Образование, т. е. целостная система обучения и воспитания всегда была делом первостепенной важности. Успехи победительных наций и государств – это успехи образовательной системы. За примером далеко ходить не надо – СССР с его великолепной системой образования, настолько мощной, что, несмотря на все усилия «реформаторов» от образования (вчера – коллективный «Фурсенко», сегодня – коллективный «Ливанов»), ее не удается сломать до конца.
Итак, образование всегда было делом первостепенной важности. Сегодня это так вдвойне или даже втройне. Причин несколько. Во-первых, сегодня высококачественное образование получить труднее и сложнее: и потому что уровень образования за последние 20 лет снизился, чему в решающей степени способствовали введение ЕГЭ и «болонской системы», и потому что образование стало для очень многих платным, и потому что растет разрыв между наукой и развитием общества, с одной стороны, и образованием и наукой – с другой; иными словами, образование не поспевает за развитием общества и его изучением. Во-вторых, при снижении уровня образования растет спрос на высокообразованных, высокопрофессиональных людей. В-третьих, в сегодняшнем мире высокий уровень образования нужен не только для профессионального успеха, не говоря уже о полноценной личностной самореализации, но и для адекватного ориентирования в быстро меняющейся ситуации; сложность и неоднозначность последней такова, что если еще несколько десятилетий назад для социальной адаптации и умения сделать верный карьерный или даже жизненный выбор достаточно было простого здравого смысла, то сегодня этого маловато. И дело не только в ускорении и усложнении жизни, а в том, что мы вступили в принципиально новую эпоху – эпоху информационного и сетевого общества.
Информационное общество характеризуется наличием огромных и быстротекущих массивов информации – бытовой, общей, профессиональной. В этой ситуации решающее значение приобретает умение свертывать, алгоритмизировать, кодировать/декодировать и концептуализировать информацию, т. е. умение быть субъектом, а не объектом информпотока. Ясно, что без высококачественного образования (разумеется, серьезно модифицированного в соответствии с новыми условиями) это невозможно. Разумеется, образование не достаточное, но совершенно необходимое условие достойной жизни в информационном обществе.
Современный мир становится все более сетевым: рядом с институционально-иерархическими структурами вырастают принципиально иные – сетевые. Их принцип организации – неиерархический, ризомный (ризома – корневище), т. е. не предполагающий центра и верха, а потому практически неуязвимый со стороны институционально-иерархических структур. Даже в тех случаях, когда сетевые структуры возникали как «отростки» институциональных, они довольно быстро обретали автономию по отношению к «матрице» и вступили с ней в конкуренцию. Если институционально-иерархические структуры мало что могут сделать с сетевыми, то сетевые легко проникают в институциональные, опутывают их и заставляют функционировать в соответствии со своими целями.
Сетевое общество – это такой социум, где грань между мирным и военным состоянием принципиально стерта: сетевое общество – это общество сетевой войны; война – норма этого типа общества. Речь, разумеется, не о войне физической, «горячей», а об организационной войне, в которой сеть выступает и субъектом, и средством, т. е. оружием особого типа – организационным. Стратегия и тактика сетевой войны – неформальное проникновение в различные сферы, прежде всего в политическую и интеллектуальную (наука, образование), перекодировка цивилизационных кодов, подмена ценностей, целей и символов. Я согласен с теми аналитиками, которые считают: в сетевых войнах не нужно оккупировать или аннексировать территории, достаточно установить информационный и финансовый контроль и создать ситуацию управляемого хаоса, как это проделали в конце 1980-х годов по отношению к СССР Запад и его союзники в верхних эшелонах СССР. Успешное участие в сетевой войне или, как минимум, срыв попытки превратить себя в объект – все это требует такого уровня образования, который не был императивом в 1960-1970-е годы.
Информационный контроль устанавливается в ходе и посредством информационной войны, которая является одним из аспектов, измерений, фронтов психоисторической войны.
Психоисторическая война – целенаправленное долгосрочное воздействие на общественное сознание и подсознание (взгляды, представления, ценности, идентичность, эмоции, историческая память и т. п.) на общество-мишень или на его определенные группы с целью проведения его (их) классового и(или) цивилизационного перекодирования, навязывания ему (им) чуждых целей, интересов, картин мира как якобы его (их) собственных. Задача – подавить волю к сопротивлению и заставить делать то, что нужно психоисторическому агрессору. Цель – экспроприация (или уничтожение) мишени, присвоение её активов, ресурсов, территории.
Значительную роль в войнах за психосферу играет установление контроля над энергетическими центрами активности различных слоев, прежде всего молодежи. Последнее понятно: во-первых, у молодежи мощный, избыточный энергетический потенциал – лакомый ресурс для любого эгрегора; во-вторых, молодежь – это будущее, битва за психосферу молодежи – это битва за время, за темп, в конечном счете, как только что было сказано, – за будущее.
В этом плане сфера образования занимает особое, если не уникальное место. Во-первых, это зона концентрации физической и умственной энергии молодежи. Во-вторых, это весьма плотная информационная зона. В-третьих, это зона финансовых вливаний, т. е. опять же энергии, а также времени, овеществленного труда, выраженных в денежном эквиваленте. Ясно, сфера образования – это театр военных действий психоисторической и организационной (сетевой) войны за молодежь. Когда-то Антонио Грамши грозил буржуазии: «Мы заберем ваших детей». Итальянский коммунист обещал буржуазии, что левые победят в Европе вообще и в Италии в частности путем информационно-идеологического завоевания на свою сторону буржуазной молодежи, ее психоисторической перекодировки в классовом плане. И до конца 1950-х годов это обещание во многом сбывалось. Однако с 1960-х годов начал развиваться противоположный процесс, особенно усилившийся в связи с использованием полит– и психотехнологами буржуазии законов и логики развития массовой культуры, и особенно с созданием ими молодежной субкультуры («рок, секс, наркотики») как мощнейшего средства манипуляции молодежью.
Одновременно именно с конца 1960-х годов западные верхушки начали сознательно проводить курс на примитивизацию, обеднение и ослабление образования и его основных форм организации. Это коснулось начальной, средней и высшей школы для основной массы населения, примерно 95 %, но не детей верхних 5 %, а возможно и менее. В учебных заведениях для них не произошло содержательного упрощения; там запрещены тесты; там вырабатывается глобальное ведение и т. п. Обратная сторона этого процесса – разрушение массового образования. Это общемировой процесс, который в последние 10-15-20 лет коснулся и России и представляет собой не что иное, как психоисторическую войну в сфере образования.
Нынешний этап этого процесса характеризуется, помимо прочего, следующим:
– деформацией содержательных аспектов образования (ЕГЭ, «болонская система»);
– ослаблением патриотизма под видом развития так называемой толерантности;
– попытками искажения исторической памяти и идентичности под видом утверждения якобы «универсальных ценностей» западной цивилизации, а точнее – ее верхушки, мировой капиталистической корпоратократии.
Что можно и нужно противопоставить этой энтропии, этим разрушительным тенденциям? Прежде всего патриотизм, гражданственную любовь к Родине. Неверно противопоставлять патриотизм и гражданственность – одно невозможно без другого. Далее – профессионализм, мастерство в своей специальности. Однако это ни в коем случае не должна быть узкая специализация по принципу «знать все больше и больше о все меньшем и меньшем». Говорят: «врач – если он только врач – плохой врач». То же можно сказать о любой специальности, будь то физик или историк, химик или экономист, биолог или юрист и т. д. Поэтому третье, последнее по счету, но не по значению, – это высокая интеллектуальная планка, мощный интеллектуальный потенциал. Его составляющими являются: умение думать, т. е. ставить проблемы и решать их; интеллектуальная комбинаторика – умение привлекать для решения профессиональных задач методы, технологии и знания из различных, порой весьма далеких друг от друга областей знания; с этим тесно связано умение видеть целое за ворохом деталей и разрозненных фактов и складывать его из кусочков, которые, на первый взгляд, не имеют друг к другу никакого отношения; обладание рациональным знанием, не забитым религией и оккультизмом, но признающим роль иррационального и мистического как еще рационально непознанных форм реальности; широкий кругозор и глубокая эрудиция и, как следствие этого, обладание мощнейшим психоисторическим оружием – реальной картиной мира.
Разумеется, все это легче декларировать, чем реализовать на практике и сделать своим в процессе образования. Но, как уже было сказано выше, в нынешних условиях получение высококачественного образования – вопрос не только профессионального успеха, но и непревращения в объект психоисторического воздействия. Сознательный выбор получить качественное образование, приложив максимум собственных усилий, нередко вопреки неблагоприятным социальным обстоятельствам – это выбор определенной общественной позиции. Поэтому сегодня как никогда актуальна древняя максима: «Quidquid discis, tibi discis» – «Чему бы ты ни учился, ты учишься для себя». Ну и, разумеется, для своих детей.