Первым делом я зашёл домой. Мама, увидев меня, ни капли не удивилась. Она пила чай с Анфисой Николаевной и сказала:

– Привет. Наверно, промёрз? Садись чаёвничать.

– И совсем не промёрз. Мы жгли костёр, – сказал я, не понимая, почему мама так спокойна, и спросил: – Ну, как вы тут без меня?

– Прекрасно. Василий Васильевич с Анфисой Николаевной всю ночь рассказывали нам про свои военные приключения.

– Ух! Жалко! – сказал я. – Пропустил самое интересное!

– Ты почему написал в записке: «беспокойтесь»?

– По-телеграфному это значит: «не беспокойтесь», – объяснил я.

– А что означает возглас «мамочка» в конце твоей телеграммы?

– Это значит: «Мамочка! Вот кончатся все события, и мы начнём отдыхать по-настоящему. Честное слово!»

– Попробуй догадайся! – засмеялась Анфиса Николаевна.

– На то и телеграмма, – сказал я.

Мама решила после завтрака поспать, потому что прослушала всю ночь рассказы про войну. Я сказал ей, что иду в «Кипарис» к папе, и позвал Кыша.

Он грелся на солнышке после холодной ночи в пещере, а неподалёку от него умывалась Волна и мурлыкала так громко, как будто у неё внутри тарахтел маленький моторчик.

– Алёша, я надеюсь, что твоей ночёвкой в пещере все события кончились? – спросила мама.

– Откуда ты знаешь, где мы ночевали? – удивился я.

– Прости, этого я сказать не могу, – ответила мама.