Время от времени к нам заходят друзья Стефана пропустить стаканчик-другой. Как правило, это довольно известные люди, знакомые с теми избранными, кого можно называть властителями нашего мира. И каждый гость, проходя мимо, норовит погладить меня по голове: некоторым особо приятным гостям я позволяю гладить и живот. Но было время, когда, лежа на подлокотнике дивана, я внимательно следил за входной дверью, потому что нетерпеливо ждал, чтобы ушла одна из гостий. Нет, я не хотел на прощанье потереться о ее ноги – я хотел, чтобы она поскорее убралась!

Если бы я изучал французскую филологию, то назвал бы ее именем одного литературного персонажа – Фолькош, или Госпожа. Но когда она, громко стуча каблуками, нежданно-негаданно сваливалась нам на голову, я называл ее просто «истеричка» и «особа» и прятался в шкафу.

«Я не могу! Я не могу! Это сильнее меня!» Едва переступив порог дома, она начинала визжать дурным голосом, как бык во время кастрации. А когда я попадался ей на глаза, то вопила еще громче! Она хватала меня словно пакет с грязным бельем, поднимала вверх и трясла! Ну разве это нормально – мы ведь вместе мышей не пасли!

В первый раз я позволил подобное обращение с собой из чистой вежливости по отношению к хозяину дома. Хотя на самом деле мне очень хотелось выцарапать ей глаза!

В тот вечер я остался с гостями, чтобы послушать, о чем они говорят, и узнать новости за неделю. Хотя двигал мной не только интерес к обсуждаемым темам – в качестве угощения подавались закуски из ресторана «Тонтон пуле», славящегося своими блюдами из курицы (мне иногда перепадали лакомые кусочки). Я также хотел побольше узнать об этом волосатом торнадо, которое столь бестактно со мной обошлось.

Спектакль полностью оправдал мои ожидания! В голове навязчиво звучала мелодия песни Жака Дютрона «И я, и я, и я!». «Особа» без конца жестикулировала, размахивала руками, критиковала всех и вся, перебивала присутствующих, тянула одеяло на себя и осуждала решительно весь мир, вытягивая энергию у окружающих. С каждой минутой в комнате оставалось все меньше кислорода. Если верить статье в журнале, лежащем на кофейном столике, кажется, это называется «психологическим вампиризмом».

Она без конца ныла, жаловалась на жизнь и, словно черная дыра, засасывала в себя все, что ее окружало. Я начал зевать, потому как мне было скучно слушать эти пустые причитания. При этом я удивлялся, как шестеро других присутствующих ни в чем ей не перечат и позволяют до такой степени вторгаться в их мысли и жизненное пространство! Она их опустошала, ничего не давая взамен, – хорошо еще, что они могли дышать! В ее глазах другие люди были всего лишь источниками энергии, из которых она могла черпать бесконечно.

Когда эта женщина наконец ушла, оставшиеся трое гостей все еще находились в состоянии полной растерянности, не до конца понимая, что с ними произошло. Они выглядели измученными и ошарашенными, не знали, что сказать друг другу: она забрала у них все.

Вот почему с тех пор я ее избегаю. Когда она тянет ко мне свои руки, она хочет не приласкать меня, а подпитаться моей энергией и любовью, ничего не дав взамен.

Я никогда не скуплюсь и отдаю свою любовь тем, кто тоже готов поделиться со мною. Я не щажу себя, утешаю и забочусь о тех, кто согласен позаботиться обо мне. Но мне нечего предложить «особам», которые высасывают из окружающих энергию до их полного эмоционального истощения. Когда похищенные у нас любовь и энергия заканчиваются, эти вампиры ищут себе следующую жертву.

Я не раз предупреждал Стефана насчет этой дамы. И теперь он внимательно следит за тем, как я реагирую на каждого нового гостя, который появляется в нашем доме. Я стал своеобразным барометром, способным измерить нечто невидимое глазу. Вы не поверите, но с тех пор на нашей террасе перебывало множество приятных людей, а всякого рода манипуляторы и эгоцентрики больше не решаются совать к нам нос в час аперитива!

Впускайте в свою вселенную людей, которые дают, а не только забирают. И сами будьте тем, кто дает, а не забирает.