Вениамин толкнуть не мог.

Он был чересчур занят.

Бормоча что-то себе под нос, он готовил аппаратуру. Термометры, вертушки. И пробирки. Сотни пробирок.

А ещё микроскоп, сачки, марлю…

Дел у него невпроворот. Он будет «делать станции»: брать пробы забортной воды, записывать её температуру и солёность.

Четыре толстенных журнала для записей ожидают его.

Некогда ему баловаться.