Джунгли затихли, солнечный свет пробивался через облака. Лучи были яркими, но не испепеляющими, и температура оставалась комфортной, поэтому животные выбирались из своих гнёзд или нор на поиски пропитания.

Выбрав дерево посочнее, чёрнопятая антилопа импала подняла голову и принялась жевать листья. Ветви шуршали, соприкасаясь с её длинными рогами, а когда облака расступились, солнце осветило золотисто-коричневую шкуру животного.

Внезапно где-то рядом хрустнула ветка.

Импала тут же замерла и беспокойно принялась оглядывать заросли деревьев и высокую траву. Ничего не увидев, она успокоилась и решила вернуться к еде, и в этот момент из травы прямо на неё выскочил огромный лев.

Импала завопила и отпрыгнула в большой куст.

Лев замер как вкопанный. А потом улыбнулся.

– Эй! – обратился он к антилопе. – Ты это видела? Я почти поймал ту бабочку! – Он склонил голову набок. – Почему ты прячешься в кустах?

Он совершенно не осознавал, что кажется импале страшным голодным хищником, а вовсе не дружелюбным львом, которого все знали и любили в этих джунглях.

Под взглядом озадаченного Симбы антилопа дрожащим голосом попрощалась и понеслась прочь. А он так и стоял, глядя на то место, где импала скрылась за деревьями, когда к нему подошли Тимон и Пумба. Тимон, увидев, что друг расстроен, положил лапку на львиную гриву, теперь длинную, густую и тёмно-рыжую.

– Симба, – сказал он, качая головой. – Подобное создание никогда не будет доверять таким, как ты.

– Почему нет? – спросил Симба. Он не понимал. Ему хотелось всего лишь поймать бабочку, а не вредить импале.

Махнув лапой, Тимон пошёл обратно к их поляне. Какое-то время все трое хранили молчание, и мысли Симбы дрейфовали, как облака над головой. Прошли годы с тех пор, как лев последний раз чувствовал себя изгоем, каким он был в свой первый день в джунглях. В самом начале он знал, что медоед, попрыгунчик и даже навозный жук относятся к нему насторожённо. Они видели в маленьком львёнке злобного хищника. Но спустя годы даже они к нему привыкли и больше не нервничали в его присутствии. Попрыгунчик не нырял в нору, когда на него падала тень зверя. Белый мех на спине медоеда не вставал дыбом при его внезапном появлении. Галаго не пугался, когда зевок случайно превращался в рёв. Но моменты, подобные этому, напоминали ему о том, что он всё ещё лев, даже если больше не относится к прайду.

Когда троица проходила мимо большого термитника, лев увидел остальных своих друзей, собравшихся возле него и отчаянно пытающихся пробраться внутрь. Тимон проследил за взглядом Симбы и кивнул.

– Как видишь, – произнёс он, продолжая начатый ранее разговор, – в природе существует хрупкое равновесие.

Симба задумался, а потом сказал:

– Я знаю про Круг Жизни.

Он годами не вспоминал об этом и не произносил этих слов вслух, но помнил всё даже слишком хорошо. Именно это отняло у него отца. Его отца. Симба не вспоминал о нём уже очень долгое время. Стряхнув всколыхнувшуюся в глубине души грусть, он подбежал к термитнику и ударился о него всем телом. Тот сломался, и термиты повалили наружу.

Тимон склонил голову набок.

– Круг? – переспросил он, запихивая термитов в рот. – Какой круг? Я говорю о Бессмысленной Линии Безразличия.

– Понимаешь, существует прямая линия, – объяснил Пумба, – и мы все, парализованные страхом, бежим по ней.

Симба не смог удержать смех, когда бородавочник приоткрыл пасть и приставил копыта к щекам, а затем бросился бежать – прямо к дереву. Он врезался в него и отскочил назад, приземлившись с глухим стуком.

– И это ни к чему не ведёт, – продолжал Тимон, пока Пумба тряс головой и трусил обратно.

– Потому что это Бессмысленная Линия, – добавил Пумба.

– Безразличия, – завершил Тимон.

Симба подошёл к дереву и принялся сдирать с него кору. Когда жуки посыпались вниз, он схватил пригоршню и повернулся к друзьям.

– Вы уверены, что это не круг? – уточнил лев. Возможно ли, чтобы он забыл уроки отца? Симба покачал головой. Нет, это точно был круг. – Мы все взаимосвязаны, – выразительно произнёс он.

В этот раз озадаченным выглядел Пумба.

– Ты несёшь какую-то чушь! – воскликнул бородавочник. – Круг означал бы, что то, что я делаю, влияет на всех остальных. – Он фыркнул, а потом выпустил газы. – Это просто смешно!

Прежде чем Симба смог отметить, что то, что сделал Пумба, определённо повлияло на него, Тимон продолжил:

– А теперь, Симба, внимание, – сказал он, хлопая в ладоши и взволнованно подпрыгивая. – Впервые мы доверяем тебе составить для нас на сегодня план.

– Это важно, – добавил Пумба. – Подумай обо всём, чему мы тебя научили. Прямая линия ведёт к…

– Абсолютно ничему? – закончил Симба.

Очевидно, это был правильный ответ, потому что все зааплодировали. Похоже, впереди у него был ещё один день ничегонеделания, от которого не стоило ждать неожиданностей. Сунув в рот очередную горсть термитов, Симба улыбнулся. Может, Тимон с Пумбой и правы. Прямая линия безразличия в разы лучше, чем замкнутый круг излишнего беспокойства.

* * *

Солнце давно уже село. Симба, Тимон и Пумба лежали на спинах посреди поляны. Яркие звёзды мерцали в небе над головой, лёгкий ветерок играл в ветвях, заставляя листья перешёптываться. Было тихо и красиво.

А потом Симба рыгнул.

– Вау! – крикнул Тимон. – Неплохо!

Симба гордо улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он, довольный похвалой. – Должно быть, термиты.

В ответ Пумба громко выпустил газы.

– Или сверчки, – смеясь, предположил он.

– А вы ещё удивляетесь, почему я предпочитаю спать под землёй, – проворчал Тимон, размахивая перед носом лапой, чтобы отогнать зловоние. Но, говоря это, он улыбался, не слишком обеспокоенный поведением друзей. Сурикат давно уже к этому привык.

Снова воцарилась тишина, и долгое время единственным звуком оставалось дыхание друзей. Пумба повернул голову и посмотрел на Тимона.

– Глядя наверх, ты когда-нибудь задаёшься вопросом, что это за светящиеся точки? – мягко спросил он.

– Пумба, – ответил Тимон. – Я не задаюсь вопросом. Я знаю.

– О, – потрясённо выдохнул бородавочник. – И что же это?

Тимон сел и прочистил горло, по своему обыкновению желая показать остальным, какой он умный.

– Это светлячки, – объяснил сурикат. – Светлячки, которые застряли в этой большой сине-чёрной штуке.

Пумба слегка нахмурился. Не такого ответа он ждал. Бородавочник думал, что светящиеся точки – это что-то другое.

– Я всегда думал, что это газовые шары, горящие в миллиардах шагов отсюда.

Симба вполуха слушал шутливо препирающихся друзей, каждый из которых был уверен, что знает правильный ответ. Его взгляд был прикован к небу, а разум тревожило давнее туманное воспоминание. Воспоминание о том, как он смотрел на то же самое небо мирной ночью, совсем как сегодня. Последнее хорошее воспоминание перед тем, как всё пошло наперекосяк.

– О чём думаешь, Симба?

Вопрос Тимона вывел Симбу из задумчивости.

– Ну, я не знаю, – осторожно ответил он. – Кто-то однажды сказал мне, что там великие короли прошлого и что они приглядывают за нами.

Повисло молчание, а после Тимон и Пумба разразились истеричным смехом.

– А вот это неплохо, – сказал Пумба, держась за бока и катаясь по земле.

– Королевские мертвецы присматривают за нами! – выдавил Тимон, утирая глаза. – Надеюсь, они не упадут с неба! – Он поднялся и сделал вид, что отскакивает в сторону. Наконец, придя в себя, сурикат посмотрел на Симбу. – Ты подумай. С какой стати кучке королей приглядывать за нами? Мы изгои.

Вскочив на ноги, Симба покачал головой. Лев знал, что его друзья не имели в виду ничего такого, но слышать, как они смеются над словами его отца, оказалось больнее, чем он ожидал. Это потревожило, казалось, давно зажившую рану. Повернувшись к Тимону с Пумбой спиной, он медленно пошёл прочь. Ему нужно немного побыть одному.

Воздух оставался неподвижным, когда лев ушёл с поляны и направился к ближайшему холму. С годами это место стало его любимым. Находясь в стороне, обычно оно пустовало и с него открывался отличный вид на горизонт. Этот холм оказался самым близким к Скале Предков из всех, что ему удалось найти, когда он был моложе. Лев часами лежал на краю, всматриваясь в даль, размышляя и втайне надеясь, что его отец чудесным образом объявится. Он воображал, как Нала прорывается через кусты, а её большие зелёные глаза полны согревающего смеха. А в худшие минуты он думал о своей матери и скучал по её теплу.

Добравшись до вершины, он подошёл к краю и плюхнулся на землю. В воздух поднялось облако пыли, и Симба смотрел, как оно уплывало всё дальше и дальше, пока не исчезло совсем. И только тогда он осмелился поднять голову.

Звёзды продолжали сиять, теперь они казались ещё ближе. Когда в лёгком ветерке он вновь услышал голос отца и почувствовал прикосновение матери, из его груди вырвался грустный и тихий вздох. К его удивлению, глазам стало мокро, а по морде прокатилась одинокая слеза. Лев не плакал уже очень давно, и эта реакция его расстроила. Он сердито смахнул слезу, и клок его шерсти взметнулся в воздух.

Лев знал, что нет смысла злиться. Если быть честным с самим собой, то ему просто грустно. Грустно, что даже сейчас, спустя годы, он не мог сбежать от призраков прошлого. Каким-то образом Муфаса всегда был здесь, невидимый и неслышимый, его глубокий голос стал голосом совести для Симбы. Голосом, который пытался заставить Симбу сделать хоть что-то, в то время как Тимон с Пумбой не делали ничего. Воспоминания о Скале Предков и прожитой там жизни не позволяли ему полностью принять образ мыслей акуна матата.

Покачав головой, Симба попытался остановить прорывающийся наружу поток эмоций. Ему не хотелось беспокоиться или думать о Скале Предков. Лев сомневался, что там о нём хоть кто-то вспоминает. Львицы, вероятно, слишком заняты охотой, а стада – кормёжкой. Он представил себе Зазу, всё ещё докладывающего о ежедневных успехах земель прайда. А Нала? Ну, она, скорее всего, бегает где-нибудь вместе с каким-нибудь новым лучшим другом, преследует бегемотов, прячется в кустах и ходит к переполненному водопою.

Нет, прошлое не стоит того, чтобы о нём думать. Прошлое осталось в прошлом. И звёзды, вероятно, просто светлячки, застрявшие в большой чёрной штуке наверху. А ему лучше вернуться на поляну – к себе домой.