара людей проявляла к нам интерес. Это ко мне Константин. И писклявая дамочка к Никите. Дерьмо в нашу жизнь пришло из-за кого-то из них. Или из-за обоих. Значит, надо действовать, чтобы этим дерьмом нас не обмазали. Отмываться потом как бы не пришлось…

Первым делом я позвонила Максу и попросила хакнуть гостиницу, скачать и скинуть мне все записи с их видеокамер. Макс обещал сделать до завтра. Администратор заявила полиции, что у них якобы не все записи сохранились. А я думаю, что она безбожно врет. Администратор с девицей на ресепшене так загадочно переглядывалась.

Я вообще подозреваю, что они клиентов гостиницы пишут. В номерах, скорее всего, установлены скрытые камеры. Может, они компромат собирают или материал для шантажа. А может быть, они просто снимают парочки и делают хоум видео онлайн. Это уже вторжение в частную жизнь постояльцев. Не будет грехом их за это наказать. Если камеры есть и пишут, то там личико нашей Гюльчатай наверняка засветилось. Когда записи получу, то тогда и будем смотреть, что с этим делать. А пока мы с Никитой пошли завтракать, чтобы не смущать горничную. Пусть спокойно прибирается в номере. А мы проголодались и пойдем утолять голод…