– Алексей! Сероглазов!

Я оглянулся. Меня догонял Василий Васильевич. Во время разговора с самим собой я, не заметив как, уже спустился вниз и шёл вдоль дороги.

– Ты почему один?

– Я не один. Со мной Кыш, – ответил я.

– Прости, я не то хотел спросить. Обследуешь ближние подступы к Ай-Петри?

– Так… гуляем. Не всё же в море сидеть. А в горах очень много интересного, – сказал я. – И непонятного…

– Что же тебе непонятно? Может быть, я сумею, поразмыслив, объяснить?

– Почему человек хочет сделать что-нибудь плохое, хотя понимает, что это очень плохо? Почему ему приходят в голову плохие мысли? Разве без этого нельзя? – спросил я.

Рассмеявшись, Василий Васильевич сказал:

– Ты задал нелёгкий вопрос. Надо собраться с духом. В двух словах не ответишь. Я же не философ, а сыщик. Инспектор угрозыска. И мне, к сожалению, приходится часто встречаться не столько с плохими мыслями, сколько с плохими, мягко говоря, делами. С преступниками. С хулиганами, с ворами, с мошенниками. На белом свете их ничтожное меньшинство. Но они всё-таки есть. Почему? Наверно, на белом свете нет человека, которому хоть раз в жизни не приходили бы в голову дурные мысли! Но ведь это не значит, что каждый человек должен после этого совершить дурной поступок. Правда?

– Но почему дурные мысли всё-таки приходят? – допытывался я.

– Потому что нам, людям, дано право выбора. Понимаешь? Ты можешь выбирать между добром и злом. И если тебе почему-либо захотелось выбрать зло и поступить плохо, но ты поборол это желание и поступил хорошо, то, значит, в тебе победил человек! И вот это чувство победы так радостно, что его не променяешь на золотые горы… ни на что!

– Верно! Я сам до этого додумался! Я только проверить хотел! – обрадовался я. – А вот ответьте мне: выследили вы того человека, который поцарапал Геракла или нет?

– Да. Я очень быстро догадался, кто этим занимался.

– А он знает про это?

– Пока нет.

– И что вы хотите с ним сделать?

– Как следует проучить.

– А может, простить его на первый раз? – предложил я, потому что мне хотелось попытаться выручить Федю.

– Нет. Парень он неплохой и не безнадёжный, но ему очень уж хочется увековечить своё имя. Так вот поможем ему в этом! Возьму тебя с собой. Кстати, найди ребят из патруля и скажи, что они нам понадобятся. У тебя есть фотоаппарат?

– Есть у Севы и Симы. Со вспышкой.

– Договорились. Перед рассветом по первому моему сигналу будь на ногах.

– А вдруг я не услышу? Я одну ночь спал на раскладушке на улице, но у нас украли с верёвки тёплые вещи, даже папин свитер, и мама теперь боится.

– Что же ты мне раньше не сказал?

– Мама хотела заявить в милицию. А наша хозяйка, наоборот, обрадовалась и сказала: «Не волнуйтесь, через три дня всё поймёте».

– Почему через три, а не через два? – удивился Василий Васильевич.

– Не знаю. Она что-то подсчитала и сказала, что через три дня.

– Ну, спасибо, Алёша! – сказал Василий Васильевич.

– За что? – спросил я.

– За то, что согласился быть моим помощником.

Тут я предложил назвать операцию «Лунная ночь», и Василий Васильевич одобрил это название.