— Смотри, — с удовлетворением объявил Стивен. — Знала ли ты, что если я намотаю ленту и проиграю ее вот так, то услышу запись своего голоса задом наперед!

Дилис отложила книгу и посмотрела на мужа. Перед ним на столе, усыпанном различными мелкими деталями, стоял катушечный магнитофон с усилителем. Путаные ворохи кабелей соединяли эти устройства между собой, тянулись к электросети и большому репродуктору, стоявшему в углу, а также к наушникам на голове Стивена. Половина комнаты была покрыта размотанной лентой и ее фрагментами.

— Еще один триумф науки, — холодно сказала она. — Насколько я поняла, ты собирался слегка все подправить, чтобы потом послать Мире запись с нашего праздника. Я абсолютно уверена, что она предпочтет вариант, при котором все люди на записи будут говорить вполне обычно.

— Да, но меня только что осенило…

— И что это за беспорядок! Похоже, что здесь неплохо погуляли, запуская твои ленты как серпантин. Зачем все это?

Стивен посмотрел вниз, на мотки и куски лент.

— Это просто те фрагменты, где все говорят одновременно, а также обрывки того несмешного анекдота, который Чарльз пытался всем рассказать, а еще пара незначительных фраз и тому подобное.

Вставая, Дилис критическим взглядом осмотрела захламляющий пол мусор.

— Должно быть, праздник перешел все границы приличия, не так ли? — сказала она. — Приберись, пока я поставлю чайник.

— Но тебе стоит это услышать, — запротестовал он.

Она остановилась у двери.

— Назови, — предложила она, — хотя бы одну причину, почему мне стоит услышать, как ты говоришь задом наперед.

И с этими словами вышла.

Оставшись один, Стивен даже не подумал начать убираться, а лишь нажал кнопку воспроизведения и с интересом прослушал любопытную абракадабру, получившуюся при обратном проигрывании записи своего голоса. Затем он остановил магнитофон, снял наушники и переключился на репродуктор. Он с удовлетворением отметил, что голос его все еще звучал по-европейски, хоть и произносил что-то нечленораздельное, как будто на большой скорости. В качестве эксперимента он уменьшил скорость вдвое и увеличил громкость. Голос теперь звучал на октаву ниже, растягивал слова, гудел медленным басом, произносил невероятные слоги, что само по себе было чем-то восхитительным. Стивен кивнул и откинулся назад, слушая бормотание, разносившееся по комнате.

Внезапно раздалось порывистое шипение, похожее на звук фототелеграфа или пара, вылетающего из паровозной трубы, и комнату обдало порывом горячего воздуха, как будто в кочегарке открыли топку…

От неожиданности Стивен подпрыгнул, чуть не упав со стула. Придя в себя, он потянулся вперед и стал быстро нажимать клавиши и поворачивать регуляторы. Голос в репродукторе внезапно замолк. Стивен тревожно осмотрел свою аппаратуру в поисках искры или задымления. Не обнаружив ничего такого, Стивен облегченно вздохнул, но тут у него возникло необъяснимое чувство, что в комнате появился кто-то еще. Он резко повернул голову и тут же уронил от удивления челюсть, глазея на фигуру, возникшую в четырех футах справа и чуть сзади от него.

Человек стоял как статуя, вытянув руки вдоль тела. Он был высок, уж точно около шести футов, а чрезмерно большая цилиндрическая шляпа с узкими полями делала его еще выше. Острые края его накрахмаленного воротничка торчали в противоположные стороны, за ними виднелся шелковый шейный платок, далее шел длинный темный сюртук с отделкой, за ним брюки серого лавандового цвета в черную крапинку, а в самом низу показывали носы черные блестящие ботинки. Стивену пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо незнакомца. Оно было красивым, бронзовым, словно бы загоревшим под средиземноморским солнцем. Глаза — темные и большие. Роскошные усы переходили в ухоженные бакенбарды. Подбородок и щеки были гладко выбриты. Черты его лица смутно напоминали ассирийскую статую.

Даже в этом обескураженном состоянии Стивен понял, что, несмотря на общее впечатление несоответствия внешнего вида незнакомца всем текущим обстоятельствам, он выглядел бы, несомненно, изысканно и элегантно, будь это какое-то другое время и другое место. Стивен продолжал глазеть.

Рот незнакомца начал двигаться.

— Я явился, — объявил он торжественно.

— Э-э… я вижу, — ответил Стивен. — Я… это вижу, но не совсем понимаю…

— Вы позвали меня. И я явился, — повторил незнакомец с таким выражением, как будто все должно было стать вполне очевидным.

Стивен нахмурился.

— Я вообще ни слова не говорил, — начал возражать он. — Я просто сидел здесь и…

— Нет причины для тревоги. Вы не пожалеете о содеянном, — сказал незнакомец.

— Я вовсе не встревожен. Я просто ошарашен, — сказал Стивен. — И я не понимаю…

Торжественность в голосе незнакомца сменилась нетерпением, когда он спросил:

— Разве не вы начертали Железную пентаграмму? — Не совершая очевидно резких движений, он свел три пальца правой руки так, что указательный палец в перчатке лавандового цвета оказался направленным точно вниз. — Разве не вы изрекли Слово Власти? — добавил он.

Стивен посмотрел на указующий вниз палец. Он подумал, что некоторые куски ленты действительно легли на пол таким образом, что их можно было бы принять за геометрическую фигуру и, с некоторой натяжкой, даже пятиугольной формы. Но пентаграмма, о которой сказал незнакомец… Ах, это железооксидное покрытие, ну конечно… Гмм… вполне допустимо, но кто бы мог подумать…

Однако это «Слово Власти»… Ладно, можно предположить, что проигрываемый задом наперед голос мог произнести это слово чего-то там… да практически что угодно мог произнести этот голос!

— Выглядит все так, — сказал он, — будто здесь возникло небольшое недоразумение. Совпадение…

— Странное совпадение, — скептически заметил незнакомец.

— Ну, так и что же? — заметил Стивен. — Ведь они же случаются.

— Никогда не слышал, чтобы такое случалось раньше, — сказал незнакомец. — Когда меня или моих друзей вызывают подобным способом, то всегда с одной целью: сделать дело. И дело каждый раз было сделано. Без вариантов.

— Дело? — спросил Стивен.

— Дело, — повторил тот. — У вас есть определенные потребности, которые мы можем удовлетворить. В то же время у вас имеется определенный объект, который мы хотели бы добавить в свою коллекцию. Необходимо всего лишь договориться об условиях. Вы подписываете договор, своей кровью конечно же, и всё.

Именно слово «договор» навело Стивена на нужную мысль. Он вспомнил, как повеяло запахом горячего шлака, когда незнакомец появился в комнате.

— Ага, кажется, я начинаю понимать, — сказал он. — Это посещение — материализация. Это значит, что вы старый…

Незнакомец нахмурился и быстро перебил его:

— Мое имя Батраэль. Я один из уполномоченных представителей моего господина, его полноправный представитель, имеющий разрешение заключать договоры от его имени. А сейчас я буду очень признателен, если вы освободите меня из этой пентаграммы, неудовлетворительно тесной, и мы сможем обсудить условия договора в более комфортных условиях.

Стивен некоторое время смотрел на незнакомца, затем покачал головой.

— Ха-ха, — сказал он. — Ха-ха! Ха-ха!

Зрачки незнакомца расширились, а на лице отразилась обида.

— Прошу прощения?

— Вот что, — сказал Стивен. — Я извиняюсь за те действия, которые привели к вашему появлению. Однако расставим все точки над «i»: вы явились не в то место, чтобы заключать какие-то там сделки, совершенно не в то.

Батраэль внимательно изучал собеседника. Затем поднял голову, и его ноздри начали слегка шевелиться.

— Весьма любопытно, — заметил он. — Я совершенно не чувствую здесь никакого духа святости и безгрешности.

— Да дело не в том, — заверил его Стивен, — просто сейчас досконально известно об этих ваших сделках и можно с уверенностью сказать, что у второй стороны просто не было шансов пожалеть рано или поздно о заключенном договоре.

— Ах, ну ладно вам! Только подумайте, что я могу предложить…

Стивен прервал его тираду, скептически покачав головой.

— Не стоит распространяться, — посоветовал он. — Мне ежедневно приходится иметь дело с исключительно настойчивыми продавцами.

Батраэль смотрел на него печальными глазами.

— Я преимущественно имел дело с клиентами, проявлявшими изрядную настойчивость, — признался он. — Хорошо, если вы думаете, что произошедшее можно истолковать как досадную ошибку, думается, что мне остается только вернуться обратно и объяснить, что произошло. Насколько я знаю, раньше такого не случалось, однако, безо всяких сомнений, по законам вероятности это должно было произойти рано или поздно. Увы, сегодня мне просто не повезло. Что ж, хорошо. До свидания! Ах, что же это я говорю? Я имел в виду: vale, мой друг. Я готов!

Он и так не слишком-то отличался от каменной статуи, но теперь, с закрытыми глазами, его лицо приобрело даже некоторые древесные черты.

И ничего не произошло.

Лицо Батраэля слегка ожило.

— Ну же, говори! — воскликнул он.

— Что говорить? — спросил Стивен.

— Другое Слово Власти, конечно. Разрешительное.

— Но я его не знаю. Я вообще ничего не знаю о Словах Власти, — возразил Стивен.

Батраэль нахмурил брови.

— Вы хотите сказать, что не можете отправить меня назад? — спросил он.

— Если для этого нужно Слово Власти, то, конечно, не могу, — ответил Стивен.

Лицо Батраэля выразило настоящую растерянность.

— Но это неслыханно… Что мне теперь делать? Мне нужно или заключить договор, или услышать Слово разрешения.

— Ну, хорошо, скажите мне это слово, и я произнесу его, — предложил Стивен.

— Но я его не знаю, — сказал Батраэль, — никогда его не слышал! Если меня кто-то вызывал, то это всегда заканчивалось заключением сделки и подписанием договора… — Он осекся. — Вы значительно все упростите, если определитесь со своими желаниями. Ах, это настолько нелепо! Я совершенно не понимаю, как выйти из этой ситуации…

За дверью послышались какие-то невнятные звуки и два глухих удара — Дилис стукнула башмаком в дверь, оповещая супруга, что несет поднос. Стивен прошел через всю комнату и чуть приоткрыл дверь.

— У нас гость, — предупредил он жену. Ему не хотелось, чтобы она в порыве удивления выронила поднос из рук.

— Но как? — изумилась она, а когда он открыл дверь пошире, поднос и вправду чуть было не полетел вниз. Стивен забрал поднос из ее рук, давая жене время оценить ситуацию, и аккуратно поставил на пол.

— Дорогая, это мистер Батраэль. А это моя жена, — сказал он.

Батраэль, все еще вытянувшийся по струнке и не имевший возможности двигаться, теперь выглядел смущенным. Он повернул голову в ее сторону и чуть кивнул.

— Очень приятно, мадам, — сказал он. — Прошу прощения за мой стиль общения, но движения мои стеснены самым несчастным образом. Если ваш муж будет так любезен и разобьет эту пентаграмму…

Дилис продолжала глазеть на него, оценивая своим по-женски наметанным глазом его одежду.

— Я… боюсь, что я ничего не понимаю, — жалобно сказала она.

Стивен попытался, как мог, объяснить, что здесь происходит. В конце концов она сказала:

— Ну-у-у, я даже не знаю… Нам нужно понять, что здесь можно сделать. Это так сложно… Совсем ведь другое дело, будь он обычным беженцем, вот что я имею в виду. — Она продолжала задумчиво смотреть на Батраэля, а затем добавила: — Стив, если ты уверишь его в том, что мы не намерены ничего подписывать, может, стоит выпустить беднягу из этой штуки? Ему ведь там действительно очень неудобно.

— Благодарю вас, мадам. Мне действительно очень неудобно, — смиренно произнес Батраэль.

Сомнения не отпускали Стивена.

— Ну что ж, раз он действительно здесь и мы определились с нашей позицией, то, возможно, это ничему и не повредит, — пришел он к окончательному выводу, нагнулся и смахнул кусок ленты на полу в сторону.

Батраэль вышел из разбитой пентаграммы. Правой рукой он снял шляпу, левой коснулся шейного платка. Потом повернулся, чтобы учтиво поклониться Дилис, и сделал это весьма грациозно — носок левой туфли направлен в нужную сторону, левая рука покоится на несуществующем эфесе, шляпа закрывает сердце.

— Ваш слуга, мадам!

Он повторил то же самое, повернувшись к Стивену.

— Ваш слуга, сэр!

Аналогичный ответный жест Стивена был чистосердечным, однако он понимал, что его движения даже близко не могли сравниться с чудесным образчиком галантности незваного посетителя. Затем последовала неловкая пауза. Дилис вовремя вмешалась, предложив:

— Я принесу еще одну чашку.

Она ушла, затем вернулась и направила неуклюжие попытки разговора в русло светской беседы.

— Вы… э-э, вы ведь давно не были в Англии, мистер Батраэль? — предположила она, ободряюще кивнув.

Батраэль выглядел несколько удивленным.

— Что навело вас на такие мысли, миссис Трэмон? — спросил он.

— Ну, я… Мне так кажется, — уклончиво ответила Дилис.

— Моя жена имеет в виду вашу одежду, — сказал Стивен. — Более того, смею предположить, что вы слегка путаете исторические периоды. Ваш поклон, к примеру, был в ходу задолго до появления такой одежды… За два поколения как минимум.

Батраэль казался ошеломленным. Он опустил глаза, бегло осмотрев себя.

— Я очень внимательно изучил моду, когда был здесь в последний раз, — сказал он расстроенно.

Тут вмешалась Дилис.

— Не позволяйте ему расстраивать вас, мистер Батраэль. Очень красивая одежда и такой качественный материал.

— Но не соответствует современным тенденциям? — резко сказал Батраэль.

— Не совсем, — призналась Дилис. — Думаю, что вы в своем… там, где вы живете, несколько оторвались от реальной жизни.

— Возможно, вы правы, — признался Батраэль. — Дела здесь шли очень хорошо в семнадцатом и восемнадцатом веках, но в девятнадцатом начался настоящий спад. Конечно, и тогда были кое-какие делишки, однако все зависело от того, кто за какой регион отвечал, поэтому так случилось, что в девятнадцатом веке я посетил эти места лишь один раз, а в этом веке так и вообще не совершил ни одного визита вплоть до настоящего момента. Поэтому можете себе представить, с каким удовольствием я ответил на вызов вашего мужа, какие надежды от взаимовыгодной сделки вырисовались перед моим взором…

— Постойте, постойте! Достаточно разговоров об этом, — вмешался Стивен.

— Ах да, конечно. Примите мои извинения. Старый боевой конь почуял запах битвы, вы же понимаете.

Повисла неловкая тишина. Дилис задумчиво рассматривала гостя. Тот, кто знал ее так же хорошо, как ее муж, без труда понял бы, что в ней идет внутренняя борьба и что любопытство, так или иначе, берет верх. В конце концов она сказала:

— Надеюсь, что ваши английские задания не всегда были для вас разочарованием, мистер Батраэль?

— Ох, мадам, ни в коем разе. У меня сохранились самые счастливые воспоминания о посещениях вашей страны. Помню, как я был вызван алхимиком, который жил рядом с Винчестером… Как мне представляется, это было где-то в середине шестнадцатого века. Он желал обрести богатое поместье, титул и прекрасную супругу знатного происхождения. Мы сладили ему очень даже славное местечко неподалеку от Дорчестера. Если мне не изменяет память, то его потомки до сих пор там живут. Потом был еще один весьма молодой человек, живший в самом начале восемнадцатого века. Отчаянно жаждал хорошего дохода и возможности выбрать себе жену из числа фрейлин Ее Величества. Мы полностью удовлетворили его пожелания, и сейчас его кровь можно встретить в самых неожиданных уголках планеты. А несколькими годами позже еще один молодой человек, довольно мрачный персонаж, пожелал стать знаменитым драматургом. Это была задачка потруднее, но мы справились. Не удивлюсь, если его имя до сих пор помнят. Это был…

— Все это очень здорово, — вмешался Стивен, — потомки, наследство, все замечательно, но что стало с протагонистами?

Батруэль слегка пожал плечами.

— Что ж, сделка есть сделка. Договор заключается на добровольной основе, — сказал он с упреком. — Признаюсь, что давно не был в ваших краях, однако, насколько я понял своих коллег, требования хоть и отличаются в мелочах, но принципиальной разницы не видно. Титулы все еще в почете, особенно у жен клиентов. А также вхождение в высшее общество, каким бы оно ни было. И помимо всего замечательный домик в деревне, который мы сейчас предоставляем со всеми удобствами, а в придачу — небольшая квартира в Мейфэр. Если раньше мы обеспечивали клиенту полную конюшню, то теперь предлагаем салон «Бент-Роллсли» или частный самолет, если угодно, — продолжал он мечтательно.[20]

Стивен понял, что пора вмешаться.

— Конечно же! «Бент-Роллсли»! Вам просто-таки необходимо скрупулезно изучить ваше руководство по потребительскому спросу. А теперь буду очень вам признателен, если вы перестанете искушать мою супругу. Не ей же за все это расплачиваться.

— Нет, — согласился Батраэль, — такова уж женская доля. Женщина всегда должна за что-то платить, но чем больше она получает, тем меньше на это тратит. У вашей жены жизнь стала бы гораздо проще, только подумайте: никакой работы, несколько слуг, чтобы…

— Пожалуйста, прекратите! — сказал Стивен. — Должны же вы наконец понять, что ваша система достаточно старомодна, она утратила свою привлекательность, потому что мы стали мудрее.

Батраэль взглянул на него с сомнением:

— Согласно нашим информационным буклетам, мир все еще довольно порочное место, — возразил он.

— Не хочу показаться грубым, но самой наипорочнейшей его составляющей нет совершенно никакого дела до ваших старомодных условий. Ей бы получить как можно больше, заплатив при этом как можно меньше, если невозможно добиться всего совершенно бесплатно.

— Вряд ли это можно назвать этичным, — пробормотал Батраэль. — Должны же соблюдаться хоть какие-то стандарты.

— Должны, я согласен, но сейчас все обстоит именно так. Кроме того, сейчас каждое событие влечет за собой уйму нюансов. Как, по-вашему, я должен объяснить свой внезапный титул перед редколлегией ежегодного справочника дворянства «Дебретт», или нежданно-негаданно обретенное богатство перед налоговым инспектором, или новенькое поместье перед инспекцией по недвижимости? Следует учитывать все факты.

— Я думаю, что эти мелочи не доставят нам особых проблем, — сказал Батраэль.

— А я думаю, что доставят. В наши дни человек может внезапно разбогатеть лишь одним способом. И это… Клянусь Юпитером!

Он внезапно замолчал, погрузившись в раздумья.

Батраэль тем временем обратился к Дилис:

— Как жаль, что ваш муж так несправедлив к себе! У него такой хороший потенциал. Это заметно с первого же взгляда. И если его начинания будут подкреплены некоторым количеством фунтов, то перед ним откроются такие возможности, такие масштабы… А мир всегда благоволит богатому человеку и конечно же его жене. Вы только подумайте: уважение, власть, яхты для морских круизов… Что ни говори, трудно жить, ощущая собственную никчемность…

Дилис взглянула на мужа, который, как казалось, полностью ушел в себя.

— Вы тоже ощущаете это в нем? Я всегда считала, что они не ценят его исключительных деловых качеств…

— Офисные интриги, вне всяких сомнений, — сказал Батраэль. — Сколько талантливых молодых людей было попросту уничтожено ими! Однако финансовая независимость и всегда готовая оказать поддержку жена, которая, позвольте добавить, к тому же еще молода, умна и очаровательна, не оставляют никаких сомнений в том, что он сможет…

Стивен снова включился в разговор.

— Видимо, это была прямая цитата из «Руководства искусителя», глава первая, — желчно заметил он. — Давайте оставим эти игры и трезво оценим все факты. После этого я готов рассмотреть возможность деловых отношений с вами.

Лицо Батраэля несколько оживилось.

— Ага, — сказал он, — я так и подумал, что стоило вам только немного оценить преимущества нашего предложения…

Стивен не дал ему договорить.

— Смотрите сами, — сказал он. — Факт номер один, который, несомненно, вам следует учитывать: мне не интересно ни одно из ваших стандартных предложений, поэтому рекомендую прекратить любые попытки формирования некой группы влияния с помощью моей жены.

Факт номер два: сейчас вы испытываете затруднения, а вовсе не я. Как, по-вашему, вы вернетесь обратно в… э-э, откуда вы там пришли, без моей помощи?

— Я только предлагаю вам принести пользу самому себе, одновременно помогая мне, — заметил Батраэль.

— По-видимому, вы совершенно не способны взглянуть на эту ситуацию с иной точки зрения. Тогда просто послушайте. Я вижу три решения. Первое: мы находим кого-то, кто может сказать нам Слово Власти для вашего ухода. Знаете, как его найти? Нет? И я не знаю.

Второе: я могу попросить местного викария провести сеанс экзорцизма. Думаю, что он будет рад помочь. Это может даже способствовать его дальнейшей канонизации за стойкость к искушениям…

Батраэль содрогнулся.

— Конечно же нет, — возразил он. — Один мой приятель прошел через экзорцизм еще в пятнадцатом веке. В то время он нашел процедуру мучительно болезненной и по сей день не смог окончательно восстановить уверенность в себе.

— Очень хорошо, есть еще третий вариант. За кругленькую сумму безо всяких обязательств со своей стороны я готов найти человека, который подпишет с вами договор. Затем при его заключении вы сможете отправиться назад, честно выполнив свою миссию. Как вам такая мысль?

— Совершенно неприемлемо, — сразу же ответил Батраэль. — Вы просто пытаетесь получить два вознаграждения по цене одного. Наши бухгалтеры никогда не дадут согласие на такое.

Стивен опечаленно покачал головой.

— Что ж, я не удивлен, что ваш бизнес испытывает такие затруднения. В течение нескольких тысяч лет вашего делопроизводства вы даже не смогли пойти дальше идеи первой закладной. Вы готовы задействовать свой собственный капитал вместо того, чтобы использовать чужие капиталы. Естественно, так у вас не будет никакого развития! Теперь смотрите, следуя моей схеме, я получаю деньги, вы получаете договор, а единственный капитал, который выкладывается на стол, — это пара моих шиллингов.

— Я совершенно не понимаю, как это может быть осуществимо, — с сомнением сказал Батраэль.

— Уверяю вас, что может. Вам придется остаться здесь еще на несколько недель, но мы можем поселить вас в свободной комнате. Кстати, играете ли вы в футбол?

— Футбол? — повторил Батраэль. — Не думаю. Как в него играют?

— Прежде всего, необходимо понять основные принципы и тактику игры. Однако самое важное вот что: игрок должен очень точно бить по мячу. Итак, если положение мяча не соответствует расчетам, точность утрачивается, вместе с ней упускается возможность, а игра, соответственно, проигрывается. Все ясно?

— Ну, в общих чертах.

— Тогда вы не станете спорить с тем, что смещение мяча на сотые доли дюйма в самый критически важный момент игры может привести к совершенно иным результатам, — и при этом мы избегаем любых нарушений правил и прочих грязных делишек. Исход игры может быть решен так, что никто ничего и не заподозрит. Все, что нам понадобится, — это послать в нужный момент в нужное место одного из тех чертенят, которые выполняют для вас мелкие поручения. А это, как мне кажется, не должно составить особого труда.

— Нет, — согласился Батраэль. — Все будет довольно просто. Но я не совсем понимаю…

— Старина, ваша беда в том, что вы безнадежно отстали от современной жизни, несмотря на все ваши информационные буклеты, — объяснил Стивен. — Дилис, где там была форма регистрации для участия в футбольном тотализаторе?

Уже через полчаса Батраэль довольно неплохо ориентировался в открывающихся перед ними возможностях.

— Да, понимаю, — приговаривал он. — Если немного изучить технические особенности, не вижу ничего сложного в том, чтобы свести матч к поражению, ничьей или даже выигрышу, в зависимости от исходных потребностей.

— Точно! — кивнул Стивен. — Ну, вот все и готово. Я заполняю купон, ставлю несколько шиллингов, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. Вы организуете игру в соответствии со ставками. Я снимаю сливки, а у всяких там налоговых не возникает на сей счет странных вопросов.

— Все это, несомненно, очень выгодно для вас, — заметил Батраэль, — но я не понимаю, как вы добудете нужный мне договор, если только не…

— Ага, сейчас. Тут мы переходим на качественно новый уровень, — сказал Стивен. — В обмен на ваши услуги я обязуюсь найти лицо, желающее подписать договор, скажем, в течение шести недель. В обмен на мой выигрыш. Пойдет? Хорошо. Тогда давайте составим соглашение. Дилис, принеси, пожалуйста, лист писчей бумаги и немного крови… Ах да, что это я, с кровью все понятно…

Пять недель спустя Стивен припарковал свой «Бентли» перед гостиницей «Нортпарк», откуда вскоре вышел Батраэль. От варианта «гость» пришлось отказаться уже через несколько дней — позыв к искушениям настолько укоренился в его природе, что его невозможно было сдерживать, и это страшно нарушало общественный порядок. Поэтому Батраэля пришлось переселить в гостиницу, где он не доставлял особых неудобств окружающим, при этом наслаждаясь комфортом.

Батраэль, вышедший из вращающейся двери, выглядел совершенно иначе, нежели при своем первом появлении в комнате Стивена. Бакенбарды исчезли без следа, но усы по-прежнему радовали стороннего наблюдателя. На смену сюртуку пришел ладно скроенный серый костюм, голову украшала элегантная шляпа из серого фетра, шейный платок был заменен на галстук в полоску, который, однако, ничуть не походил на те галстуки, что носят гвардейцы. Сейчас он смотрелся как уверенно занимающий свое место, хорошо выглядящий мужчина сорока лет, истинный представитель высшего общества второй половины двадцатого века.[21]

— Садитесь, — сказал Стивен. — Бланк договора у вас с собой?

Батраэль похлопал себя по карману.

— У меня он всегда с собой. Никогда ведь не знаешь наверняка, когда он может понадобиться, — добавил он, когда они отправились в путь.

Несмотря на все надежды сохранить анонимность, свой первый выигрыш в Тройном шансе Стивен получил при помпезном освещении в средствах массовой информации. Это сделало сокрытие неожиданной удачи в 220 тысяч фунтов стерлингов более трудной задачей, чем могло показаться. Они с Дилис сделали все возможное, чтобы затаиться, прежде чем получить второй выигрыш, на сей раз в 210 тысяч фунтов стерлингов. Когда пришло время получать третий чек на 225 тысяч фунтов стерлингов, у организаторов возникли некоторые сомнения. Нельзя сказать, что они решили уклониться от выплаты денег, — уклониться от этого было невозможно: прогнозы были записаны на бумаге задолго до матчей, однако кропотливое расследование организаторов игр привело к тому, что их представители попытались договориться о личной встрече. Один из них, серьезный молодой человек в очках, долго разглагольствовал о законах вероятности, а затем показал число с длинной вереницей нулей, которое, по его утверждению, и являлось вероятностью, свидетельствующей против того, что индивидуум способен три раза подряд выиграть в Тройном шансе.[22]

Стивен выглядел заинтересованным. Его система, по его мнению, очевидно, была гораздо лучше, чем он предполагал, раз уж он умудрился выиграть вопреки такой астрономической маловероятности.

Молодой человек захотел узнать об этой системе. Однако Стивен отказался говорить об этом, намекнув, что был бы не прочь обсудить некоторые аспекты с главой футбольного тотализатора Грипшоу. Туда они сейчас и направлялись, на беседу с самим Сэмом Грипшоу.

Головная контора футбольного тотализатора находилась на одной из кольцевых дорог. От проезжей части ее отделяла опрятная лужайка, украшенная порослью шалфея. Когда Стивен припарковал свою машину, к нему вышел портье в мундире, украшенном изысканной узорной тесьмой. Через несколько мгновений их провели в просторный личный кабинет, где Сэм Грипшоу поспешил встать из-за стола, чтобы поприветствовать гостей. Стивен пожал его руку и представил своего спутника.

— Это мистер Батраэль, мой советник, — объяснил он.

Мимолетный взгляд, которым Сэм Грипшоу окинул Батраэля, внезапно стал осторожным и пытливым. Казалось, что на некоторое время он погрузился в свои мысли. Затем повернулся к Стивену.

— Что ж, прежде всего, молодой человек, примите мои поздравления. Вы являетесь единственным крупнейшим победителем за всю историю нашего футбольного тотализатора. Шестьсот пятьдесят пять тысяч фунтов, так мне доложили. Изрядно! Изрядно, что сказать. Однако, — он покачал головой, — это не может продолжаться дальше, вы же понимаете. Просто не может…

— О, я не был бы столь категоричен, — дружелюбно сказал Стивен, когда они рассаживались по своим креслам.

И снова Сэм Грипшоу покачал головой.

— Один раз — большая удача; два раза — очень большая удача; три раза — а тут уже попахивает чем-то подозрительным; четыре раза встряхнут всю игровую отрасль; пять раз — и отрасль рухнет. Никто не поставит ни пенни, если не будет никаких шансов. И это предсказуемо. Вы говорите, что у вас есть система?

— У нас есть система, — поправил его Стивен. — Мой друг, мистер Батраэль…

— Ах да, мистер Батраэль, — сказал Сэм Грипшоу, вновь глядя на Батраэля с искренним интересом. — Думаю, что вы сможете поведать кое-что об этой вашей системе?

— Вряд ли стоит от нас этого ожидать, — возразил Стивен.

— Нет, предполагаю, что не сможете, — признал Сэм Грипшоу. — Однако какая разница? Вы все равно не сможете ею больше пользоваться…

— Потому что в противном случае ваше дело потерпит крах? Разумеется, мы в этом нисколько не заинтересованы. Именно поэтому мы здесь. У мистера Батраэля для вас есть специальное предложение.

— Давайте послушаем, — кивнул мистер Грипшоу.

Батраэль встал.

— Мистер Грипшоу, вы распоряжаетесь превосходно отлаженным бизнесом. Будет очень печально, если вам перестанет доверять публика. Весьма печально для публики и совершенно неудовлетворительно для вас. Думаю, что нет нужды особо подчеркивать это обстоятельство, особенно с учетом того, как вы отказались от общественного освещения третьего выигрыша моего друга мистера Трэмона. Это было очень мудро с вашей стороны, сэр, если позволите мне выразить свое мнение, ведь иное решение могло привести публику в состояние глубочайшего уныния…

Сегодня мне выпала честь предложить вам средство окончательного устранения риска возникновения подобной ситуации в дальнейшем. Вы не потратите ни единого пенни, однако… — Чувствовалось, как сильно он желает искусить — словно художник, берущий в руки самую любимую свою кисть. Сэм Грипшоу внимательно выслушал его заключение.

— А с нашей стороны за эту пустяковую, незначительнейшую формальность я готов гарантировать, что ни мой друг, мистер Стивен Трэмон, присутствующий здесь, ни кто-либо еще не будут больше получать никакой помощи в э-э… составлении прогнозов. Критическая ситуация благополучно разрешится, и вы сможете продолжать свое дело с прежней уверенностью и прибыльностью.

Жестом профессионального стряпчего он достал бланк договора и выложил его на стол.

Сэм Грипшоу взял договор и внимательно его просмотрел. К удивлению Стивена, он кивнул, и на круглом лице не отразилось и тени сомнения.

— Кажется довольно простым соглашением, — сказал он. — Не вижу причин о чем-то спорить. Хорошо. Я подпишу это.

Батраэль счастливо улыбнулся и шагнул вперед, держа в руке маленький перочинный ножик.

Когда подписи были поставлены, Сэм Грипшоу обернул руку чистым платком. Батруэль поднял договор и сделал шаг назад, размахивая бумагой, чтобы быстрее подсохла подпись. Затем с удовольствием просмотрел документ, аккуратно согнул его и убрал в карман.

Он лучезарно улыбнулся им обоим. В этом приподнятом настроении его ощущение времени вновь сместилось, и он выполнил элегантный поклон восемнадцатого века.

— Ваш слуга, джентльмены!

И внезапно исчез, не оставив ничего, кроме едва ощутимого запаха серы в помещении.

Некоторое время они сидели в молчании, однако вскоре Сэм Грипшоу первым нарушил тишину.

— Что ж, от этого субчика избавились. И он уже не вернется, пока кто-нибудь снова не призовет его, — сказал он с удовлетворением. Затем повернулся и задумчиво посмотрел на Стивена. — А вы ловко провернули это дельце, молодой человек. Присвоили себе более полумиллиона за то, что продали мою душу. Вот это я называю настоящей деловой хваткой! Как бы я хотел иметь столь ясную голову в годы своей юности.

— Вы в любом случае не кажетесь обеспокоенным из-за этой сделки, — облегченно сказал Стивен.

— Нет, ни в коей мере, — сказал мистер Грипшоу. — А вот ему действительно следует тревожиться не на шутку. Заставляет задуматься, не так ли? Тысячи лет он и ему подобные совершают сделки, и всё так же бессистемно. Сегодняшний мир требует четкой организации, чтобы все делопроизводство было полностью подконтрольно, как на ладони, чтобы вы знали о текущем состоянии дел и понимали, что где. Эти ребята слишком старомодны. Пришло время им привлечь настоящих экспертов, способных повысить их производительность.

— Наверное, он не слишком-то поднаторел в деловых вопросах, — согласился Стивен. — Однако у него очень специфичные потребности, и он все же получил то, за чем пришел.

— Ха! Подождите, пока он там у себя начнет сверяться с книгами учета, если у них вообще есть нечто подобное. Как, по-вашему, я достал начальный капитал, чтобы открыть эту контору?