Мама пошла во дворец первой, потому что вместе мы не могли пойти из-за Кыша. Я сидел на скамейке в тенёчке, смотрел на каменные стены ограды, увитые плющом и диким виноградом, и думал, что действительно каждый день с Кышем что-нибудь случается. То из-за кошки Волны он чуть-чуть не стал заикой, то заноза, то тонул, то перегрелся на солнце, а теперь его ужалили в нос! Если так и дальше пойдёт дело, то у него начнут пошаливать нервишки, и мы привезём в Москву инвалида. А может быть, он совсем отвык от дикой собачьей жизни и изнежился в домашних условиях?

Что, если Кышу тоже возвратить облик настоящей собаки, которой всё нипочём: и занозы, и ночные нападения кошек, и солнце, и море, и всякие шмели? Хорошо бы! Но как? Додуматься до этого я не мог.

Кыш забрался под скамейку, фыркал там и тёрся носом о мою сандалию…

– Перед входом во дворец надень чувяки, – сказала мне мама, вернувшись. – В залах ничего не трогай руками, не ходи с высунутым языком и не садись на антикварную мебель.

– А что же тогда можно делать во дворце? – недовольно спросил я. – Неохота мне туда идти.

– Там интересные картины и скульптуры, великолепная отделка стен, потолков и красивый паркет.

– А буфет есть во дворце? Или столовая? – с надеждой спросил я.

– Там несколько буфетов и прекрасная столовая. В общем, иди и постарайся запомнить, что ты видел. Тебя же обязательно спросят ребята в школе, – сказала мама.