В славянской мифологии – персонаж, воплощающий плодородие земли и вместе с тем зиму. Масленицей называли также чучело из соломы, обряженное в женское платье, иногда с блином. В народных песнях и сказках о ней говорят не только как о предвесеннем празднике, но и как о живом существе: «Вот как наша Масленица, вот как наша красавица: что лозинка тоненькая, что берёзка высоконькая. Щёки у неё румяные, губы толстые, алые. Коса русая длинная, в ней лента триаршинная; в одёжке она холстяной, а в руках блины стопой».

Жили-были старик и старуха. Понравилось им на Масленой неделе гулять да веселиться, пирогами и блинами объедаться, лакомиться. Не хочется поститься. Надумали они свою Масленицу сделать и ещё недельку-другую попировать.

Вот старик из соломы Масленицу сделал, лапти ей на ноги сплёл. Старуха её в рогожку обрядила, заплела косу длинную, триаршинную, из пакли да кудели, платок на голову повязала. Масленица получилась – тоненькая, высоконькая, голова с лукошко, глаза – что плошки, нос картошкой. Радуются старик и старуха – гуляй теперь и веселись, сколько душа пожелает.

Посадили они Масленицу за стол. Старик говорит:

– Масленица-пожируха, пустое брюхо, съешь блинок!

А старуха:

– Масленица-пожируха, пустое брюхо, съешь пирожок!

Масленица сидит, молчит. Старик ей губы сметаной мажет, старуха в рот блин толкает.

Вдруг Масленица ожила, зашевелилась, открыла рот, взяла со стола и поглотала все блины и пироги. На старика и старуху поглядывает, руки к ним протягивает. Испугались старик и старуха: старик в погреб забрался, а старуха на чердак поднялась и спряталась.

Ходит Масленица-пожируха, пустое брюхо, по избе, ищет, чем попотчеваться: щи повыхлебала, масло полизала, сало пожевала. Кошку поймала, хотела съесть, да кошка вырвалась и убежала в клеть. Видит, в печи каша в чугуне преет. Полезла Масленица в печь и в огонь рукавом попала. Пыхнула солома и сгорела.

Вернулись старик и старуха, поглядели, а у печи лишь горсточка угольков лежит. Не стало Масленицы. Обрадовались старик и старуха: хоть и без блинов и пирогов оказались, да живы остались.