Неправильные вампиры, или Колёк, останься человеком!

Вот чем всё-таки хорош алкоголизм, так это тем, что не даёт соскучиться. У поклонников "зелёного змия" жизнь так и кипит приключениями, каждый день насыщен событиями, знакомствами с интересными людьми, близкими по духу и диагнозу, креативными решениями неизбежных для данного образа жизни проблем вроде "где найти недостающий рупь и кому потом бежать за водкой"; а каждое новое утро начинается с открытия мира. Утро для пьющего – вообще самое тяжёлое время суток, и дело тут даже не столько в, мягко говоря, отвратительном самочувствии, сколько в плане получения информации о себе любимом: нелегко, знаете ли, принять как факт, что всё это, вот буквально всё это, натворил ты, и всего за один вечер!

Если сам не помнишь – расскажут. Я, например, появляясь утром на работе, прежде всего интересовался: мужики, как я вчера отсюда уходил? "Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей…" И мужикам всегда было что мне поведать, восполняя стёртое в моей памяти алкогольной амнезией. Традиция эта свято соблюдалась каждое утро и означала, что всё идёт своим чередом и не выходит за рамки обыденности. Хуже было, когда кто-нибудь меня опережал, интересуясь под многозначительные ухмылки окружающих, помню ли я, что тут вчера творил – и это уже означало нечто большее, чреватое для меня очередным неприятным разговором с начальством и моими покаянными клятвами: Михалыч, слово даю, больше – ни-ни! Аж до самой опохмелки!

Да, алкоголизм не даёт скучать ни самому пьянице, ни окружающим его людям, но самое интересное в том, что это его качество сохраняется даже в случае "завязки". Особенно – в случае резкой "завязки". Каждый любитель горячительных напитков не хуже квалифицированного нарколога подробно объяснит, почему ни в коем случае нельзя резко бросать пить, и проиллюстрирует это великим множеством случаев, произошедших с его знакомыми и с ним лично. Часто эти истории комичны, иногда имеют трагическое завершение, но всегда ясно говорят о том, что если, не дай бог, резко выйти из запоя – жди проблем с головой. Примета верная, народная. Проверенная.

Меня "накрывало" строго на третий день полной трезвости. Вернее, на третью ночь. Полноценного алкогольного психоза, к счастью, не было ни разу, но я находился на верном пути к нему: если мой организм в течение трёх дней не получал ни грамма спиртного, ночью мне обязательно, как по распорядку, снились поразительно реалистичные кошмары – яркие, красочные, со множеством деталей и нюансов и со мной в центре всех событий. Мои собутыльники авторитетно и со знанием вопроса заявляли, что это уже симптом и скоро ко мне прискачет забавная пушистая "белочка" и приведёт с собой людей в белых халатах.

Кошмары, помимо реалистичности, отличались ещё и разнообразием: при всей схожести общей тематики, их сюжеты не повторялись ни разу. Снилось всякое, но чаще всего почему-то на производственную тему: то уборщица, подметающая цех, при моём приближении вскакивала верхом на свою же метлу и уже на ней в совершенно ведьминском духе гонялась за мной по всему заводу, видимо, недовольная тем, что я наследил на чистом полу; то мой напарник, несколько дней не выходивший на работу по уважительной причине запоя, в моём сне обнаруживался в бытовке, под умывальником, в виде полуразложившегося трупа, и я, отыскав его по характерному запаху, пытался вытащить за ногу, с целью тайно вывезти на свалку, но в руке у меня оставался лишь кусок отставшей от кости гнилой плоти… Эдакий фабрично-заводской триллер. Как-то раз я во сне убегал от мусора на земле, превращающегося в мелких и удивительно противных грызунов, с необычайной резвостью гоняющихся за мной; а в одном из этих посталкогольгых снов, не отличимых от реальности, двое в штатском, но с военной выправкой, вербовали меня на физическое устранение хорошо знакомой и симпатичной мне девушки; причём убить её я должен был непременно тычком пальца в глаз: от этого зависела чуть ли не судьба Вселенной…

Но это всё, так сказать, классика жанра. Несколько оригинальнее был сон, в котором мне дали лопату и распоряжение до обеда возвести вокруг фабрики земляную насыпь, которая должна была защитить всех нас от нашествия татаро-монгол во главе с батькой Чингисханом, что обещались напасть ровно в двенадцать ноль-ноль по местному времени. Разумеется, я, осознавая всю серьёзность ситуации, в бешеном темпе выкопал ров, возвёл насыпь и тем самым обеспечил фабрике безопасность, вот только сам остался по внешнюю сторону насыпи, а понял это, лишь заслышав конское ржание и гортанный говор за спиной…

Но больше всего мне запомнился (и где-то даже понравился) другой кошмар, с вампирским уклоном, выдержанный в духе фильма "От заката до рассвета": эдакий триллер с лёгким налётом эротики. Начало его было незамысловатым, как кроссворд в журнале "Мурзилка": я и несколько моих товарищей (чисто мужская компания, заметьте, это важно!) прибыли по делам в некий городок, где, как очень скоро выяснилось, с наступлением сумерек править бал начинали вампиры. Мы, правда, успели укрыться в пустующем домике и довольно долго держали оборону против атакующих нас "детей ночи", но уже перед самым рассветом вампиры, не иначе как посоветовавшись с Санта-Клаусом, таки взяли наш Измаил, проникнув в помещение через дымоход.

И тут началось самое интересное: они с энтузиазмом принялись превращать нас в своих сородичей. Но, в отличие от классических вампирских традиций, обряд превращения здесь осуществлялся не через укус, а исключительно через секс, а сами эти неправильные вампиры при ближайшем рассмотрении оказались очень даже симпатичными вампиршами.

И вот, взяв над нами верх как в буквальном, так и в переносном смысле, эти кровососки в чёрном кожаном белье связали всех по рукам и ногам и немедленно со знанием дела приступили к обряду обращения в себе подобных. Меня же, что характерно, небрежно откатили ногой в угол, словно бревно, и превращать в вампира даже и не подумали.

Сперва я просто обалдел от общего хода событий, потом жутко обиделся: всех, понимаешь, превращают, а я что, хуже других, что ли?! – и как заору из своего угла:

– Ээээй, я тоже хочу быть вампиром!!!

Никакой реакции, все поглощены процессом; и только лежащий поблизости товарищ (надо полагать, к тому моменту – уже бывший) повернул ко мне заметно изменившееся лицо – бледное, с заострившимися чертами и торчащими клыками – и, глядя прямо в душу своими бездонными вампирскими глазами, эдак проникновенно попросил:

– А ты, Колёк, останься человеком!!!

Весёлая это штука – алкоголизм…

2016 г.

Столб, натёртый чесноком

Закуска в России за еду никогда не считалась. И действительно, трудно определить роль закуски в застолье. (Я сейчас имею в виду не так называемый "культурный вариант" – дома, за обильно накрытым и красиво сервированным столом, а обычную пьянку где-нибудь в заводской бытовке или во дворе под забором.) С одной стороны, совсем без закуски тоже не обойтись. С другой стороны, "закуска градус убивает". Отсюда универсальное правило – закуски не должно быть слишком много. Этим и обусловлен её выбор: это всегда что-то небольшое по объёму и легко умещающееся в кармане – огурец, вобла, кусок хлеба…

Классический пример – карамелька. Трезвеннику не понять, как всего лишь одной конфеткой сколько угодно человек могут закусить совершенно невообразимое количество спиртного; и что самое интересное – сколько бы ни было выпито, карамелька всегда остаётся. Доедать её считается признаком дурного тона, за это могут и рявкнуть: ты что, мол, жрать сюда пришёл?! А чем мы завтра будем закусывать?!

Если совсем ничего не было – закусывали листьями, снегом, "гидроколбасой" (то есть запивая водой), "мануфактурой" (то есть занюхивая рукавом)… Но подобное случалось редко, в основном всегда удавалось найти что-нибудь зажевать. Однажды втроём взяли литр разбавленного спирта, присели у подъезда на скамеечке, встал вопрос състного. Один из нас порылся в кармане телогрейки и наскрёб завалявшиеся там шесть семечек подсолнуха, как раз каждому по две штуки. В итоге, когда спиртное закончилось, у каждого оставалось по одному семечку. (Это уже вбито на уровне подсознания – всегда оставлять закуску на случай внезапной выпивки.)

Иногда достаточно просто посмотреть вокруг, чтобы разжиться съестным. Грузчик дядя Жора, сжимая в руках только что купленную бутылку водки, в рассуждении "чего бы покушать" огляделся по сторонам и увидел, как мимо него совершенно наглым образом пробегает собака, сжимая в пасти кусок хлеба, так нужный сейчас дяде Жоре со товарищи. От подобной несправедливости дядя Жора разразился витиеватой тирадой в адрес нахального животного. Мат был не только трёхэтажным, но и довольно громким: именно последнее обстоятельство и побудило испуганного пса бросить хлеб раздора и спасаться бегством. Кусок был тут же подобран счастливым дядей Жорой, предложившим первый тост за собак – друзей человека.

Дядя Жора вообще был весьма любопытной фигурой. Имея во рту один-единственный зуб, он умудрялся с его помощью есть всё, даже сало и свежие огурцы. И только семечки были ему, во всех смыслах, не по зубам.

На безрыбье и рак – рыба, а на безхлебье и плесень – булка. Когда Сергей обнаружил, что батон, извлечённый им из хлебницы на предмет закуски, покрылся красивой пушистой плесенью, он не растерялся, обрезал заплесневелые корки и закусил тем, что осталось. Но после обряда обрезания осталось не так много, а водка ещё плескалась в бутылке… И тогда Серёга пустил в дело те самые обрезки, справедливо рассудив, что нечего добру пропадать, из плесени вон и пенициллин делают, и вообще, водка всё продезинфицирует.

Выход всегда найдётся. Когда стало ясно, что желающих выпить собралось слишком много и одного имеющегося в наличии малюююсенького зубчика чеснока на всех не хватит, самый креативный из присутствующих просто натёр этим чесноком ближайший фонарный столб и тут же продемонстрировал принцип "выпил водки – понюхал столб – лизнул столб – отошёл в сторону". Принцип оправдал себя на все сто процентов: закуски хватило на всех, даже на следующий день пытались закусить столбом – правда, уже без особого успеха.

Приятного аппетита!

2016 г.