Следующие дни Тара маялась от неуверенности. Она пыталась решить, принимать ли ей предложение о работе от Лукаса. Она обдумала все за и против. Все указывало в пользу неожиданной поездки в Америку с боссом. Потом она обратилась к своей подруге Стелле, которая сказала Таре, что она сглупит, если не воспользуется шансом присоединиться к Лукасу в Нью-Йорке.

- Почему бы тебе не поехать? - спросила Стелла, складывая одно из маленьких платьев девочек-близняшек, за которыми она ухаживала. - Тебе понравился Нью-Йорк, когда мы были там в прошлое Рождество. Если не считать происшествия на катке, конечно, - быстро прибавила она. - Тому человеку следовало смотреть, куда он едет. Почему ты колеблешься?

Тара не ответила. Она решила, как будет глупо признаться, что между ней и Лукасом что-то изменилось и в тот вечер между ними расцвело нечто невысказанное и сексуальное. А может, она заблуждается. Разве будет самый сексуальный миллиардер Дублина интересоваться такой, как она?

Отношения с Лукасом Конвеем стали другими. Оба чувствовали себя неловко. Затуманенный взгляд Лукаса наутро, когда она принесла ему завтрак после того сумасшедшего ужина, заставил ее задуматься: неужели Лукас тоже провел бессонную ночь? Он мельком взглянул на нее, когда она дрожащими руками поставила кофейник на стол, а потом объявил, что вылетает в Берлин этим утром и вернется через пару дней. И ей следует дать ему ответ насчет поездки в Америку к моменту его возвращения.

- Да, конечно, - сухо ответила она, недоумевая, почему с трудом волочит ноги.

Она снова и снова репетировала свой отказ.

«Твое предложение очень заманчивое, Лукас, но мне придется отказаться».

Почему?

Потому что она хочет его.

Странное признание от человека, у которого совсем нет сексуального опыта.

Но легче откладывать решение, пока Лукаса нет рядом. Поэтому Тара просто работала, а когда не работала, делала то же самое, что и всегда в отсутствие Лукаса. Она плавала в его бассейне в подвале и готовила сад к зиме. Она испекла кексы для местного благотворительного утренника с кофе и гуляла в парке Феникс со Стеллой и ее юными подопечными. Она прослушала голосовое сообщение от Лукаса, который говорил, что вернется поздно вечером в четверг и ей не надо готовить ему ужин.

Погода была отвратительной. Воздух был таким тяжелым и липким, что, казалось, невозможно дышать. Пот струился по затылку Тары, хотя она уложила пышные кудри в пучок. Что бы они ни делала, легче ей не становилось.

В четверг вечером она помыла голову и легла спать, прислушиваясь к голосу шофера Лукаса, который поехал забирать его из аэропорта. Было не слишком поздно, но после нескольких дней бессонницы Тара сразу же погрузилась в глубокий сон, от которого ее разбудило оглушительное громыхание. Резко сев в кровати, она попыталась сориентироваться. Увидев в окне яркую вспышку молнии, она поняла, что происходит. Начался долгожданный шторм, надвигавшийся несколько дней. Отлично. По крайней мере, теперь будет легче дышать.

Еще одна вспышка молнии осветила ее спальню. Таре показалось, что она смотрит старомодный фильм ужасов, потому что почти сразу раскат грома эхом разнесся по большому дому. Грохотало над самой крышей, за окном начался ливень. Он был такой громкий, ритмичный и успокаивающий, что Тара опустилась на подушки и лежала с широко открытыми глазами. Потом она услышала еще один треск, но не от грома, и напряглась. На этот раз шум напоминал звук бьющегося стекла.

Она быстро встала с постели, ее сердце часто колотилось, а пальцы босых ног впились в пол. А вдруг это грабитель? Дом Лукаса большой, он находится в богатом районе. Разве воры не выбирают тактику внезапности для проникновения? Что может быть лучше проникновения в дом во время жуткой грозы?

Натянув халат, она туго завязала пояс на талии и подумала, не надо ли ей пойти и разбудить Лукаса. Конечно, нужно его разбудить, если он уже вернулся и лег спать. Но она боялась постучаться в дверь его спальни, чего не случалось с ней прежде - пока она не поужинала с Лукасом. Прежде - в те непринужденные и невинные времена - она не фантазировала о нем, а сейчас пребывала в тревожном возбуждении, гадая, в каком виде обнаружит Лукаса. Она знала, что он не надел пижаму, потому что она ее постирала. И в этом проблема. Она вроде бы многое знает о Лукасе, но, по сути, не знает его совсем.

Тара тихонько открыла дверь своей спальни и медленно пошла по коридору, у нее гудело в голове. По крайней мере, она решила, как ответит на его предложение о работе. Она ни за что не поедет с Лукасом в Америку сейчас, по-глупому мечтая о нем.

Наклонив голову, Тара прислушалась. Был ли это скрип шагов на лестничной клетке, или ей показалось? Трудно разобрать, что это за звук, когда за окном барабанит дождь. Посмотрев поверх перил, она увидела свет в комнате Лукаса, расположенной этажом ниже, и стала красться вниз.

Тара как раз подошла к его двери, когда наверху лестницы появилась фигура. Она чуть не умерла от страха, поняв, что на Лукасе только выцветшие джинсы с расстегнутым поясом. Судя по всему, он только что их надел. Его грудь была обнажена. Сердце Тары екнуло. Глядя на его восхитительный пресс и мощные плечи, она вдруг пришла в ярость. Вместо того, чтобы расследовать ночное происшествие, она пялится на своего полуобнаженного босса, словно изголодавшаяся женщина.

- Лукас! - выдохнула она. - Это ты.

- Конечно, это я. Кто еще, по-твоему, это должен быть? Санта Клаус? - рявкнул он. - И какого черта ты бродишь по дому, как призрак?

Она все еще была взволнована осознанием того, что на Лукасе так мало одежды, поэтому дала сбивчивое объяснение.

- Я… Я услышала грохот внизу и подумала, что это грабитель! - Она пожала плечами.

- И ты решила, что лучший способ справиться с потенциально жестоким психом - возмущенно уставиться на него? - Он вперился в нее взглядом. - Тара, ты в своем уме?

Она облизнула пересохшие губы. Да, это было довольно точное описание ее нынешнего состояния. Но она вряд ли назовет ему причину. Она с трудом могла объяснить, что ее влечет к нему так сильно, что она не может думать здраво.

- А что же тогда грохотало? - спросила она. - Ты узнал?

Лукас нахмурился, понимая, что возбужден. И причина его внезапно возникшего желания была самой загадочной из всех. Тара стояла напротив него в халате, при виде которого пропадало всякое вожделение. Казалось, он сшит из старого покрывала. И все же от мощного сексуального желания в жилах Лукаса бурлила кровь. Это противоречило всякой логике точно так же, как и его поведение несколько дней назад. В Берлине он покупал электромобили и собирался сдавать их в аренду предприятиям по очень выгодной цене. Он провел несколько важных совещаний с министром транспорта Германии, а потом Лукаса отвезли в очаровательный замок за пределами столицы, где грудастые блондинки подавали пенящееся пиво. И все это время он думал о Таре. Перед его глазами стояли яркие образы его обнаженной, белокожей и веснушчатой домработницы в постели.

Он не понимал, какого черта он так живо фантазирует о женщине, которую раньше не воспринимал всерьез.

Каким-то образом ему удалось вернуть свои мысли к настоящему, понимая, что Тара вопросительно смотрит на него. И каким-то образом ему удалось вспомнить ее вопрос.

- Это на кухне, - натянуто сообщил он ей. - Ты оставила открытым окно в кладовке, и от ветра упала какая-то статуэтка.

- О боже. - Она прикусила губу. - Я пойду и приберу там.

- Нет. Подожди до утра, - твердо сказал он. - Не надо убирать битый фарфор сейчас.

Тара кивнула, ее губы задрожали от избытка смешанных чувств по поводу того, откуда взялась та фарфоровая статуэтка. Она поставила ее в кладовку только потому, что планировала почистить ее завтра.

- Ничего не поделаешь.

- Это было что-то ценное? - произнес Лукас.

Он обычно не задавал подобных вопросов, поэтому Тара чуть не рассказала ему о статуэтке святого Христофора - покровителя путешественников, которую ее мать взяла с собой, уезжая в Англию в поисках лучшей доли. Но зачем рассказывать о несбывшихся женских мечтах мужчине, которому, скорее всего, не хочется об этом знать? Кроме того, этот мужчина почти не одет. Лукас может задать ей слишком много вопросов, а она раскроет ему неприглядные подробности своего прошлого. Мало кто захочет слушать о ее прошлом, включая саму Тару. Ведь именно прошлое сделало ее такой, какая она сейчас. Она покачала головой и отвернулась, когда на ее глазах выступили слезы.

Видел ли их Лукас? Не потому ли его голос внезапно смягчился?

- Тара? - позвал он.

Нетерпеливо смахивая слезы, Тара не знала, чего ожидать. Лукас явно не будет поворачивать ее к себе лицом. Он просто положил руку ей на плечо, закрытое толстой тканью халата. Но этот ободряющий жест для того, кто вот-вот расплачется, озадачил Тару. По ее телу пробежал трепет. Она выросла в доме, где физический контакт не одобрялся, где никто фактически не прикасался друг к другу. Не потому ли она мгновенно ответила Лукасу: прерывисто вздохнула и шагнула в его объятия? Ее кровь забурлила, а тело обмякло. Прерывисто вздохнув, она решила утешиться в объятиях Лукаса. Только и всего.

Но это было не просто утешение. В его руках она почувствовала себя как в раю. Лукас был таким большим и сильным, что она положила голову ему на плечо и выдохнула у его шеи. Тара понятия не имела, как долго длились эти молчаливые объятия. Может быть, несколько секунд. Может быть, дольше. Внезапно он поднял ее голову и пристально вгляделся в ее лицо. Она никогда не видела его таким растерянным. Как будто ему снился странный сон, и он ждал, что проснется в любую минуту.

Но Лукас не проснулся, и она тоже. Они стояли на том же месте, пристально глядя друг другу в глаза, словно впервые увиделись.

- Тебе лучше вернуться в свою комнату, - неуверенно сказал он.

Впоследствии Тара задавалась вопросом, почему она так странно отреагировала. Была ли причиной ее уверенность в том, что она больше не станет работать на Лукаса, и оттого она забыла об осторожности? Или тот факт, что прежде ее тело не пылало огнем? На этот раз ей захотелось забыть обо всем, чему ее учили. Она не желала быть послушной и настороженной и бояться того, что случится, если она не подчинится. Но теперь страха не было - только смелость, непривычная и воодушевляющая.

- Почему? - спросила она, и ее вопрос повис в воздухе.

- Ты знаешь почему, - выдохнул он.

Да, она понимала, что должна уйти. Хотя у нее не было опыта в подобных делах, Тара знала: Лукас Конвей хочет ее так же сильно, как она его. Это чувствовалось в напряжении, исходящем от его мощного тела, и в беспокойном блеске глаз.

У нее пересохло во рту, когда она посмотрела на его губы, и искушение поцеловать их стало непреодолимым. Потому что его губы манили и соблазняли ее. Она внезапно обвила руками его шею, поглаживая большими пальцами темные пряди его волос, касающиеся шеи, и услышала, как Лукас глубоко вздохнул.

- Иди спать, Тара, - прорычал он.

Осмелев, она переспросила:

- Почему?

- Я не хочу пользоваться своим преимуществом.

- Но мы же не играем в теннис, Лукас.

- Ты понимаешь, о чем я говорю, - проворчал он. - Я твой работодатель.

- Не сейчас, - пылко ответила она. - Если только ты не собираешься приказать, чтобы я приготовила тебе поесть или погладила твою рубашку.

Неожиданная улыбка появилась на губах Лукаса, когда он осознал, что его скромная домработница решила сегодня опровергнуть все его ожидания - фактически разрушить их. Она бесстрашно спустилась вниз, чтобы схватить потенциального вора, словно современная предводительница воинов. С бледной кожей и рыжими кудрями, струящимися по спине, будто сошедшая с полотен прерафаэлитов, она казалась хрупкой и неземной и манила Лукаса. Внезапно он потерял самообладание, чувствуя близость ее стройного тела и видя соблазнительно приоткрытые губы. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, размышляя, не нарушает ли некое фундаментальное правило, некий моральный кодекс. А потом выругался на себя за то, что вообще задал себе такой глупый вопрос. Конечно, он нарушает правила. И совершает ошибку. Но он ничего не может с собой поделать, пока Тара целует его в ответ со всей страстью.

Ее губы были мягкими, как лепестки, а стройное молодое тело сладким и желанным. Ему хотелось сорвать с нее этот уродливый халат и овладеть Тарой прямо здесь - на пороге спальни. Однако он сдерживался, и не только потому, что они сблизились впервые. Интуиция подсказывала ему, что нужно смаковать каждую секунду, потому что повторения может не быть. Он побаивался, что вот-вот кто-то из них образумится, и все закончится. И они уставятся друг на друга с недоверием и смущением.

Но этого не происходило. Их поцелуи становились откровеннее, и волнение Лукаса усиливалось. Оторвавшись от ее губ, он увидел в глазах Тары удивление и покорность и с изумлением услышал, как громко колотится его сердце. Он не помнил, когда в последний раз он был так возбужден. Наверное, подействовал эффект неожиданности. Да и Тара сильно отличается ото всех его подружек.

Он хотел отвести ее в свою спальню, как делал с другими женщинами бесчисленное количество раз за прошедшие годы, но вместо этого подхватил Тару на руки и распахнул дверь, врезав по ней ногой.

- Лукас! - удивленно выдохнула Тара, когда он понес ее к своей кровати, мягко освещенной светом лампы.

- Что случилось, Тара? - проворчал он. - Тебе не нравится моя ловкость?

Она покачала головой, и кудри колыхнулись на ее спине, словно пламя.

- Мне не нравится, что ты пачкаешь подошвой своей обуви дверь, которую я отмыла, - увереннее сказала она.

Он засмеялся, что было необычно, потому что секс, как правило, не ассоциировался у него с юмором. Но он сразу забыл о веселье, как только поставил ее на ноги. Развязав пояс ее халата, он прищурился, увидев, что под ним Тара не обнажена. На ней была мешковатая футболка неопределенного цвета, длиной до середины стройных бедер.

- Ты определенно одета не для соблазнения. - Он усмехнулся, снимая с нее футболку через голову.

- Считай, что снял с меня шелковое нижнее белье, - выдохнула она, когда он провел руками по ее взъерошенным кудрям.

И снова он услышал уязвимость в ее легкомысленном ответе, и поэтому поцеловал Тару снова, при этом стараясь расстегнуть молнию на джинсах. Он ждал, что она вызовется ему помочь, но Тара этого не сделала. Может, это к лучшему. Он готов взорваться от возбуждения и не выдержит, если она прикоснется к нему.

Сняв джинсы, он быстро откинул одеяло, уложил Тару на матрас и опустился на нее. Она вздохнула, почувствовав его возбуждение. Он снова задал себе вопрос о том, правильно ли поступает. Он совершенно не был уверен в своей правоте, но единственная сила на Земле, которая могла бы остановить его сейчас, - сама Тара. Однако, судя по тому, как она извивается под ним, этого не случится в ближайшее время.

- Угу, - одобрительно произнес он, проведя подушечкой пальца по ее напряженному соску.

Тару охватили невероятные ощущения. Не от этого ли ее предостерегали, пока она росла? Неужели именно это влечет за собой ужасные последствия?

Лукас снова наклонился к ее губам, и от сладости его поцелуя сердце Тары едва не вырвалось из груди. От восхищения она закрыла глаза, когда он принялся целовать и посасывать ее грудь. Она дрожала, пока подушечки его пальцев скользили по ее груди, животу и бедрам. Внезапно ей захотелось прикоснуться к нему, но из-за страха и неопытности она не решилась это сделать. Вдруг Лукас оттолкнет ее, и все прекратится?

Она размышляла, вести ли ей себя пассивно или активно участвовать в процессе. Впервые в жизни она получила шанс делать то, что хочет, а не то, что, как ей говорили, правильно. Воодушевившись страстным желанием, она нежно провела рукой по спине Лукаса, потом коснулась кончиками пальцев его плоского живота.

Тара недоумевала, почему она не испытывает страха, видя перед собой возбужденного мужчину впервые в жизни. Дело в том, что происходящее казалось ей совершенно естественным. Именно это случается между мужчиной и женщиной.

Она принялась ласкать его осторожно и неуверенно. Но буквально через минуту Лукас не выдержал и тряхнул головой.

- Если ты и дальше будешь так делать, это плохо кончится, - тихо прорычал он, доставая презерватив. Надев его, он усадил Тару на себя верхом.

Она ахнула, когда Лукас коснулся ее груди и стал поигрывать с ее возбужденными сосками. Ей захотелось извиваться от удовольствия.

- Давай, Тара, - хрипло произнес он. - Давай же.

У нее не было возможности сказать ему, что она не понимает, о чем он говорит, потому что он резко притянул ее к себе и глубоко вошел в нее, словно больше не мог терпеть. Тара напряглась и почувствовала кратковременную боль. Она зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила, что Лукас недоверчиво смотрит на нее.

Неужели он сожалеет?

Или сердится?

- Ты девственница? - резко спросил он.

С трудом переводя дыхание, она кивнула.

Он что-то сказал, вроде бы по-итальянски, и обхватил ее бедра руками. На мгновение она решила, что он оттолкнет ее. Но этого не произошло. Сосредоточенно глядя на Тару, он перевернул ее на спину, оставаясь внутри ее, а потом отвел непослушные кудри с ее лица.

- Я думаю, сейчас мне лучше доминировать, - хрипло произнес он.

Она кивнула, боясь сказать какую-нибудь глупость. Она была в ужасе оттого, что он может остановиться. Потому что она этого не вынесет. Она не хочет терять эти удивительные чувства, которые только усиливаются, когда Лукас наклоняет голову и жадно целует ее в губы. Тара погрузилась в сладкий и странный новый мир, где не существовало ничего, кроме ощущения Лукаса Конвея, глубоко проникающего в нее, и его поцелуев. Сначала он двигался медленно, потом ускорился, словно получив от ее тела молчаливую команду, которую он правильно понял и выполнил.

Она не думала, что что-нибудь почувствует в первый раз. Да, она неопытна, но она читала журнальные статьи. И когда это случилось, оргазм оказался совсем не таким, как она ожидала. Разве она предполагала, что ей будет так приятно? Сладкие судороги сотрясали ее, и ей показалось, что она стала совсем другой.

Впившись пальцами в его спину, она снова и снова целовала его в шею, пока он двигался.

Его толчки стали настойчивее, и наконец она услышала его прерывистый стон. А потом Лукас рухнул на нее. Она обняла его и подумала, что попала в рай, из которого не хочет уходить. Но почти шесть лет отношений между боссом и сотрудницей не разрушишь за несколько минут, они по-прежнему не пара. Поэтому она продолжала лежать неподвижно и ждать, что скажет Лукас.