— Клайв хотел сделать тебе сюрприз.

— Я так счастлива, что ты приехал!

Площадь перед церковью была заставлена шикарными машинами, цепочка охранников сдерживала наседающих журналистов, ослепляющих вспышками фотоаппаратов и оглушающих вопросами.

— Что происходит? — тихо спросила Эрика, поднимаясь под руку с Хьюго по ступеням собора.

— Клайв вознамерился показать тебя всему миру. Я не ожидал, что он понимает это так буквально.

В церкви не осталось ни одной свободной скамеечки, даже все стоячие места были заняты. Жених встречал невесту восхищенной улыбкой и сияющим от радости взглядом.

Торжественная и прекрасная, как сон, церемония наполнила сердце Эрики счастьем. Когда-нибудь она сможет сказать Клайву, как сильно любит его, не боясь, что он бросится на нее с кулаками…

— Почему ты не предупредил, что пригласишь столько гостей? — спросила она, когда церемония бракосочетания окончилась и они остались вдвоем в машине. — Наши фотографии завтра украсят все журналы. А ты ведь ненавидишь всю эту суматоху. Тем более что откроется мое прошлое.

— Как сказал один из моих служащих: словно в сказке. Только ты никак не можешь определиться, кем тебе быть — Золушкой или Спящей красавицей. Со мной все понятно: по-прежнему пытаюсь быть принцем.

— Неужели ты правда хотел показать меня всему миру?

— Не помню точно. — На скулах Клайва загорелся темный румянец.

В «Годден-хаусе» уже ожидали гости. Пять сотен улыбающихся лиц превратили праздничный вечер в настоящий круговорот счастья для Эрики.

Наконец сияющая новобрачная улучила минутку, чтобы с глазу на глаз поговорить с Моникой Андерс. Пожилая дама развлекала Кэтрин и рассказывала, что Перси благополучно вошел в долю и теперь находится на седьмом небе от радости.

— Он весьма успешно справился с потерей невесты, — с усмешкой проговорила Моника. — Теперь вижу, что он действительно куда больше интересовался предприятием, чем тобой. Так что ты сделала правильный выбор.

Миссис Андерс протянула знакомый кулон.

— Ты оставила его на столике в своей комнате.

— Но он же принадлежал вашей матери, — возразила Эрика.

— Ты навсегда останешься членом нашей семьи, Эрика, — мягко произнесла пожилая дама, обнимая ее. — К тому же, раз ты купила его, значит, вещица приглянулась тебе. Так что давай больше не будем спорить, Лучше скажи, ты говорила с полицией об аварии?

— Клайв уверил меня, что необходимо дать показания, и я встречалась с ними позавчера. — Она печально улыбнулась. — Но, боюсь, моих воспоминаний явно недостаточно.

— Кроме тебя, этого все равно никто не знает. Кстати, Клайв сказал, что, если нашу дочь еще можно найти, он сделает все возможное. Теперь я верю ему, хотя в тот день ненавидела всей душой. — Моника Андерс состроила гримасу. — А на самом деле он просто очень боялся потерять тебя снова!

— У Клайва железные нервы, — рассмеялась Эрика. — Он просто не может впасть в панику.

— Только если дело не касается тебя, моя дорогая.

После легкого ужина начались танцы, но Кэтрин предпочла здоровый сон развлечениям и преспокойно заснула на коленях у матери. Клайв взял сладко посапывающую дочку на руки.

— Ей уже пора в кровать.

Он хотел окликнуть Маргарет, решив, что няня слишком увлеклась своим партнером по танцам и забыла о маленькой воспитаннице. Но, поняв намерение мужа, Эрика остановила его и прочитала небольшую нравоучительную лекцию об уважении к прислуге.

— А сколько людей работает на тебя? — спросил Клайв, смиренно неся Кэтрин на руках.

— Ни одного… Но я знаю, что абсолютно права, — невозмутимо ответила она. — А ты иногда ведешь себя слишком бесцеремонно и самоуверенно.

Клайв заглянул в глаза жены — единственной женщины, которая осмеливалась с ним спорить, и рассмеялся.

— Боже мой, как мне тебя не хватало!

От этих слов сердце Эрики чуть не выпрыгнуло из груди.

— Иногда мне кажется, что я потеряла память потому, что не могла помнить всю боль случившегося, — тихо призналась она.

В воздухе повисла опасная тишина. Испугавшись, что переступила запретную черту, Эрика забрала девочку, чтобы самой уложить ее в кроватку. Малышка приоткрыла один глаз и сонно попросила:

— Где Тоби? Дайте Тоби!

Кэтрин успокоилась, только когда ей принесли большого плюшевого медведя, которого она крепко обняла обеими ручонками.

— Кэтти спит с Тоби… — Девочка довольно улыбнулась и крепко заснула.

— Интересно, откуда у нее берутся такие сексуальные фантазии? — неожиданно спросил Клайв, и по голосу его чувствовалось, что он едва не смеется.

— Это отцовские гены дают о себе знать, — поддразнила Эрика, радуясь, что скользкий момент счастливо преодолен.

— Скорее уж материнские, — не остался в долгу Клайв.

Остаток вечера тоже прошел не совсем гладко. Стоило им вернуться в зал, где пары кружились к танце, как к хозяину дома подбежала молоденькая хорошенькая блондинка.

— А почему нет Тимоти?

Пальцы Клайва заметно дрогнули. Эрика ощутила это, потому что рука его лежала на ее обнаженной спине.

— Он не совсем здоров.

— Это серьезно?

— Думаю, не стоит особенно волноваться.

— Бедный Тим, — сочувственно вздохнула девушка. — Последнее время ему не особенно везло. А раньше с ним можно было отлично повеселиться.

— Быть может, он просто вырос, — предположил Клайв.

Он повел жену туда, где танцевали пары, но прошло еще несколько минут, прежде чем Эрика восстановила дыхание. Пригласил ли Клайв брата на свою свадьбу?

— Я хотел, чтобы этот день стал для тебя особенным, — глухо произнес он, обнимая ее.

— Он и есть особенный! Не смей даже сомневаться! Все так замечательно. И главное, тебя ни разу не позвали к телефону — впервые за годы нашего знакомства!

Клайв прижал жену еще крепче, не переставая сетовать на разницу в росте, и, наконец подняв на руки, поцеловал с такой страстью, что она затрепетала.

— Я хочу быть с тобой, дорогая. Мне нужно, чтобы ты вся принадлежала мне, — пробормотал он, зарываясь лицом в пушистые волосы.

— Боюсь, тебе придется подождать.

— Если бы мы могли, нас бы уже давно здесь не было. А впереди ждал бы медовый месяц…

— А почему же мы не можем?

— Потому что нужно было бы взять с собой за границу Кэтрин, а это невозможно. У нее нет никаких документов.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Эрика.

— Дорогая, твою личность установили довольно быстро, потому что твои документы оставались у меня. А Кэтрин зарегистрирована как дочь Мишел Андерс. И теперь ей нужно новое свидетельство о рождении.

— Боже мой, я никогда об этом не задумывалась!

— Не волнуйся, все под контролем. И как только пройдет Рождество, я отыщу пустынный и жаркий пляж, и мы встретим там Новый год.

— С Кэтрин, с лопаткой и ведерком?

— Ничего не слушаю! Все происходящее и так слишком похоже на сказку, — пробормотал Клайв, прислоняя жену к одной из колонн, окружающих зал, и впиваясь ей в губы жарким поцелуем.

— Клайв… — Эрике передалось его возбуждение.

— Как будто я выпил слишком много шампанского. — Он прижался лбом к ее лбу. — Ты сводишь меня с ума. Иногда ты нужна мне до боли…

Это признание наполнило ее безбрежной радостью. Интересно, он заметил, что произнес? Впервые он сказал, что нуждается, а не хочет.

Свадебная ночь была полна волшебства… Клайв вел себя как само терпение. Осторожно, даже с некоторым сожалением, он снял ее белое платье, отметил, как чудесно она выглядела весь день, а потом долго ласкал ее, пока каждая клеточка тела не загорелась от сладкого желания. Впервые за все время Клайв не торопился, стараясь доставить ей удовольствие. И даже когда он вошел в нее, движения сохранили мягкую чувственность. Это была лучшая ночь в ее жизни.

Прошло две недели, и в воздухе витал дух скорого Рождества. В «Голден-хаусе» тоже ждали Санта-Клауса.

Эрика наряжала вот уже третью елку, но продолжала по-детски простодушно радоваться, когда зеленое дерево загоралось разноцветными огоньками. «Это очень большой дом», — серьезно говорила она мужу, когда тот удивленным взглядом встречал бесчисленные коробки с игрушками, гирляндами и прочими украшениями. Она старалась убедить Клайва, что делает все как надо, но правда заключалась в том, что молодая женщина обожала праздники, старалась следовать всем существующим традициям и все еще ожидала появления Сайта-Клауса из каминной трубы.

— Ну как? — спросила она мужа, любуясь плодами трудов своих.

— Замечательно, — ответил тот, не спуская глаз с красавицы жены. Он с радостью наблюдал, как под искусными руками Эрики особняк превращается в волшебную избушку из леденцов. И сама она была похожа на принцессу из сказки. Рыжие вьющиеся волосы, ловящие отблески фонариков и огня в камине, светящиеся золотистые глаза, восторженная улыбка. — Рождество без тебя — это уже не Рождество.

Она замерла, встревоженная таким беззаботным упоминанием прошлого.

— Я перестал отмечать его, — признался Клайв.

— Ох, бедняга! — Эрика была тронута его откровенностью: до сих пор он терпеть не мог говорить о себе. — Нас ждет самый восхитительный праздник, — уверенно произнесла она, обнимая мужа.

А иначе и быть не может! Последние две недели после свадьбы они провели вместе, смеясь и занимаясь любовью, гуляя с Кэтрин и катаясь на горных лыжах. Он учил ее водить машину, а она его — укладывать девочку в кровать. И оба супруга были так счастливы, словно ангелы на Небесах благословили их.

Клайв сильно изменился за три года разлуки: стал мягче и нежнее, утратил прежнюю ярость и горячность. Удивительно, но это произошло после истории с Тимоти, а не до нее!

Пожалуй, единственное, что не давало Эрике в полной мере наслаждаться счастьем, — это ощущение собственной непрощенности… Вот только прощать-то было нечего! Но муж по-прежнему считал ее изменницей и не желал слушать никаких объяснений.

Впрочем, Эрика и не ворошила прошлое — она слишком боялась разрушить брак. Хотя горечь и боль переполняли ее по-прежнему, она ни разу не заикнулась о Тимоти, не пыталась оправдать себя и очернить его. Пусть все будет как будет, решила она. Слишком дорого далось настоящее, чтобы расставаться с ним! Тем более что она никак не могла доказать свою невиновность. Клайв никогда не поверит, что младший брат не только способен напасть на беременную женщину, но еще и может бесстыдно солгать, чтобы спасти свою шкуру.

Тем же вечером они сидели вместе в гостиной, целуясь и обсуждая новогодний праздник, когда звонок в дверь прервал это приятное занятие.

Клайв недовольно заворчал и поднялся. Ему самому пришлось встречать посетителя, потому что вся прислуга была отпущена. Эрика прикорнула в кресле, полагая, что пришли к мужу.

— Проснись, дорогая. У нас гость.

Что-то в его голосе настораживало. Молодая женщина открыла глаза и вздрогнула, узнав человека, стоящего посреди комнаты. Это был Тимоти.

Молодой человек заметно похудел и осунулся, он выглядел старше своих лет, безудержная веселость покинула его. Некогда ярко-голубые глаза поблекли, и он избегал смотреть на хозяев дома.

Молодая женщина поглядела на мужа. Тот казался мрачным, но довольным. Похоже, он радовался, что младший брат в его обществе чувствует себя явно не в своей тарелке. Когда-то они были очень близки, но времена эти миновали. Теперь Тимоти был предоставлен самому себе, и, похоже, избалованному подростку приходилось нелегко.

— Кто-нибудь хочет выпить? — вставая, предложила Эрика, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Нет, спасибо. Мне нужно поговорить, — твердо сказал Тимоти.

— Поговорим в другом месте, — ответил Клайв и бросил на жену хмурый взгляд. Он явно ожидал от нее проявления нервозности и был удивлен ее спокойствием.

— Нет, пусть Эрика останется, — возразил молодой человек. — И ты выслушаешь меня, Клайв. Мне плевать, что ты сделаешь потом, но ты просто обязан дать мне объясниться.

— Какой в этом смысл? — сухо спросил старший брат.

Тимоти опустил голову. Ему явно было тяжело говорить.

— Ты мой брат, а я предал тебя. Я солгал тебе и не сделал ничего, чтобы потом помочь. Я читал светскую хронику после твоей свадьбы и узнал, что произошло с Эрикой… Авария, амнезия… Я понял, что больше не могу так жить.

Эрика бессильно опустилась в кресло, потому что ноги больше не держали ее. Она ожидала чего угодно, только не такого поворота событий!

— И в чем же ты обманул меня? — насторожился Клайв.

— Я про ту ночь в Лондоне.

— Но тебе совершенно незачем было лгать. Я сам все видел! — воскликнул старший брат.

— Думаю, ты никогда не простишь мне того, что я сделал, — с неожиданной горечью произнес Тимоти. — Мне просто пришлось солгать! Ведь выжить должен был только один из нас: или я, или она.

На загорелых щеках Клайва вспыхнул темный румянец.

— Эрика говорила, что ты хотел изнасиловать ее…

В комнате мгновенно повисла тишина.

— Тимоти сказал, что любит меня. Он был пьян. Я почувствовала себя плохо и велела ему идти домой, — начала объяснять молодая женщина, не в силах больше выносить молчания. — Я услышала, как хлопнула входная дверь и подумала, что он ушел…

— Я открыл дверь, но потом передумал, — пробормотал Тимоти.

— А потом я легла в постель и заснула.

Клайв не спускал глаз с побледневшего лица жены, потом перевел взгляд на брата.

— Я увидел, что она спит, и мне захотелось всего лишь поцеловать ее. И все, клянусь! — Тимоти покрылся холодным потом под ненавидящим и презрительным взглядом Клайва. — Я был пьян в стельку… Я даже не понимал, что делаю!

Пальцы Клайва сжались в кулаки, и дернулось веко, как бывало всегда, когда он злился.

— Интересно, сколько насильников говорят то же самое? — тихо произнес он.

Эрика неожиданно вскочила с кресла, глаза ее полыхали золотым огнем.

— Хватит изображать поруганную добродетель! — яростно набросилась она на мужа. — Пускай Тимоти вел себя недостойно, но именно ты оставил меня с ним, заранее уверенный в моей измене!