— Иозеф, погляди, которая из них баронессочка? — шептала Марта. — Мне кажется, вон эта, хорошенькая!

— Да нет же, — спорил Паскуале, — эта — в розовом, а толстуха говорила, что та — в белом. Вон, вон, какая-то важная пришла, — верно, эта!

— Ох, Пауль, она такая некрасивая! — огорчилась Марта.

В узкую щелку между синей материей и каменной колонной мы разглядывали зрителей.

Никогда еще не видал я таких ребят! У девочек на головах, как копны сена, высились прически, приплюснутые сверху шляпкой вроде блюдечка. Их атласные юбки были похожи на бочонки.

На мальчиках топорщились бархатные и парчовые кафтанчики, а на затылках мотались косички, совсем как у взрослых дворян.

— Мсье Дюваль! Мне отсюда не видно! Мсье Дюваль, Фрицци толкается! — кричали они на разные голоса.

Их рассаживал по скамейкам бледный молодой человек с черными волосами и высоким лбом.

Впереди вертелась девочка в белом атласном платье. У нее прическа была выше всех, нос длиннее всех носов, а подбородок торчал, как у Пульчинеллы. Это была баронессочка.

— Смотри, смотри, она ущипнула ту в розовом и веер у нее отбирает! — волновалась Марта. — Ой, они дерутся! Неужели баронессочка дерется?

Баронессочка вырвала из рук подруги перистый веер и била ее по рукам.

— А этот черный подошел, смотри, уговаривает… Учитель он, что ли… — шептал Паскуале.

— Да, уговоришь ее! Видишь, плечом дернула и пошла, а веер не отдала… вот злюка!.. — рассуждал я.

— А та, хорошенькая, плачет, — вздохнула Марта.

Лакеи принесли бархатные кресла и поставили их в первый ряд. Баронессочка побежала навстречу высокому старику с лентой через плечо. Он вел под руку маленькую худую даму с зеленым пером на голове. В ушах у нее болтались длинные серьги, а на морщинистой шее сверкало ожерелье.

Старый дворецкий в рыжей ливрее бросился поправлять подушки на кресле.

Старик с лентой уселся, скривил снисходительной улыбкой губы и приложил лорнет к глазам. Толстая дама в красном, волоча за собой бархатный шлейф, подвела к нему длинного, прыщавого мальчика.

— Мой сын Мориц! — сказала она.

— Этот с лентой — сам герцог! — сказал мейстер Вальтер, глянув в щелку.

— Ой, — ахнула Марта, — сам герцог! Ой, мне страшно, как я буду водить перед ним Геновеву. — Она побледнела и прижала руки к щекам.

Мейстер Вальтер нахмурился.

— Трусиха! Стыдно тебе! Ты знай свое дело делай, все равно кто перед тобой: герцог или сам сатана!

Шелка шуршали, перья колыхались, баронессочка обмахивалась веером.

— Начинай! — громким шопотом сказал дворецкий, просунув голову к нам за занавеску, и, вытянувшись, стал в сторонке.

Фрау Эльза ударила по струнам арфы. Я поднял занавес.

— Не уезжай, Зигфрид! Не оставляй меня одну в этом суровом замке! Как я буду тосковать без тебя!

^{Геновева}

Голос Марты звучал нежно и жалобно. Синеглазая Геновева простирала руки к рыжебородому Зигфриду в серебряном шлеме. А Зигфрид отвечал ей голосом мейстера Вальтера:

— Я иду на войну. Я веду на врагов мое храброе войско. Не грусти, прекрасная Геновева! Мой лучший, мой верный друг Голо будет твоим защитником без меня.

^{Зигфрид}

— Клянусь быть рыцарем Геновевы! — воскликнул плосколицый, черноглазый Голо, подняв ручки. Оранжевая подкладка плаща образовала позади него огненный треугольник.

Я вывел белого коня с золотой уздечкой. В последний раз Зигфрид обнял Геновеву и вскочил в седло.

— Ах, сердце мое чует недоброе! — тоскует Геновева и с маленькой башни машет ручкой уезжающему Зигфриду. А коварный Голо уже зовет своих сообщников и замышляет погубить Геновеву.

Марта разошлась. Голос ее окреп. Вот Геновева топает ножкой, гордо откинув голову. Геновева сердится, Геновева негодует. Геновева проклинает Голо за его вероломство. У зрителей, наверное, мурашки бегают по коже, но этого пройдоху Голо ничем не проймешь. Зигфрид далеко. Вот уже палачи ведут в лес Геновеву, чтобы отрубить ей голову.

Геновева плачет, упав на колени. Голубой шлейф тащится за ней по земле. Она протягивает руки к палачам, умоляет пощадить ее. Бедная маленькая Геновева, беззащитная в темном лесу! Палачи уже приготовили мечи…

Девочки завсхлипывали все разом. Какой-то малыш заревел в голос:

— Домой! Ай-ай-ай-ай, хочу домой!

Черноволосый взял его на колени и утешает. Баронессочка сидит, выпучив глаза, и слезы капают с ее длинного носа.

Палачи пожалели Геновеву! Они тоже утирают слезы и отпускают ее на все четыре стороны.

В перерыве Марта спешно привязывала маленького ребеночка в белой рубашке к ручкам Геновевы. Мейстер Вальтер переставлял деревья на сцене. Паскуале готовил охотников.

— Угодно печенья? Угодно лимонаду? Угодно конфет? — бесстрастно спрашивали лакеи, скользя между скамеек с подносами в руках.

Герцог лениво жевал конфетку, прыщавый мальчишка набил полный рот леденцами, а баронессочка рылась длинным носом во всех подносах, выбирая сласти. Я поднял занавес.

Одна в глухом лесу, Геновева качает своего ребеночка, напевая грустную песню.

Но вот трубят охотничьи рога. Мчится охота. Зигфрид гонится за белой ланью в чащу леса. Куда мчится белая лань? Лес все глуше и глуше, и вот открылась полянка. Геновева сидит на срубленном дереве и качает на коленях своего ребеночка, а белая лань лежит у ее ног.

Зигфрид нашел Геновеву. Бедная маленькая Геновева, как она радуется, какие счастливые слова говорит! Трубят рога, скачут кони, все довольны — и представление окончено.

— Ну, дочка, ты сегодня отличилась! Дай-ка я расцелую тебя за Геновеву! — сказал мейстер Вальтер, снимая Марту с тропы.

Марта обняла отца за шею и прижалась головой к его щеке.

— Я сегодня хорошо водила?

Перед театром хлопали и орали ребята.

— Геновеву, еще Геновеву! Еще! Еще! — кричали они и, оттянув синюю материю, заглядывали на сцену.

Мы подняли занавес и вывели кукол.

Ребята теснились к нам со всех сторон. Девочки тянулись к Геновеве. Мальчики полезли на тропу.

— Дай-ка мне! — крикнул один толстощекий, выдергивая у меня из рук вагу Зигфрида. Другой уже ухватил Кашперле и трепал его по всей сцене, гикая и вопя. Малыш усаживался на белого коня, висевшего позади тропы. Нитки оборвались, конь упал, ломая свои хрупкие суставы. Малыш шлепнулся и заревел благим матом.

— Эй, не трогайте кукол! Это не игрушки! Пошли отсюда вон! — грохотал мейстер Вальтер.

Черноволосый юноша метался среди ребят и, надрывая горло, уговаривал их не трогать кукол. Его никто не слушал. Пока он удерживал одного, другие озорничали еще пуще. А мы с Паскуале бросались от одного барчука к другому, не зная, которую из кукол прежде спасать. Только прыщавый мальчишка, запустив обе руки в поднос с леденцами, сидел на месте.

— Бей, бей его! — кричал один мальчуган, мотая Голо на нитках по сцене и ударяя им Зигфрида. У Зигфрида раскололся шлем. Другой волочил Кашперле с вывернутой рукой, с ножкой, поддернутой выше плеча. Картонное дерево рухнуло, обрывая у Кашперле нитки. Его сломанный подбородочек жалобно повис набок.

Я вырвал вагу у барчука и спихнул его с тропы. Паскуале дрался с толстощеким из-за охотника. Малыш продавил ногой картонную башню и орал, завязив в ней ногу.

Жалобный голос Марты доносился из толпы девочек.

— Не тяните так, ах, вы порвете! Нельзя так! — говорила Марта, а девочки тормошили Геновеву, дергали ее рыжий паричок, отгибали атласный подол и щипали блестки на фате. Вдруг баронессочка растолкала их всех.

— Дай! — крикнула она и рванула Геновеву к себе — Это будет моя кукла!

— Нет! — Марта крепко зажала в руке вагу и .все нитки Геновевы. Баронессочка ударила ее по рукам.

— Пусти!

— Нет!

— Ах, так? Глупая девчонка! — Баронессочка цепко ухватила Геновеву одной рукой, а другую сунула в карман своей атласной юбки, вынула золоченые ножницы и, поверите ли, одним махом перерезала все нитки Геновевы.

— Ой! — вскрикнула Марта, с ужасом глядя на пучок ниток, оставшийся у нее в руке.

А баронессочка уже убегала с Геновевой.

— Мейстер Вальтер! — заорал я не своим голосом. — Геновеву украли!

Мейстер Вальтер захлопнул сундук, куда он впопыхах бросал кукол. Марта шла к нему бледная, с отчаянием в глазах, протягивая вагу с пучком ниток…

— Взяла… взяла… отрезала… Геновеву! — Крупные слезы полились у Марты по щекам. — Мама!

Марта рыдала, уткнувшись в колени растерянной фрау Эльзы. Мейстер Вальтер шагнул к гостям. Там перед герцогом уже кривлялась баронессочка, оправляя синий плащ Геновевы, и сюсюкала:

— Это будет моя доценыка! Моя любимая куклоцка!

— Фи, Шарлотта, она вся в нитках! — сказала дама с зеленым пером и принялась обрывать остатки ниток на Геновеве. Геновева беспомощно мотала головой.

— Ваше сиятельство! — Перед дамой, сняв шляпу, стоял мейстер Вальтер. Она удивленно подняла брови. — Пускай ваша дочка вернет Геновеву! Мы не раздаем кукол! Это — не игрушки, это — наш хлеб! — одним духом выпалил мейстер.

— Ай! — взвизгнула баронессочка, отскочив за кресло герцога, и злобно выставила вперед подбородок.

Герцог оглянулся на неё.

— Не отдам! Не отдам! — вдруг заревела она, топая ногами. — Это моя Геновевочка!

— Постыдитесь, фрейлейн Шарлотта, у вас так много кукол, вы забавляетесь с ними, а эта девочка зарабатывает хлеб своей куклой. Этой девочке Геновева нужнее, чем вам! — тихо заговорил черноволосый юноша, стараясь взять Геновеву.

— А-а-а-а-а! — завизжала баронессочка. — Не отдам, не отдам, пусть она плачет!

— Да не кричи так, Лотхен! — Баронесса заткнула себе уши. — Зачем вы дразните ее, мсье Дюваль?

— Но, баронесса, это несправедливо… — волнуясь ответил мсье Дюваль.

— Справедливо или нет, молодой человек, а я не допущу, чтобы моя племянница плакала в день своего рождения, — высокомерно сказал герцог и, опираясь на трость, встал с кресла.

— Прошу вас отдать марионетку! Это — не игрушка! Не всякий мастер сделает такую марионетку! Нам без нее представлять нельзя! — твердил мейстер Вальтер, наступая на баронессу. А та все затыкала уши.

— Потише, любезный… — Герцог прикоснулся к его плечу своей белой рукой. — Вот получи и ступай… больше никаких разговоров…

Герцог порылся в кармане камзола и двумя пальцами протянул мейстеру червонец.

Мейстер Вальтер не протянул руки. Червонец выскользнул из герцогских пальцев на песок дорожки.

— Мы не продаем кукол! — гаркнул мейстер, сжав кулаки.

Но герцог уже повернулся спиной и, взяв под руку баронессу, шествовал по аллее. Гости потянулись за ними, шурша шелками. Впереди бежала баронессочка с Геновевой в руках.

— Мы не продаем кукол! Возьмите ваши деньги и отдайте мне Геновеву! — кричал мейстер Вальтер и, подняв червонец, бросился за ними вслед.

Старый дворецкий, расставив руки, преградил ему дорогу.

— Молчать! Свое получил и молчи! А не то, знаешь, и шею накостылять можно! — внушительным шопотом сказал он и оттеснил мейстера к павильону.

— Пусти! Да что я в шуты им дался, что ли? Говорю, пусть вернут Геновеву!

— Ну, а плетей не хочешь? У нас живо выдерут! — рявкнул дворецкий. — Собирай свои пожитки и очисти площадку. Здесь танцы будут!

Мейстер Вальтер швырнул шляпу оземь. Лакеи, ухмыляясь, уносили кресла и скамейки.

— Ну, складывайся, складывайся, а то мы тебе поможем! — торопил дворецкий.

Марта все еще рыдала на коленях у фрау Эльзы.