— Значит, тебе нужен шаговый двигатель, — учитель физики, Александр Сергеевич Попов, заодно заведовавший кружками робототехники и кибернетики, задумчиво смерил меня взглядом. — А зачем? Ты, Семён, конечно, последнее время сильно изменился, но всё же не хотелось бы вляпаться во что-то незаконное.

— Я предлагаю вам вляпаться в будущее, с большой буквы, — обижаться я даже не подумал, сам виноват. — И мне нужен не только шаговый двигатель… два двигателя, но ещё линейный. А также экструдер, это такая штука…

— Я знаю, что это такое, — оборвал меня учитель. — Разогревает гранулы пластика, выплавляя его в заданную форму. Ты по сути так и не ответил.

— Вот представьте устройство, которое само сможет создавать трёхмерные фигуры из пластика, — достал листы, на которых примерно накидал схему 3D-принтера и экструдера для создания пластиковой нити. — Причём сырьём могут служить пустые бутылки из-под воды, лимонада, да чего угодно. И с его помощью можно делать детали для роботов, запчасти, игрушки, короче, всё что душа пожелает.

— И ты знаешь, как его сделать? — скептически хмыкнул Александр Сергеевич, но бумаги взял. — Так, так… а это что?

— Где? — я всмотрелся в чертёж. — Направляющие. По ним будет двигаться платформа, а вот тут фиксатор. Для точного позиционирования.

— Хм… нет, ну конструкция простейшая, — наконец отложил схему в сторону физик. — И ты уверен, что оно будет работать?

— Программное обеспечение я беру на себя, — совершенно спокойно выдержал я его взгляд. — И для самого принтера, и для редактора. Там нет ничего сложного. Да и с самим устройством мы с Михаилом сами бы справились, но, к сожалению, экструдер просто так не сделаешь, а их нужно два. Так что выхода у нас не было.

— А ты, Миша, что скажешь? — Попов обратился к Хомяку, мнущемуся рядом. — Идея у вас, конечно, интересная, но стоит ли на неё время тратить? Не получится так, что Семён завтра перегорит и вернётся к старым привычкам?

— Нет-нет, — замотал головой Миха. — Он это… он обещал!

— Вы лучше меня самого спросите, — усмехнулся я. — Так вот, я не собираюсь перегорать. У меня огромные планы, и этот трёхмерный принтер лишь первый шаг, так сказать, инструмент для создания по-настоящему прорывных вещей будущего. Так что решайте сами. Если не хотите рисковать, не беда. Пойду в Дом пионеров, там тоже кружки робототехники есть. Или на радиорынок сгоняю, глядишь, договорюсь с кем-нибудь, кто согласится экструдеры сделать. Устройство я уже продумал. У меня просто времени на всё не хватает. Вон сейчас надо уже на тренировку бежать. А ещё сетевой проект висит, тоже надо заняться. Я бы дома кодил, но компьютера нет. И хоть разорвись. Так что решайте сами.

— Если бы кто мне месяц назад такое сказал, я бы не поверил, — вздохнул Александр Сергеевич и, сняв очки, принялся их протирать. — Ладно, я вам помогу. Но под твою, Михаил, ответственность. Извини, Семён, но пока я полностью доверять тебе не могу. Дальше посмотрим. И с экструдером я вам помогу. Только объясни, что именно нужно. А то я в целом представляю, что ты хочешь сделать, но вот детали пока ускользают.

— Всё просто, — я взял один из чертежей. — Для начала нам нужно получить тонкую пластиковую нить. Для этого рубим бутылки в мелкие хлопья и загружаем в экструдер, который их расплавит и выдаст её нам. А уже затем…

Следующий час мы потратили на обсуждение проекта. Точнее, я рассказывал, как всё должно быть, Попов спрашивал, а Миха смотрел на нас круглыми глазами. Когда я ему рассказал про принтер, способный создавать трёхмерные предметы, он мне не поверил. Да, собственно, это и логично, потому что с одной стороны схема устройства довольно проста, а с другой — ты возьми и придумай её сам, с нуля. Уверен, что Александр Сергеевич сейчас думает, мол, это же элементарно, почему я сам до такого не додумался?! Я вот тоже не додумался, но в прошлой жизни немного занимался 3D моделированием и печатью в качестве хобби. А что, в машинах я особо не разбирался, ковыряться с железяками — это не моё. Чинить отгонял на СТО или в сервисный центр. А тут сидишь себе, работаешь в редакторе, а потом раз, и получил реальную модель.

Того, что Попов украдёт идею и выдаст за свою, я не боялся. По двум причинам. Во-первых, сам по себе учитель физики был человеком глубоко порядочным, воспитанным социалистическими ценностями и моральным кодексом строителя коммунизма. Нет, в СССР уродов хватало даже в партии, достаточно вспомнить того же Глакина, а он занимал не последнее место в обкоме.

Но именно наш физик верил в призвание учителя, светлое будущее и ответственность перед обществом. На мой взгляд, доля здорового цинизма ему бы не помешала, у нас именно такие больше всех пострадали после распада Союза, но здесь и сейчас он жил вполне неплохо. Так что я рассчитывал со своей стороны указать его как соавтора изобретения. А что, всё равно идею я украл, так что никаких моральных терзаний или жадности не испытывал. Тем более что 3В-принтер на самом деле был лишь промежуточным звеном.

Моей задачей было создать базу для производства коптеров. Дроны, вот где золотая жила, особенно если удастся убедить в их полезности военных. Здесь я собирался внаглую использовать Тихомирова, ибо должен же я получать какой-то профит от своей связи с Конторой Глубокого Бурения. К тому же это действительно будет на пользу всем, ибо дроны и беспилотники — это действительно будущее военного дела.

Наметив план работ, я cкомкано попрощался с Александром Сергеевичем и Михой и рванул на тренировку. Благо спортивную форму с собой не надо было тащить или заходить за ней домой. И то я едва успел, влетев в раздевалку как заполошный и последним встав в строй. Но уложился тютелька в тютельку, так что остался без замечания. Галкина с шестёрками не было, что меня порадовало с одной стороны и огорчило с другой. Если до этого папаня уродца мог махнуть рукой, мол, детишки резвятся, то сейчас он, однозначно, затаил зло.

Было глупо не догадаться, что в таких вот закрытых спортивных секциях, клубах и прочем куются социальные связи будущих хозяев жизни. А что мои товарищи из весьма непростых семей, я мог сделать вывод по Софии и тому же Галкину. Из них выбивался лишь Шило, но и то тут ещё надо было поглядеть. С одной стороны, он был весь из себя блатной, но от меня не укрылась наигранность его поведения. Нет, он явно был знаком с криминалом, но, скорее всего, лишь немного, причём явно не с гопниками или ворами, а с барыгами. На это же прямо указывало его предложение достать что угодно.

Насколько я уже понял, в этом СССР не было такого глобального дефицита товаров, что любую мелочь приходилось доставать по блату. Кооперативы, артели и частное производство сделали своё дело и насытили рынок всем необходимым. Но всё же оставалась ниша, так сказать, премиум сегмента. Товаров, привезённых из-за границы, из капиталистических стран, куда простому советскому человеку ходу не было. Зуб даю, родственники Шила на этом и подвизались, возможно, даже вполне официально, через торгпредство. Но и налево явно приторговывали, причём под присмотром КГБ. Иначе пацан никогда не попал бы сюда.

Про остальных я выводов пока не сделал, но и видел их всего второй раз в жизни. Думаю, у нас ещё будет время познакомиться и пообщаться. А вот Тихомирову, который, по сути, дал мне путёвку в жизнь, устроив в эту секцию, стоило поставить бутылку хорошего коньяка. Хотя… была у меня одна мысль, которая могла помочь ему с карьерой. Думаю, это будет даже лучше алкоголя. Наметив проверить кое-что перед разговором, я выкинул лишние мысли из головы, уставившись на тренера.

— Сегодня работаем как обычно. Разомнёмся и будем отрабатывать бег по пересечённой местности. Не зря же для вас вон сколько всего придумали. — Михалыч окинул нас весёлым взглядом. — Ну а под конец повеселимся. Устроим небольшой спарринг. По две минуты на раунд, по олимпийской системе.

— Ага, обхохочешься, — буркнул я, вспоминая, как меня в прошлый раз отделали.

— Чего говоришь, Чеботарёв? — услышал мой шёпот Выгорский. — Хочешь бегать в утяжелителях? Нет преграды энтузиастам! Бери пока двухкилограммовые, если будет мало, подкинем ещё. Ну чего встал, тебя одного ждём!

Ребята смотрели скорее сочувственно, чем сердито. Одна Сикорская жгла взглядом, но её раздражал скорее сам факт моего присутствия, чем вынужденная задержка. А ещё порадовало, что никто не спросил о пропавшем Галкине и его шестёрках. Видать, их не слишком уважали, впрочем, это я ещё в первый раз понял, по слегка брезгливому отношению. Что характерно, к тому же Шило этого не было. Он вполне нормально общался с остальными. Что тоже намекало на то, что попал он в секцию не случайно.

Надев утяжелители на руки и на ноги, я вместе со всеми принялся бегать по залу. На этот раз технически паркур давался мне гораздо легче, но вот физически, несмотря на то что я был Юниором, приходилось тяжелее. Проблема была даже не в весе, а в том, чтобы приспособиться к нему. Единственный плюс в том, что опыта бега с препятствиями у меня было не так много и адаптировался я гораздо легче. Это опытному спортсмену тяжело изменить заученное тысячей повторений движение. А я лишь примерно знал, как его исполнить, так что, был у меня дополнительный вес или нет, на результат это особо не влияло.

Зато неожиданно хорошо получился тот самый прыжок, похожий на лягушачий, который я увидел во сне. Пусть выглядел он немного странно, но, используя его, я взлетал, словно выпущенный из катапульты, и удостоился удивлённых взглядов всех без исключения ребят. А вот тренер выглядел скорее задумчивым, но очень быстро перестал обращать на меня внимание. Впрочем, остальные тоже, потому что тем, кто отвлекался, Михалыч мог накинуть пару-тройку кругов, и это действительно было страшно.

Несмотря на кажущуюся лёгкость утяжелителей, они выматывали. А наказания тренер раздавал щедро, от души. Так что в итоге все пробежали раза в полтора больше, чем было запланировано, а кто-то типа меня и в два, а то в два с половиной. Причём, когда разминка перешла в саму тренировку, я даже не понял. Но как только Выгорский объявил перерыв, рухнул прямо там, где стоял. Остальные от меня недалеко ушли, тоже дыша как загнанные собаки. За что тут же получили люлей, и нас дружною толпой погнали на дыхательную гимнастику.

И вот тут в отстающих остался я один. Остальные сразу же после окрика тренера уселись во что-то, напоминающее позу лотоса, и принялись дышать. А я остался стоять как дурак, не понимая, что делать. Но именно сейчас Михалыч и показал класс наставника, занявшись мною лично и буквально за каких-то десять минут подробно всё рассказав и показав так, чтобы даже я, полный профан в этом вопросе, понял абсолютно всё. И даже смог сам, без посторонней помощи, это повторить. Вдох всей диафрагмой, затем задержать дыхание и длинный выдох через нос. Это только со стороны кажется, что просто, а на деле есть масса нюансов.

— Похоже на то, как монахи буддийские мантры поют, — буркнул я, когда немного разобрался, за что заработал ещё один непонятный взгляд и поспешил объясниться: — Я в «Клубе кинопутешественников» видел, когда про Индию показывали.

— Ага, — было непонятно, прокатила моя отмазка или нет, но больше Михалыч никаких вопросов не задавал.

Я тоже заткнулся и постарался внимание к себе не привлекать. Тем более что время дыхательной гимнастики довольно быстро закончилось, и мы вернулись к бегу, а точнее, к паркуру. Теперь двигаться предстояло если не по самой крайней дорожке, то по второй с гарантией. Да и то по ней бегал только я, остальные, видимо, чтобы показать, какие они крутые, выбрали самую сложную. Далеко не у всех это хорошо получалось, та же София несколько раз здорово навернулась, после чего бросала на меня злобные взгляды, будто я был в этом виноват. У меня же своих проблем хватало, чтобы ещё спорить с вредной девчонкой, так что её стрелы прошли мимо цели.

Возможно, у неё был план отыграться во время спарринга, но и тут Сикорскую ждала неудача. По идее, в прошлый раз я показал себя с самой худшей стороны. Меня били все, даже Софья. Так что казалось логичным поставить нас с ней в пару, или со второй девчонкой, раз уж парни настолько сильнее меня. Это, конечно, коробило, но я понимал, что кидаться голой грудью на амбразуру глупо. Нетренированное тело было бесполезно против опытного бойца. Но почему-то в этот раз моим первым противником оказался Шило.

Юркий пацанчик покрутился передо мной, наметил пару ложных замахов и, внезапно атаковав, нарвался сначала на мой встречный джеб, а затем уже по падающему телу я чисто на автомате пробил ногой, отправляя противника в нокаут. И замер, сам опешив от случившегося. Я действовал чисто на рефлексах, не думая. И будь я в старом теле, это бы меня даже не удивило. Но в новом, никогда не занимавшемся спортом, этого просто не могло быть! Однако факт оставался фактом, я двигался и ощущал себя так, словно лет десять не выходил из зала.

И опять, пока все стояли с открытыми ртами, Выгорский словно и не удивился совсем. Кивнул каким-то своим мыслям и отправил отдыхать до следующего боя. И это напрягло даже больше, чем если бы он пристал с расспросами. Потому что создавалось впечатление, будто он обо мне что-то знает. Да, возможно, Тихомиров рассказал ему про сны и всё такое, но эта легенда не могла объяснить внезапно возникшее на пустом месте мастерство, причём не в самом распространённом у нас боевом искусстве.

Сават — это всё же достаточно экзотический для наших краёв стиль. А тут вдруг я не просто показываю какие-то движения, а вполне технично работаю. И ведь даже отмазаться не получится. Вот кто просил меня бить ногами? В савате они очень характерные, что не даёт спутать его с другими стилями. И пусть мой тренер тяготел не к спортивному направлению, а к старой школе, гораздо более жёсткой и разнообразной, но удар стопой был слишком приметным.

Хорошо ещё, долго рефлексировать мне не дали. Во втором раунде мне достался отдыхавший по жребию Эмин. Горец сразу попытался пройти в ноги, но нарвался на жёсткий приём, отхватил пару ударов, однако сумел закрыться, устоять и перевести бой в жёсткую рубку. Причём, несмотря на то что Керимов являлся ярко выраженным борцом, удар у него был поставлен неплохо. Правда, теперь я давил его опытом, не давал перевести бой в партер, и в итоге подловил, пробив шикарный хук прямо в челюсть. Эмин поплыл, и тренер тут же остановил бой.

Так, неожиданно сам для себя, я оказался в финале. Данила Карпов, второй финалист нашего мини-турнира был ошарашен не меньше, но быстро пришёл в себя. А вот я ничуть не удивился его появлению. Здоровяк был крупнее и сильнее всех в нашей группе и, казалось, не имел слабостей. Обладая мощной фигурой, он не выглядел перекачанным и неуклюжим. Двигался мягко, словно зверь, и в любую секунду мог взорваться градом тяжелейших ударов. Это как медведь. Посмотришь со стороны — эдакий увалень, ленивый и косолапый. Но на самом деле это машина для убийства, способная развить скорость до шестидесяти километров в час, ударом лапы сломать хребет оленю и разорвать любого, кто попадётся.

Так и Данила оказался очень опасен. Пусть он немного проигрывал мне в технике, но за счёт длины рук, быстрой реакции и жутких по силе ударов гонял меня по импровизированной арене в хвост и в гриву. Удивило то, что выбывшие ребята болели не только за него, но и за меня, причём моих было даже больше. И не сказать, что это была поддержка заведомо слабейшего. Пусть рубились мы не совсем на равных, по физическим кондициям я проигрывал, мне приходилось отступать, маневрировать, закрываться, но иногда я весьма жёстко отвечал, не давая Карпову расслабиться. Однако победа всё равно осталась за ним. Неудачно пропустив боковой в корпус, я не успел закрыться и в следующую секунду полетел на маты, откуда уже не встал.

А немного очухавшись, увидел протянутую руку. Данила стоял с немного виноватой улыбкой, мол, извини, не хотел. Бычить я не собирался, как и истерить. Спорт дело такое, не всегда получается побеждать, даже если ты во много раз опытнее противника. К тому же Карпов был по-настоящему хорош. Было видно, что его всерьёз натаскивают, наверняка готовят к службе в спецподразделениях. Такому парню и проиграть не стыдно, так что я спокойно принял помощь. И похлопал соперника по плечу, мол, всё нормально.

В раздевалке особых разговоров о спарринге не было. Ребята немного поудивлялись, как я смог так вырасти за столь короткое время, но без фанатизма. Мол, не хочешь не говори, никаких обид. И это мне понравилось. Чувствовалось, что в парнях нет гнильцы, что была в Галкине и его шестёрках. То-то они у мня сразу какое-то отвращение вызвали. И если вспомнить, у остальных тоже. Меня же, похоже, приняли в компанию.

— Слышь, Чобот, — толкнул меня в бок Шило. — На дискач идёшь сегодня? В парке открытие сезона.

— Подумать надо, — я поморщился от боли в отбитых руках, Карпов лупил как молотом по наковальне. — Дела есть, да и вообще.

— Э! — тут же подскочил Эмин. — Решили же, что все идём! Семён, э! Что за дела?!

— Ладно, ладно, — не стал я спорить. — Раз решили, значит, буду. Во сколько и где?

— Семён! — перебил нас, заглянувший в раздевалку Михалыч. — Задержись. Разговор есть.